Читать книгу В XV веке тоже есть (Майсэлэх фун ан алтн йид). Часть 2. Сеньор лекарь - Пиня Копман - Страница 3

Проснулся я уже утром. В своей постели, но одетый. Хорошо, хоть сапоги кто-то озаботился снять. Голова была ясная, как будто и не пьян был вчера до отключки.

Сходил в мыльню, оправился, помылся, почистил зубы.

Солнце только встало. Мне предстояло сегодня поработать с принцем Хуаном. Показать себя не только туповатым лучником, но и полезным советчиком. Разобраться в слабостях принца, и, возможно, нащупать пути влияния на него. Да просто попытаться подружиться. И для этого мне обязательно нужен Базилио. А еще неплохо бы задействовать десятника наёмников Генриха и еще человек пять. То есть устроить маленькие войсковые учения. И это при том, что лично я в военном деле ноль, а принц учился лет пять у опытного военного командира. Но это лучше не сегодня, а завтра. Ох и тяжка ты, доля придворного!

Прямо на балконе сталкиваюсь с хозяином нашей посады (постоялый двор) Жерменом де Шинуй. Как сказал мне иронично дон Педро, это «де» месье Жером приставил к своей фамилии самовольно. Но он ведь из Франции, кто будет проверять? Зато его дети будут записаны в церковных книгах с дворянской приставкой. Лицо у хозяина несколько встревожено. На мой вопрос, он ответил: «Вернулся домой внук кухарки, Лорен. Помните, это тот мальчишка, что отравил воду Вам и графу? Ну, его нашли в притоне. Знакомый альгвасил опознал, когда там накрыли банду воров. Но только мальчик не в себе. Кожа бледная, даже синеватая. Его трясёт и всё время бормочет что-то под нос неразборчиво. Я спросил: «Давно привезли?» «Жером ответил: «Сегодня под утро. Альгвасилы воров под утро брали». Я посоветовал: «Посмотрите, какие зрачки. Если увеличены, значить, в притоне его отравили дурью. Дайте ему кислого молока, две кружки, и заставьте пить побольше тёплой воды. Его почти наверняка вырвет. После этого стоит покормить овсяной кашей, и снова побольше воды. Кормите кашей, овощным супом. А завтра нужно с утра поставить клистир, промыть желудок, и снова покормить овсяной кашей и овощным супом. Если это просто отравление, то завтра к вечеру, максимум послезавтра всё пройдёт. Но если и послезавтра парнишка в себя не придёт, то это может быть и колдовство. У вас же монах живёт. Вот пусть помолиться над парнишкой, и попробует заставить молиться вместе. Молитва – лучшее лекарство». И это я не лицемерю. Для искренне верующего, а сейчас здесь все такие, молитва – лучше, чем сеанс психоанализа. У меня-Шимона была возможность в этом убедиться во время практики после универа.

Базилио мне пришлось будить самым бесцеремонным образом. Он, вероятно, привёз меня в гостиницу, а потом закатился к друзьям, или еще к кому-то. Слуга на конюшне сказал, что вернулся карлик поздно. А граф – чуть не под утро. Мы с Базилио взяли кувшин молока, пару только что испеченных лепешек, и, сидя под оливой, карлик растолковал мне, что я вчера недопонял. Оказывается, дон Педро использовал старый, еще времён древнего Рима закон «Adoptio», по которому я усыновил Агату. В ином случае жена Геласия, Имельда имела бы право забрать несовершеннолетнюю из услужения, а деньги бы мне должен был Геласий. Вот такие нынче странные законы. Рабства нет. Но продать ребёнка вот эдак заковыристо можно.

Потом мы составили план, как познакомить принца Хуана с Агатой. Пришлось мне еще пойти и разбудить сестричку, поделиться задумкой и попросить помочь. Агата ночевала в её комнате, и спали они на одной кровати. Разобрав, чего мы хотим, Анна Роза даже раскраснелась от воодушевления. Итак, подготовка к спектаклю началась.

Я надел свою дорожную одежду, кольчугу и шлем. Взял лук и двадцать стрел, меч, три кинжала, оседлал коня и поехал во дворец.

Принца я ждал у Винных ворот. Еще раз подивился мастерству арабских мастеров. Если всматриваться в переплетения резного орнамента на полотнах ворот, были видны контуры дев, как бы прячущихся от нескромных взглядов. Наконец Хуан выехал за ворота. На нём была богатая стальная кираса с кольчужной юбкой, наколенники и сапоги со стальными накладками. На голове открытый шлем с нащёчниками и козырьком. Его сопровождали офицер с «благородной сединой» в волосах на голове и в бороде, в дорогой кирасе с золотой инкрустацией, четыре гвардейца в красно-желтых коттах со львами, и еще два паренька. Один моего, примерно, возраста, но покрупней, в доспехах, как и принц, но попроще и не блестящих, а второй, помельче, в точно в такой же одежде, в какой принц был вчера, то есть в серебристой парче. Офицер держал копьё с квадратным красно-жёлтым флажком, с черным орлом.

Я поклонился, не слезая с коня, пожелал принцу доброго дня и переспросил: «Ваше Высочество, Вы по-прежнему согласны провести сейчас полевые учения за городом? Они займут время до вечера, но нам туда подвезут еду, и мы сможем подкрепить силы».

Принц согласно кивнул и громко представил меня: «Сеньоры, это сеньор Леонсио Дези де Эскузар! Он знатный лучник. По поручению моей матери королевы он покажет нам своё мастерство, а также расскажет о возможностях лучников и о том, как им можно противостоять. Поскольку среди мавров немало умелых лучников, нам эти знания могут пригодиться. Поехали!»

И мы поехали к той роще, в лиге от гостиницы, где я уже пару раз тренировался с десятником наёмников Генрихом.

Здесь Хуан представил мне офицера и двоих своих спутников. Офицер был «хефе» (командир отдельного небольшого отряда) дон Карлос де Куэрво.

Из ребят старшего звали Альфонсо де Карденас, сын видного военного и чиновника, близкого королеве, Гутиерре де Карденаса. Альфонсо был пажом принца, вместе с младшим братом Диего, то есть был частью «малого» двора, который уже стал образовываться.

