Читать книгу Стужа - Петр Селезнев - Страница 4

Яркий свет фитоламп освещал округу в фиолетовые оттенки, ни на минуту не угасая, даже ночью, позволяя побегам значительно быстрее развиваться и расти. Ровные ряды аккуратно высаженных растений простирались за горизонт во все стороны так, что, оказавшись ровно посередине этого импровизированного поля, будет довольно–таки трудно найти из него выход. Периодически включались системы полива, опрыскивая молодые зеленоватые побеги, устремляющиеся толстенными стеблями к небу, легким дождиком из капель, иногда фыркая от попадания в шланги воздуха.

Вокруг то и дело кружили рабочие, одетые в одинаковую чёрную форму, состоящую из цельного комбинезона, закрывающего все тело, с большим количеством карманов. Все они были абсолютно идентичны, без единой нотки хоть малейшего различия или индивидуальности. Строгий и сдержанный дизайн, прошедший проверку временем. На правой половине груди у каждого был выбит их персональный номер крупным белым шрифтом так, что его можно заметить издалека.

Именно в такой атмосфере шла, вооружившись специальными антибликовыми очками, предотвращающими воздействие большого количества розовато–фиолетовых лучей ламп на глаза, молодая, высокая и амбициозная Девятая. Такова была ее участь, как и всех других жителей низших уровней бункера. Их задачей являлось лишь кормить и обслуживать целую ораву ртов, живущих выше и ничего не подозревающих о тяготах простого люда. Никто из них не имел собственного имени – лишь тот самый код, обычная цифра, вышитая на личной одежде, в которой они ходили по отведённой для этого части бункера, снимая ее лишь дома. Никакой личной собственности – только то, что выдало начальство и ровно в тех количествах. Вместо личной еды – ежедневный трехразовый приём пищи в строго отведённое для этого время в столовой на каждом предприятии. Даже в личной беседе рабочие называли друг друга порядковыми номерами, поскольку этот уклад жизни стал для них вполне привычным и нормальным течением жизни, которое они воспринимали, как должное.

Пройдя вдоль длинного ряда кукурузных побегов, от корней которых тонкими струйками стекала в межу вода после свежего полива, Девятая поднялась по винтовой лестнице на второй этаж надстроенной над искусственным садом конструкции, позволяющей наблюдать за всем процессом свысока, посмотрела на простирающиеся на сотни метров в сторону ряды посадок, после чего распахнула отходящую в сторону дверь, оказавшись в маленьком помещении. Это был кабинет начальника смены, который хоть и являлся привилегированным по отношению к контролируемым им рабочим, но все же вынужденно занимал место в общей иерархии рядом с ними. Сейчас тут никого не было, ведь ему оказалось дозволено подняться на несколько десятков уровней выше, где должно было проходить одно из нескольких организованных в этот день празднеств. Именно это позволило молодой симпатичной темноволосой девушке двадцати пяти лет так вальяжно забраться в «запретную» зону.

Кабинет был, прямо сказать, довольно беден, лишь небольшой письменный столик, на котором уложены куча папок с заметками о количестве прошлого урожая, а также новых посевов, расчёты по объемам получаемого зерна, прогнозы на будущее. Рядом стояло неудобное маленькое кресло и невысокий шкаф со стеклянными полками, который тоже был от пола до потолка уставлен записями. Через небольшое окно можно увидеть ее работу, однако Девятую интересовало совершенно не это, а достаточно редкий толстенный ламповый телевизор, прикрученный к стенке, ведь именно по нему должны были показывать обращение управляющего бункером.

Найдя лежащий на столе под грузами папок пульт, она включила устройство, издавшее писк и начавшее дребезжать, пока по экрану расходятся из середины полосы. Там действительно демонстрировался стоящий перед флагом бункера Савва в костюме, проникновенно смотрящий в камеру. Девятая скрестила руки на груди, приготовившись слушать послание.

– Добрый день, дорогие товарищи! – начал свою чувственную речь управляющий, харизматично играя на камеру, – сегодня, как вы все прекрасно знаете, первое декабря – первый день зимы и образования нашего с вами бункера!

На заднем плане послышался гул оваций – это специально приглашённые для этого люди активно аплодировали по команде. В этот момент девушку сзади кто–то толкнул. Испуганно обернувшись, подумав, что вернулся начальник, она увидела своего мужа – Сорок пятого. Высокий широкоплечий рыжеволосый молодой человек широко улыбался, стараясь тем самым успокоить начавшую нервничать жену.

– Что ты тут делаешь? Сто третий сказал, что видел, как ты зашла в этот кабинет, – заявил он, осуждающе покачав головой.

– Мне нужно посмотреть послание, вдруг что нового и важного для нас скажет, – наивно ответила девушка, вновь развернувшись к включенному телевизору.

– Ну–ну, – спокойно прошептал тот, тоже устремив свой взгляд на экран.

– Но сегодня не просто обыкновенная памятная дата, а двухсотпятидесятая годовщина со дня образования нашего бункера! – продолжал свою речь Савва, вскинув руки к небу.

Это действие сопроводилось громогласным гулом и рукоплесканиями аплодисментов, дребезжание которых чувствовалось даже через телевизор.

– Мы отмечаем акт единения, чувство самопожертвования ради общего блага каждого жителя! Ведь весь бункер работает как единый механизм, как точные и выверенные часы, где каждая шестерёнка влияет на другую и все служат общей цели! Не зря наши предки изобразили это на гербе убежища! – уже закричал управляющий, став пользоваться своими навыками ораторского искусства и заводя толпу, слегка отойдя в сторону, демонстрируя флаг за своей спиной.

Вновь раздались крики поддержки и аплодисменты ещё громче, чем прежде. Зрители пребывали в экстазе.

– В этот день мы хотим сказать спасибо каждому из вас, всем, кто трудится на общее благо! Шахтеров, уборщиков, мусорщиков, садоводов, строителей, инженеров, айтишников, врачей – всех, абсолютно всех! Так давайте же вместе проведём этот день, не только празднуя юбилей, но и выполняя свои обязанности с удвоенной силой ради улучшения общего будущего!

Благодарно кивнув, под помпезный и играющий на струнах души каждого гимн, состоящий из электронных звуков и медленной музыки, отражающий спокойствие и безопасность бункера по сравнению с губительным внешним миром «Стужи», Савва спустился с трибуны, устремившись за пределы кадра, после чего трансляция завершилась.