Вопреки существовавшему, казалось бы, писанному закону XIII века «Семь партид мудрого короля Лансеро», названному еще «Зерцало», пятнадцатый век – время, когда «двор» короля всё еще не имел структуры. Просто толпа высших вельмож королевства. Постоянные функции имели очень немногие. Назначался, к примеру «Канцлер» – начальник канцелярии и держатель печати. Был «кастеллан» – комендант замка, где жил король и командующий его охраной, «майордом» – управляющий двором, хозяйством и распорядком дня. И был еще «Верховный Аделантадо королевского двора»», то есть как бы Главный судья, или, точнее, верховный помощник короля по судебным вопросам, ответственный за принятие апелляций на вынесенные прочими судьями приговоры. Но и у них ясных должностных обязанностей не было. Эти четверо были одновременно и «слугами», получая зарплату, и высшей частью «двора». Вот и братья де Карденас были «официалами» принца, то есть имели признанные должности. Группы прочих, то есть вельмож и просто известных королю дворян, были лишь «искателями милости», даже когда имели вполне определённые должности как в королевстве, так и в отдельных его частях.

Монарх остальному «двору» зарплату не платил. Дарил подарки, кормил за своим столом. Иногда назначал на высокие должности в королевстве, или давал временные поручения.

Отец Альфонсо, к примеру, имел немало официальных должностей от королевы Изабеллы, включая должность «бухгалтера». Впрочем, эта должность означала лишь, что он контролирует поступление доходов от каких-то определённых «поместий», то есть лично королевских земель, или от вассальных территорий, а также от определённых видов сборов.

А пажи Хуана участвовали в официальных церемониях, и, по возможности, развлекали принца. Вот и Диего де Карденас разделял с принцем любовь к музыке, а Альфонсо приводил к нему менестрелей и прочий сброд, который якобы повышал культурный уровень.

Тут фокус в том, что вельможи и дворяне жили не только за счет доходов от своих имений, но и кормились от должностей.

Король ничего не был обязан «двору», вельможи «двора» не были обязаны королю, и могли в любое время уйти. Но тот, кто ушёл – не мог получить ни заданий, ни должностей, ни милостей от короля.

А вот младший из сопровождающих принца, Алесандро де Люшон, баронет, был слугой принца. «Слуга» имеет от монарха жилье (кров), питание и зарплату (стол), и одежду (покров). У него есть место службы и обязанности. Что до «стола» и «покрова», то слуги, в основном, доедали то, что не доели королевские дети, и носили одежду после королевских детей. И королева тщательно следила, чтобы её дети не одевали одну одежду более трёх раз, и количество блюд на столе было вдвое от того, что могли съесть принцы. Двор и слуги друг друга презирают, друг к другу ревнуют, при возможности пакостят и, когда никто не видит, стараются спровоцировать. Это мне рассказала сестричка со слов сестры графа. Высказать предпочтение одним – нажить врагов в других. Впрочем, были и исключения: один из братьев мог состоять в слугах, а второй относиться ко двору.

По краю рощи проходила дорога от Гранады на северо-восток. А с другой стороны был обширный луг, и за ним каменистый склон. Я остановился на лугу шагах в тридцати от ручейка.

Здесь и раньше останавливались путешественники. Видны следы былых стоянок и костров.

Алесандро быстро соскочил с коня, и стал его разгружать. Сзади к седлу у него было провязано свёрнутое покрывало. Он тут же его расстелил на траве, закрепив колышками, подошёл к коню принца и замер. Командир гвардейцев хотел воткнуть копьё с флажком в землю, чтоб обозначить присутствие принца. Я попросил принца так не делать. Зачем привлекать к себе излишнее внимание? Мы делом будем заниматься.

Потом объяснил Хуану и его офицеру, что намерен делать. «Посмотрите, Ваше высочество, и вы, сеньоры: вот недалеко от нас идёт дорога из Гранады. Через милю она сворачивает за рощу и поднимается в гору. А дальше раздваивается. Представьте себе, что отряд мавров, ну, то есть ложных христиан, намерен тайно проехать в Гранаду. Они могут ехать с юго-востока, от Нечестивой горы, или с северо-востока. Но непременно перед тем, как проникнуть в Гранаду, остановятся в этой роще, чтобы отдохнуть, послать разведчиков, или посыльного, который встретиться с их шпионом в городе. Итак, мы с Вами едем по дороге, а Ваши гвардейцы, изображая мавров, прячутся на опушке рощи за самыми толстыми деревьями. Они разглядывают нас, чтобы напасть, и высовывают из-за деревьев только свои шлемы. Да не рукой, а на палке, или на мече. Вы, Ваше высочество, встаньте впереди шагов за сто, чтобы наблюдать и за моими действиями, и за маврами».

Я отъехал метров на 200 назад, подождал, пока все займут позиции, и тронулся по тропе. Когда первый шлем показался из-за дерева, я вытащил лук из саадака, натянул тетиву, наложил стрелу и выстрелил, естественно, сбив шлем. Всё это за два вдоха.

Юный Мисаэль был великим талантом по стрелковой части! И, конечно, сбил три остальных шлема еще за три вдоха.

Затем я поменял вводные: «Важное лицо» в окружении стражи едет по дороге, а лучник на него «покушается». «Важное лицо» – изображал кожаный мешок, прикрытый шлемом и кирасой принца, которых тот не пожалел для опыта. Его (мешок), офицер прикрепил ремнём впереди себя. Я хотел что-то придумать, чтобы обезопасить гвардейцев и офицера от случайности, или рикошета. Но они отказались. Эдакое гвардейское лихачество: «Нам смерть нипочём!». Я встал за одним из деревьев на опушке, а отряд рысью помчался по тропе, отъехав сперва метров на 300. В мешок, я, естественно, попал с первой стрелы за 200 метров. Гвардейцам только казалось, что, взяв охраняемого «в коробочку» они его надёжно прикрыли. Моя стрела пробила мешок между кирасой и шлемом, выйдя чуть не до половины, и едва не достав до лица офицера. Потом я подъехал к покрывалу, спешился, снял с лука тетиву, а с себя кольчугу. Расседлывать коня не стал, только подпругу расслабил. Приблизились принц и его сопровождающие. Они тоже спешились и расслабили подпруги. Гвардейцы держались чуть поодаль, а Хуан сел на покрывало первым, и пригласил сесть меня, хефе гвардейцев и Альфонсо де Карденас.

Алесандро поставил на поднос четыре серебряных стакана, и налил в них из кувшина разбавленного холодной водой вина. Принц выпил первым, остальные – за ним.

Потом принц сказал мне: «Рассказывайте, сеньор Леонсио».

Я объяснил, что любой хороший лучник, или арбалетчик из засады минимум с сотни шагов может поразить командира отряда, или вельможу. И чтобы не случилось беды впереди должен ехать разведчик. Без дозорного-наблюдателя и в первом, и во втором случае обходиться никак нельзя. Причём дозорным должен быть не солдат, а опытный лучник, охотник, или егерь. Рассказал, как ехали мы с графом от Гадора до Гранады. Тогда дозорных было два, и ехали они впереди отряда за лигу (6 километров), чтобы первый остался наблюдать за опасностью, а второй мог вернуться и предупредить отряд.

Принц сказал с юношеской самоуверенностью: «Я не трус! Я не боюсь врагов!». На что я возразил: «Есть большая разница между предусмотрительностью и трусостью. Врага, который идёт на Вас открыто, Вы встречаете лицом к лицу. Врага, который нападает на Вас из засады Вы должны победить умом. «Избави нас от Лукавого», – просим мы Небесного Отца. Просим уберечь нас от Лукавого не потому, что боимся, а потому, Враг хитёр и действует обманом. Вот перед обманом, как и перед врагом в засаде, в какой-то миг мы можем оказаться слабее. Проявлять разумную осторожность, – означает быть на стороне Бога против Врага рода человеческого». Тогда Хуан спросил, видимо, в шутку: «Мне теперь и во дворце с дозорным ходить?»

Я ответил, что во дворце тоже нужна осторожность, как солидарность с Богом. И не «дозорный», но слуга. Только нужен совсем другой человек, чем в поле, или лесу. Во дворце нужен тот, кто хорошо знает как все устроено, какие слуги должны чем заниматься, какая мебель где уместна. Рассказал байку про японских «шиноби», один из которых залез в доспехи чучела самурая, а другой сутки сидел в дерьме сортира, чтобы поразить «цель» копьём снизу. Еще я рассказал про ассасинов-исмаилитов, которых как бы нет, но только они всё равно есть. И если турки, мавры и прочие арабы-сунниты их не признают, то шахи персов и сейчас, после ухода монголов, не выдают и используют. А некоторые роды венецианцев и прочих итальянцев вполне могут поддерживать связь с персами, и заказать ассасина для устранения того, кого они посчитают врагом.

Тут как раз раздался гул колокола. Это был колокол церкви Сан-Сальвадор, то есть бывшей мечети в центре Аль-Байсина. Так в Гранаде узнавали время полудня. И, словно по сигналу колокола, послышался шум на дороге со стороны города. Это Базилио на своём коньке вел караван из трёх мулов. На одном из них сидел подросток, которого я раньше в гостинице не видел. А мальчик был симпатичный, с красивым личиком, большими синими глазками. Одет он был по тогдашней моде, в сильно обтягивающие двухцветные шоссы и бархатную котарди с буфами. А волосы под парчовой шапочкой были роскошного золотого цвета.

Привезли они небольшую кальдеру (котёл) с «пучеро».

Пучеро – крестьянское блюдо. Мясной суп с пряностями. Крестьяне его творят из всего, что осталось несъеденным с прошлого дня: бобами, или горохом, или какими угодно овощами, и обрезками колбас и мяса нескольких сортов. Ну, а настоящие повара используют лучшее мясо, лучшие колбасы и овощи. Настоящий вкус суп набирает на второй день. Тогда это уже и не суп, а мясо с овощами и густой желеобразной подливкой. Жрут его с удовольствием и бедняки, и сеньоры. Но особенно военные, и особенно в походе. Вкус самый разный, но очень насыщенный.

Кальдеру установили на железную подставку, а под ней разожгли хворост. Еще были свежие лепёшки, и несколько кувшинов сидра. Ну, и, конечно, куча простой керамической посуды. Базилио, которого я представил принцу как своего греческого друга и помощника, сына епископа из Алеппо, стал распорядителем стола. А симпатичный мальчишка сперва помогал вместе с Алесандром, разливая пучеро по плошкам. А потом Базилио достал из-за пазухи дудочку из черного дерева с серебряным мундштуком, похожую на блокфлейту, присел на камешек, и стал наигрывать весёлые мелодии популярных плясовых песенок. А затем передал флейту мальчику, который сперва неуверенно, а потом все ловчее и звонче стал на ней играть.

Тут сходу подключился Базилио, отстукивая ритм ложкой на керамической плошке. Гвардейцы через пару минут запели. Песенки были, скажем так, не совсем приличные. То и дело встречались припевы, типа: «А девица, подняв юбку, говорит: «Давай!», или «В неё копейщик копьецо без промаха вонзил» с вариантом, что мечник возил в подружку «свой длинный меч». И, что примечательно, от подобных песенок краснели из всех присутствующих только принц и мальчишка флейтист.

Впрочем, какой мальчишка? Я не сразу разобрался, меня гульфик в заблуждение ввёл. Но была это та самая Агата, которая со вчерашнего дня моя служанка. А одежда на ней, – тот костюмчик мальчика-пажа, что пошил маэстро для Анны Розы, перед нашим приездом в замок графа. Только шоссы, которые висели на Анне Розе мешковато, обтягивали ножки Агаты как влитые. Ох! Мы ведь договаривались с Базилио, что он её оденет в платье служанки гостиницы. Но с момента, когда я понял, кто это, меня самого шибануло похотью. Аж покраснел. Ну, то есть почувствовал, как щеки горят и дыхание затруднилось.

И это было совсем некстати. Из мозгов вылетели все планы дальнейших занятий с принцем, всякие методы втереться в доверие. Я встал с травы и отошел к роще. Нужно было прийти в себя. Отошел чуть подальше, чтоб заодно и отлить излишки жидкости. И тут до меня дошло: какая, к хренам, похоть? Это чувство было совсем другое. Чувство опасности.

Ох, как я рванул к месту стоянки. При этом, сорвав барет, еще умудрялся крутить им в воздухе. Заметил моё ненормальное поведение первым хефе Карлос. Он скомандовал, и гвардейцы, всё бросив, рванули к своим лошадям. Когда я добежал до своего коня,

они уже прикрыли принца корпусами своих. Еще через пару вздохов принц тоже был на коне. Я сказал, утихомиривая дыхание: «Принц, возможно там, за поворотом дороги опасность. Я не знаю, что там, или кто там… Шум… слышал. Но, на всякий случай, Вы с гвардейцами и сеньором де Карденас заедьте, будьте добры, поглубже в рощу, и двигайтесь осторожно поближе к городу. И я махнул рукой в сторону Гранады. Дон Карлос, если позволите, пусть проедет со мной вперёд, но держится поближе к опушке, меж деревьев. А сеньор Александро и Базилио со слугой остаются здесь, и изображают отдыхающих путешественников. Это будет приманка. На всякий случай. Есть опасность, или нет, не знаю. Но, как говорят у нас в Толедо: «Бог помогает лишь тем, кто сам не зевает». Быстро одел кольчугу, вскочил на коня, натянул тетиву и сказал: «Сеньор де Куэрво, поехали!»

Я поехал по дороге, а хефе гвардейцев скрылся в тени деревьев.

Перед самым поворотом дороги чувство опасности усилилось. И я инстинктивно повернул коня влево, поближе к опушке рощи.

Уже заехав за первые деревья, в просветах, увидел, не очень вдалеке, метров за 500 примерно, отряд. Впереди отряда, шагах в ста, трусѝл на муле монах. Ну, монах как монах, ряса коричневая, капюшон тоже. Капюшон накинут на голову. Начало августа, полдень, жара. Ладно, бывает. Может, он солнца боится? А вот что на ногах – видно плохо. Должны быть сандалии, но ряса скрывает ступни. Смотрим дальше. В отряде человек двадцать. Или больше. Те, что сзади всё время перемещаются. Не наёмники, не воины. Сброд. Одеты кто во что. То же с доспехами и оружием. Но всё же, насколько вижу, кольев или, там, мотыг нет. Пеших нет. У всех, кроме монаха, лошади. Уже у двоих за спиной видел арбалеты. Луков, или саадаков не видно. Но и наёмников-ландскнехтов среди них нет. И аркебуз не видно.

Первый, вслед за монахом, чуть впереди всего отряда – воин. На плечах плащ, под ним кольчуга. Меч… нет, не видно какой. Сапоги со шпорами. Не мавр. На голове бонет, усы, борода. Этот и есть, вероятно, главарь. Вот отряд остановился метров за 200 от поворота. А монах, хотя и подтянул удила, но едет вперёд. Он от меня шагах в пятидесяти. А вот и твои ноженьки. Ноженьки-сапоженьки. Ты не монах. Ты разбойник, ряженый под монаха. И отряд этот – разбойники. Не банда ли это цыгана, которого вчера повязали? Как там его… Мигель!

Так, монах от поворота дороги вернулся к своим. Он, должно быть заметил стоянку и путешественников. Их там всего трое, одна лошадь и четыре мула. Если я правильно рассчитал, сейчас монах поедет вперёд, к отдыхающим путешественникам. Будет их отвлекать. А человек пять-шесть, по одному, по два, между деревьями будут подкрадываться, а потом набросятся. Во тут-то, между деревьями, я их и положу… Жаль, что стрел у меня только пятнадцать. Но, может повезёт, и хоть один из этих пяти-шести будет лучник? Мне ведь всего стрел шесть-семь не достаёт.

А остальная банда будет ждать с той стороны поворота. Тут мне на плечо ложится тяжёлая рука. Дон Карлос подкрался. Думал, наверно, я не слышу его и его лошади.

Я говорю, снизив голос почти до шёпота: «Хефе, я вас слышал всё время. Это не мавры, не наёмники. Просто бандиты. Но и они опасны. Вы сейчас так же, крадучись, двигайте к нашей приманке. Монах, который к ним сейчас едет, не монах. Тоже бандит. Они справятся и сами. Но лучше Вы проследите. А то случайности разные бывают. И ехать Вам лучше вот так же, за деревьями, не выезжая на дорогу. Монах этот, похоже, у них разведчик, и очень хитрый, и осторожный. Дон Карлос развернул лошадь и скрылся за деревьями. Благо, подлесок у этой рощи хорошо порос травой, а кроны шелестят листвой. Так что и ход коня не слышен, если специально не прислушиваться.

А я слез с коня, привязал его и прислушиваюсь все время. Даже меч всунул в петлю на седле, чтоб не мешал и не шуршал о кустики.

Ага, как я и думал, от отряда разбойников отделились пятеро. Они съезжают с дороги в подлесок, чуть проехав вперёд. Деревья их скрывают от меня, но и так понятно: спешились и привязали коней. Тем лучше. Первые двое сразу начинают движение. Остальные, переговариваясь, не спешат, спорят, кто останется с конями. От меня до первых из них шагов пятьдесят. Подпускаю еще поближе, и бью стрелами в голову. К счастью, троица увлеклась спором, и ничего не слышит. А отряд, тем временем, тоже съезжает с дороги. До них метров двести. А чего? Жарко на солнце. Отлично!

Наконец троица спешивается, и двое движутся в мою сторону. Ну и я прошел к ним навстречу шагов двадцать. Двое мне видны неплохо, а вот третий как раз стал привязывать лошадей. Молодец! Проживёшь на пару секунд дольше. Делю два выстрела. Первый получил стрелу в висок, и падает молча. Второй успевает вскрикнуть. Тот, что привязывал лошадей, как раз высовывается из-за них и прислушивается. Ну, извини! И я стреляю снова. Что особо обидно, нет времени их хорошенько обобрать. Нужно отвести лошадей поглубже в рощу, и там привязать. Ну и трупы оттащить чуть дальше. А среди этих передовых, лучника, к сожалению, нет.

Снимаю с тел три кинжала, которые, если что, можно метнуть. Два, – в сапоги. Один на пояс сзади. Подхожу к крайним деревьям на опушке. Ага, рядом с дорогой два всадника осталось. Наблюдают. Остальных не видно. Иду осторожно поближе к разбойникам. И, – кому бы рассказать? Разбойники, слезли с коней, отдыхая в тени, и пили вино! Не лимонад, или, скажем, молоко, а вино! Пьют из кувшинов, смеются, спорят до крика. Как я понял, это главарь их ведёт в город развлечься. Уже из-за бабы двое поругались. Но вот один из разбойничков снял пояс с тесаком и повесил на круп лошади. Покряхтывая и широко расставляя ноги, он отошел как раз в мою сторону, развязал завязки и спустил штаны, потом ловким движением выпростал из-под шнурка передок подгузника, и ухватив свой хобот, стал поливать кустик перед собой. А потом операция по заправлению подгузника так его увлекла, что я спокойно подошёл сзади, и перерезал горло. Оказывается, Мисаил и так умел. Но после этого меня затрясло. Вот ведь странно, – думал я отстранённо, – я, за 95 лет прошлой жизни не убивший никого, и даже не дравшийся по-настоящему, попав в это время умертвил уже с пол сотни человек. Причем вооруженных. И ни разу не дрогнула рука, не кольнула совесть. А тут зарезал очередного, и трясёт, как школьницу перед потерей девственности. Приходил в себя я, наверно, минут пять. Пришлось даже достать из потайного кармана бутылочку с аква витой, глотнуть. А потом выполнить несколько дыхательных упражнений под мантру «Я и мир едины». Наконец, всё прошло, руки не тряслись, дыхание выровнялось. Обругал себя дурнем, что фляжку абсента не взял с собой. Дальше я стал обходить эту банду по кругу, выглядывая очередных отделившихся от толпы. Таких нашлось всего трое. И каждый получил по стреле в голову. Резать я уже не рискнул. И третий из этих троих был арбалетчик. Более того, он свой арбалет, закреплённый ремнём через грудь, не снимал. А к арбалету сбоку крепились два болта. Я стал возиться с натягиванием. Совершенно идиотская система: на ремне закреплен крюк, которым натягивается тетива. А спереди у арбалета железная штука, вроде стремени. Нужно одну ногу всунуть в это стремя, согнуться, а потом крюк зацепить за тетиву, натянуть, распрямляясь, и зафиксировать тетиву в выступе на стержне. При нажатии на курок стержень освобождает тетиву. Короче, я минуты три возился, прежде чем приготовил к выстрелу один болт. А потом главарь выехал на дорогу, и приказал всем следовать за ним. Ждать было нечего. Я не знал, как правильно целиться из этой машинки, потому выстрелил в спину ближайшего ко мне разбойника, который уже садился на коня метрах в пяти впереди. Болт пробил человека насквозь, и вонзился в загривок лошади. Дикое ржание, рывок, лошадь врезается в следующего всадника, а тот еще в одного. Шум, ругань. Ну, под этот шумок я подстрелил еще семерых, и остался совсем без стрел. А на дороге вокруг главаря уже кружились десяток разбойников. Корил я себя, что не попытался собрать стрелы после упражнений. Корил, что не взял запасной тул. Но что делать?

Я не стал, как в какой-то комедии, изображать толпу стражников, чтобы напугать разбойников. Это жизнь, а не театр и не видеостори. Просто потихоньку поехал сквозь рощу туда, где оставались баронет Алесандро, Базилио и переодетая Агата. И молился в душе, чтобы Базилио разобрался с лжемонахом, а не наоборот.

Там, где дорога делает поворот я, настороженно прислушиваясь, въехал в подлесок и выехал к дороге. Первый взгляд назад. Нет, там разбойников не видно. А дорога там видна аж до вершины горки, примерно на лигу (6 км.). Значить, испугались и с дороги убрались. Взгляд второй на стоянку у ручья. Там видны люди, примерно десяток. Тот, в переливающейся парче- Алесандро, в блестящих кирасах – принц и хефе гвардейцев. И он уже поднял копьё с квадратным флажком. Ну и красно-желтые гвардейцы, конечно. То есть принц не уехал.

А где же разбойники? В голову приходит только один вариант. Разбойники вернулись в рощу. Они могут там прятаться, или они могут пробираться вперёд, и неожиданно напасть на принца и его охрану. Выскакиваю на дорогу, и нахлёстывая коня скачу к стоянке. Рукой с баретом опять верчу над головой.

О, среагировали! Впрочем, всё так же стандартно: принца взяли в «коробочку». Ну и для чего я тратил время, их учил? А вот Базилио молодец. Он выставил мулов и лошадку поближе в роще, а сам и девочка спрятались за ними. А где монах? Ага на земле связанный лежит. Спелёнан, как младенец. Я подскакал и сказал: «Разбойники где-то в роще. Среди них один или два арбалетчика. Поэтому, Ваше высочество, прошу Вас, ради спокойствия королевы, Вашей матери: Вам следует отсюда уехать. Возьмите сеньора Алесандро, дона Карлоса, мальчика, Базилио и двух гвардейцев, и двигайтесь по дороге к городу. Всего в одной лиге за рощей гостиница. Она за хорошим забором и там наёмники и слуги. Там граф Алонсо Дезире, он всё организует.

А я с двумя гвардейцами и сеньором де Карденас будем прикрывать Ваш отход. Да, уж простите за такую просьбу, оденьте свою кирасу на спину мальчику, и посадите его на коня сзади себя. Он будет прикрывать Вашу спину от арбалетной стрелы». Принц скривил физиономию, будто я просил его о чем-то неприличном. Но хефе гвардейцев сказал ему несколько слов, и он, кивнув, снял доспех и передал его Базилио. А Базилио ловко пристегнул кирасу на спину Агате и подсадил её на лошадь сзади принца.

Когда они двинулись по дороге, я сказал оставшимся: давайте свяжем мулов одной веревкой. На одного из них грузим пленника. Всё внимание на рощу. Если разбойники выскочат оттуда, мы становимся за мулами. Препятствие слабое, но в бою и мгновение много значит.

Потом мы потихоньку потрусили вслед за первой группой. Они были от нас примерно в полукилометре. Так мы проехали до конца рощи. Я уже было вздохнул с облегчением, когда из-за деревьев вылетела стрела и вонзилась в спину одного из мулов. Раздались крики, и из-за деревьев выскочили разбойники. Было их десяток, как я и ожидал. Это было многовато для нас, но шансы были. Я подскочил к телу монаха и заорал: «Назад, или я его убью!» Но разбойники не отступили. А, может, и за собственными криками не расслышали. Но я монаха убивать не собирался. Я просто обрезал верёвку, которой тот был привязан к мулу, и столкнул тушку на землю. Какое-никакое, а препятствие.

И вот разбойники в десятке шагов и пытаются объехать мулов. Разделились, и четверо объезжают с одной стороны, четверо с другой. Один остался на месте. Вот уже первая схватка один на один. Гвардеец наносит мечом замысловатый удар, срубая противнику руку и тут же начинает теснить второго разбойника корпусом коня, из-за чего тот мешает еще одному из банды. С той же стороны невысокий де Карденас, обогнув своего первого противника на пол корпуса, наносит ему удар по затылку своей саблей. Голова того падает ему на грудь. С моей стороны гвардеец высокий и широкоплечий, и меч у него дуручный. Он просто вышибает своего противника из седла первым ударом. Но зато его разворачивает боком ко второму, и тот наносит укол своим бастардом по раскрытому боку. Гвардейца перекашивает. Мой противник крупней меня, но у меня конь выше, так что я, привстав в стременах, наношу удар сверху вниз, разрезая остриём лицо и, продолжая движение меча, ударяю по правой руке с мечом того, кто только что ранил гвардейца. Мой меч очень хорошей стали и качественно заточен. А у разбойника защиты на руке нет. Кость я ему не перерубил, но тот падает, выронив меч. И тут словно смерч налетает на разбойников сзади.

Я как-то упустил из виду принца и его сопровождение, сосредоточившись на приближающихся разбойниках. А вот командир гвардейцев четко оценил обстановку, и развернувшись, примчался к нам на помощь. Четыре удара его двуручника – и четверо разбойников валятся на землю. Но потом его удар отражен. И я узнаю главаря. У того видно рука не слабей. Клинки замирают и вновь удар и чуть не секундная пауза. Моего противника, добивает раненый в бок гвардеец. А я вытаскиваю из сапога кинжал и кидаю в главаря. Тот кинжал отбивает мечом, чуть отвлекаясь от хефе, и тут же длинный меч гвардейца бьёт ему в подмышку. На этом разбойники кончаются. Ну что сказать? С одной стороны дон Карлос оставил принца, которого обязан был охранять. Но кому я об этом буду кляузничать, когда он, очевидно, спас мне жизнь. Без него разбойники бы нас если и не убили, то покалечили бы точно. Тут подъезжают принц и его команда.

И Хуан с улыбкой мне говорит: «Какое поучительное занятие у нас получилось, сеньор Леонсио! Вы научили нас ценить лучников. Но и сами получили урок, как ценить мечников». Он засмеялся, разворачивая коня. И вдруг раздался глухой звук удара и Агата за спиной принца высоко вскрикнула. Из её спины торчит арбалетный болт. Первым среагировал хефе. Он заорал: «Арбалетчик! Стефан, Яго, взять его!» Два гвардейца поскакали в сторону рощи.

А к Агате бросился Базилио. Она уже начала падать, но карлик ловко подхватил её, сходу перевернул и вырвал болт из кирасы. Ну да, рост у карлика невелик. Но сила… Потом он прижал девочку к своей груди, кинжалом срезал ремни, которыми крепилась кираса. Чуть отстранившись, мощным движением распахнул и сорвал с одной руки котарди. Только пуговицы посыпались. Агата была в белой рубашке, и на спине, примерно на ладонь выше поясницы, расплывалось красное пятно. Тут уж я решил вмешаться. Крикнул: «Базилио, дальше я! Держи так!»

Из одного кармашка вытащил бутылочку с аква витой, из другого обернутый провощенной бумагой «перевязочный пакет». Осторожно распоров кинжалом на спине девочки рубашку, обильно залил рану аква витой, наложил подушечку и, обмотав тело перевязочной лентой, закрепил её двойным узлом. Запахнув рубашку, а потом надев на вторую руку и запахнув котарди, сверху перевязал запасной тетивой.

И я, и Базилио все манипуляции делали так, чтобы своим телом максимально прикрывать не характерные для парней выпуклости Агаты. Да и были они не очень выдающиеся. В это время гвардейцы уже вернулись. Один из них вытирал тряпкой кровь с клинка. Гвардеец, которого разбойник ударил в бок, отделался, видимо ушибом. Под коттой у него хорошая кольчуга с поддоспешником.

Я попросил у Алесандро на время покрывало, которое тот раньше использовал как подстилку. Когда Базилио сел на своего конька, я уложил покрывало перед ним, и умостил сверху Агату, чтобы Базилио мог её поддерживать.

Я сказал: «Простите, Ваше Высочество, за наши сегодняшние занятия. Если Вы не возражаете, мы заедем ненадолго в гостиницу. Я лишь помогу разместить раненого слугу, и возьму кое-что с собой. Но в Альгамбру мне придётся приехать вместе с Вами. Я должен отчитаться и принять кару за то, что подверг Вашу жизнь опасности».

Принц лишь кивнул.

Примерно через четверть часа мы подъехали к гостинице.

Я предложил Хуану заехать и выпить чаю или кофе, но тот отказался.

Агату, приняв у Базилио, я отнёс в комнату к сестричке. Я сказал Анне Розе, что в спину девочке попала случайная стрела, но ничего не повредила, и все в порядке.

Сестричка хотела меня и Агату допросить с пристрастием. Но я сказал, что девочке нужны тишина и покой, а я сейчас присоединюсь к картежу принца, который ждёт у ворот гостиницы. Сестричка сразу посерьёзнела, и молча приняла мои распоряжения о дальнейших действиях. На самом деле панцирь неплохо сдержал арбалетный болт, и рана на спине Агаты была глубиной не более двух сантиметров. Но это ж средневековье! Базилио я сказал: «Я сейчас еду во дворец. Королева может сильно разозлиться за сына. Казнить не казнит, но в темницу посадить может. А там, в роще и возле – двадцать трупов. Нужно собрать трофеи, да и лошадей. И лучше сегодня, а то мало ли кто захочет лапу наложить. Причем лошади и имущество того десятка, что за рощей, ближе к гостинице это добыча гвардейцев. Впрочем, двое – это заслуга молодого Де Кантанилья. Если меня посадят в темницу – доставишь их в Альгамбру, хефе гвардейцев дону Карлосу Куэрво. Ну, и графу Алонсо всё расскажешь».

Мы обнялись, и я пошел сдаваться. Только саадак оставил в своей комнате, да взял литровую бутылку моего Абсента и по флакончику оглупина и ДМТ.

Лжемонаха нагрузил на круп коня один из гвардейцев.

До Альгамбры мы ехали почти час. Улицы Гранады были полны народа.

Я попросил хефе доложить о происшествии, сдать разбойника кому положено, и сообщить, что я прошу удостоить меня аудиенции с Королевой, или с Беатрис де Бобадилья, маркизой де Мойя.

Ждал я домике, где отдыхали гвардейцы, заступающие на охрану замка. Ждал долго. Уже стемнело, когда зашел гвардеец и позвал меня за собой.

Маркиза Беатрис полулежала на подушках в курительной комнате. Примерно такая же была у графа Алонсо в его замке в Валенсии. Перед ней невысокий столик с несколькими примитивными наргиле. То есть теми, у которых трубка прямая, из бамбука. Ей прислуживала негритянка. Наверно, это граф их тут приучил, а сам у турок нахватался. Маркиза указала мне на коврик напротив себя. Спросила: «Знаешь, что это?» Я ответил: «Я курил у графа Алонсо». Тогда она приказала: «Асква (исп. Уголёк), разожги!» И негритянка умяла зелёный комок в чашку наргиле, накрыла его сеточкой, сверху уложила кусочки угля и разожгла его лучинкой.

Я опустился на подушки, и втянул воздух с ароматным дымком. Да, они используют примерно одинаковую смесь: перечная мята с коноплёй и мелиссой.

Беатрис сказала: «Лео, я тебя просила вовсе не о таком. Объясни, зачем ты потащил принца за город?» Я рассказал о пикнике, где должна была прислуживать симпатичная девица, переодетая в мальчика. Потом только оставалось случайно раскрыть маскарад. Прямо как в одной из плутовских новелл. В Гранаде и рядом с ней полно войск. Кому могло прийти в голову, что разбойники совсем страх потеряют? Беатрис горько усмехнулась: «Мальчик! Войска эти хороши в лагере, где их железной рукой держат офицеры. А когда они выходят из лагеря – это разбойники и есть. Королева сперва очень сердилась. Потом решила, что принцу даже на пользу посмотреть не только на придворных, но и на «народ». Она сама ходила смотреть, как пытают и допрашивают разбойника. Потом по её приказу приехал алькальд из города. От него королева узнала, что главаря именно этих разбойников ты и схватил. И теперь не знает, то ли тебя награждать, то ли наказывать. Тебе ещё повезло, что Фернандо она в дела воспитания сейчас не допускает. Тот бы сам тебя зарубил. Езжай пока. Я еще поговорю с Изабеллой. Говоришь, «плутовская новелла»? А что, неплохо. Небось это твой карлик придумал?» Я кивнул. Беатрис продолжала: «Кстати, Домитила о нём спрашивала. Ты ему скажи, чтоб он женщину не разочаровал. Вот прямо сегодня и скажи. А сейчас езжай. И во дворце не показывайся. Я за тобой пошлю, когда понадобишься»

Я вернулся в гостиницу расстроенный. Сестричка и Агата спали. У них была одна, но достаточно широкая кровать.

Я нашел Базилио, и сказал, что ему предстоит весёлая ночь. Он, в свой черед сообщил, что лошадей нашли всего 20, плюс мул, на котором был лжемонах. Оружия, доспехов и всяких прочих вещей – полная телега. Причём, очень неплохие трофеи. Видно, бандиты везли еще и награбленное в город продавать. Завтра к полудню в гостиницу заедет купец чтобы всё купить. Торговаться с ним будет хозяин гостиницы. За всё хозяину гостиницы – десятая часть. Потому что и лошадей, и оружие тоже собирали его люди. Получим деньги, и половину отдадим хефе гвардейцев.

Пришлось найти еще бутылку, и обеспечить Базилио хересом, с которым тот и отправился навещать Домитилу.

А я пошел к графу.

«Папаша» (папаша то он не мне, но он этого, надеюсь, никогда не узнает) сидел в приёмной комнате своего блока. Выглядел он не очень. Комнату освещали два шандала-пятисвечника, так что было светло и хорошо видно. И я увидел, что лицо у графа отёчное, взгляд тусклый, пустой. А тело периодически сотрясает дрожь. Он сидел в кресле, но не в привычном халате, а в чем-то меховом. И пил вино из хрустального стаканчика. Рядом со столом стоял его секретарь, дон Педро де ла План, и, похоже, глядел на графа с жалостью. А на столе лежала папка с бумагами и несколько свитков.

Все мысли у меня из головы выветрились мгновенно. Я хотел посоветоваться. Вообще было много вопросов. Но тут с тоской подумал, что, по нынешним временам, любая болезнь может этого человека сгубить за несколько дней. А он ведь мне нравился. При всём цинизме и расчётливости, он был из лучших людей в этом серпентарии.

Я сказал: «Добрый вечер, падрино! Добрый вечер, сеньор де ла План! Простите, что мешаю Вашей работе, но я вижу, что Вам, падрино, нельзя работать. Никакие богатства и связи здоровья не заменят. Я ведь говорил Вам, что кое-что в делах здоровья понимаю. Так вот, Вам срочно нужно бросить все дела и ложиться в постель. Только скажите, давно ли заболели, и отчего?» Граф молчал. Такое впечатление, что он меня и не слышал. Был в себя погружён.

За графа ответил его секретарь: «Граф повёл себя сегодня крайне неосмотрительно. Он устроил тренировочный бой с капитаном гвардейцев, и затем разгорячённый, облился холодной водой из фонтана, выпил ледяной воды, да потом стал на сквозняке. Уже через час его стала пробирать дрожь, но он всё храбрился, и только когда стало темнеть поехал домой. И отказывается ложиться в постель, как я его ни просил».

Тон у дона Педро был как у няньки, укоряющей малого дитятю.

Я подошёл поближе, и пощупал лоб и горло больного. Ну, как и ожидалось: температура высокая, но не потеет. Миндалины воспалены.

Я сказал: «Дон Педро, речь уже идёт о жизни. Пожалуйста, позовите сюда хозяина гостиницы, а я побежал за лекарствами».

У меня уже был неплохой набор трав. Я взял всё, чтобы сбить воспаление и, конечно, кувшин с самым крепким раствором спирта. Когда вернулся, хозяин гостиницы Жермен переминался с ноги на ногу, а граф угрюмо смотрел на вышедшего из повиновения секретаря.

Я сказал: «Месье Жермен! Графу нужно тепло. Пожалуйста, распорядитесь принести сюда жаровню и два листа железа. На одном листе железа жаровня будет стоять, во избежание пожара. Как установить второй лист я покажу тем, кто жаровню принесёт. Далее, у Вас есть несколько молодых служанок. Нужна такая, чтоб согреть постель графу. Но не ублажить естество, а именно телом согреть. То есть нужна чистая, в смысле хорошо помытая, и не распутная, но готовая помочь больному человеку. Далее: вот три пакетика с травами. Каждый рассчитан на куартильо воды (пол литра). Все должны завариваться отдельно. То есть мне нужна здесь кастрюлька чуть больше куартильо, и три кувшинчика на куартильо каждый. И еще нужны два больших куска чистого мягкого полотна. Итак, жаровня с углём и полотно нужны прямо сейчас же, кастрюльку и кувшинчики пусть принесет служанка, когда жаровня уже будет установлена. Всё ли понятно?» Жермен всё понял и пошёл выполнять. А мы с доном Педро отвели графа в спальню.

К счастью, спальня графа была устроена так же, как и моя. Так что жаровню удалось установить на лист железа под одной из двух бойниц, создав из второго листа экран, который отдавал в комнату тепло, прикрывая от окиси углерода. Я сразу поставил завариваться потогонный сбор с ивовой корой, малиной, шиповником и липовым цветом. Затем пришла служанка. Я видел её на кухне гостиницы. Молодая девица, явно ирландского племени: рыжая, как огонь. Спрошу у тех, кто не знал или забыл: 15-век, Испания, суеверия. Как должна выглядеть молодая ведьма? Ко всему, её лицо рябое от веснушек, да еще изрядно обезображено оспой. Вероятно потому у мужиков и наёмников она популярностью не пользовалась. К её счастью, глаза у неё не чёрные, а светло серые, а не то давно бы на костёр попала. Имя у неё красивое: «Энкарнита», что означает «воплощённая». Но звали обычно проще: «Каро» (дорогая), или Кара. На всякий случай переспросил, когда она мылась. Она ответила, что только что, по требованию хозяина вымыла всё тело. У них к кухне, оказывается, присоединена мыльня. Ну, чтоб горячую воду далеко не носить.

Я объяснил Каре что делать. Девица разделась, не особо и стесняясь, и залезла в постель. А граф Алонсо сидел на кровати и смотрел на всю эту суету молча. И, видно было: ему совсем нехорошо. Вода закипела, и я залил первый сбор в кувшинчик, отстаиваться, и тут же поставил второй: с мятой, аиром, зверобоем, календулой, имбирем и ромашкой. Комната уже слегка прогрелась, и мы с доном Педро раздели графа догола, а я растёр его тело спиртом, прикрывая и вытирая тут же чистым полотном. Тут закипел и второй сбор, и я поставил на жаровню третий. А из первого налил полную кружку и напоил папашу. Он кривился, но пил, и по-прежнему молчал. Затем мы уложили его в постель. Девица, по моему указанию, прижалась к его телу, обхватив руками и ногами. А я слегка помассировал активные точки на лице, под ушами, и на ключицах, окуная подушечки пальцев в ментоловую мазь. Не прошло и десяти минут, как граф заснул. Тогда я сказал девице: «Кара, можешь отпустить графа и просто лежать рядом. Он сейчас будет обильно потеть. А ты полотном будешь осторожно, чтоб не разбудить, промокать его лицо и тело. Запомни: ты на боевом посту. Щупаешь рукой, горячий граф, или наоборот. Щупаешь прежде всего лоб, грудь и живот, потом подмышки. Если он спит – осторожней, не разбуди. Если его начнёт бить дрожь, – обнимай, согревай его телом. Если будет очень горячий, беги ко мне в комнату, стучи, зови. За внимательность завтра награжу. Возле жаровни стоит кувшинчик. В нём сбор номер один. Если граф проснётся, сцедишь настой в чашку – чтоб без травы, и поможешь графу выпить».

Дону Педро дал инструкции насчет сбора номер два и номер три.

Вернулся в свою комнату. Помылся. Думал – упаду на кровать и усну. Столько за сегодня случилось. И так это всё может обернуться и удачей, и провалом.

Но сон не шёл. В голове выстраивались цепочки законов, поведенческие схемы, вспоминались простые химические опыты в школе и сотни пациентов. И наконец до меня дошло, что мне не даёт спать. Был в общении с принцем Хуаном какой-то момент. Что-то, что я уже встречал. Какая-то неправильность, связанная с болезнью или чем-то схожим.

Так, принц часто болел. Легко простужался. Ага, а граф Алонсо никогда не простужался, но вспотел, выпил холодной воды и… Не то. Принц часто простужался, и у него расстройства желудка. Мне не говорили, какие, но раз на это обратили внимание, то это скорее не запоры, а диарея. И это уже признак, чтоб мне лопнуть, ОВИ, Общий вариабельный иммунодефицит (Common variable immunodeficiency, CVID) – группа первичных иммунных расстройств, относящихся к врожденным ошибкам иммунитета. И еще что-то…

Вода. Вода с гор. Очень чистая вода. Недостаток йода… Нестабильный менструальный цикл. Ха-ха, эка меня занесло. Там еще был симптом – ага, отёки. Как принц двигал головой. Как будто ему мешало что-то, вроде отёка. Отёк на шее… зоб, базедова болезнь. Черт, опять занесло! Еще… отёк на шее… Ну, вот же оно! Шейный лимфаденит. И, скорее всего, это уже как минимум несколько лет. На самом деле это проблемы с селезёнкой и лимфой вообще. Причины, с вероятностью более 60%, не в инфекциях, а в наследственности. А лимфаденит развивается в иммунодефицит.

Ну, предположим, я прав. И что? Как исправить лимфаденит, если он, – последствие ОВИ, наследственного заболевания?

Где я вам сейчас найду иммуноглобулин?

Конечно, есть вариант гипноза. Мы получали устойчивое улучшение иммунной системы. Но я не гипнотизёр. Тем более сейчас, в юном возрасте с еще не окончательно «мужским» голосом.

А какие у нас еще варианты? Ну, есть еще нищенская трава, Beggarticks (русск – череда). Можно попробовать сделать экстракт. Но это принимать как минимум полгода, чтоб хотя бы какой-то эффект был. Облучение… Ага, тут спектры искать – комм нужен. Уровня минимум регионального. Хотя… Был где-то в Альпах горный курорт Давос. Полтора километра над уровнем моря. Там лечили и туберкулёз, и даже некоторые наследственные болезни, в том числе и солнечными ваннами. Воздух и ультрафиолет.

Что еще? Вода, спорт, сон, отсутствие стрессов… У принца-то? Хотя… Да я его оглупином сделаю вообще нечувствительным к стрессам. Был умный мальчик – станет дебилом. Вот мамочка то обрадуется! Шучу.

Так, а ведь мы и так в горах. Ну, почти. И тут наверняка есть места повыше, чем Гранада. Если туда принца на весь летний сезон… Да еще травками попоить. Да свежими кисломолочными. Да творожком. И без стрессов, которые как раз мамаша и обеспечивает. Ну не испортиться же принц за три месяца? И еще бы гипноз. Но не с моим ломающимся голосом. Только найти кого-то… Это уже похоже на план…

И я заснул.