Читать книгу Антон Чехов - Полина Ребенина - Страница 7

Младший брат Антона Павловича, Михаил, вспоминал об их детстве в книге «Вокруг Чехова»:

«Семья нашего отца была обычной патриархальной семьей, каких было много полвека тому назад в провинции, но семьей, стремившейся к просвещению и сознававшей значение духовной культуры. Главным образом по настоянию жены, Павел Егорович хотел дать детям самое широкое образование, но, как человек своего века, не решался, на чем именно остановиться: сливки общества в тогдашнем Таганроге составляли богатые греки, которые сорили деньгами и корчили из себя аристократов, – и у отца составилось твердое убеждение, что детей надо пустить именно по греческой линии и дать им возможность закончить образование даже в Афинском университете. В Таганроге была греческая школа с легендарным преподаванием, и, по наущению местных греков, отец отдал туда учиться трех своих старших сыновей – Александра, Николая и Антона; но преподавание в этой школе даже для нашего отца, слепо верившего грекам, оказалось настолько анекдотическим, что пришлось взять оттуда детей и перевести их в местную классическую гимназию».

Жизнь детей в семье была строго расписана. День начинался и заканчивался трудом. Все в доме вставали рано. Мальчики шли в гимназию, возвращались домой, учили уроки, как только выпадал свободный час, каждый из них занимался тем, к чему имел способность: старший, Александр, устраивал электрические батареи, Николай рисовал, Иван переплетал книги, а будущий писатель сочинял. Антон вообще был из всех самым талантливым на выдумки, но и менее всех склонным к ручному труду. Среди братьев он был белоручка. Он устраивал лекции и сцены, кого-нибудь представлял или кому-нибудь подражал, но не стремился к физическому труду, как другие братья, – ни к переплетному делу, ни к разборке и сборке часов, ни к чему подобному…

Вечером, когда отец приходил из лавки, то начиналось пение хором: отец любил петь по нотам и приучал к этому и детей. Кроме того, вместе с сыном Николаем он разыгрывал дуэты на скрипке, причем маленькая сестра Маша аккомпанировала на фортепьяно. Мать, вечно занятая, суетилась в это время по хозяйству или обшивала на швейной машинке детей. Всегда заботливая, любвеобильная, она, несмотря на свои тогда еще сравнительно молодые годы, отказывала себе во многом и всю свою жизнь посвящала детям. Она очень любила театр, но бывала там не часто и когда наконец вырывалась туда, то с нею вместе, для безопасности возвращения, отправлялись и сыновья-гимназисты…

Антон Чехов в 1874 г.

Антон в детстве был веселым, непоседливым и любил дразнить и вышучивать других. Он постоянно насмешничал над братом Николаем, который немного косил с самого раннего детства и ходил, прищуриваясь на один глаз и склонив голову на плечо. Антон то и дело высмеивал его: «Косой, дай покурить! Мордокривенко, у тебя есть табак?»

Старшие братья еще застали благополучное время в жизни семьи и получили то образование, к которому тяготело просвещенное купечество с середины XIX века. Для изучения французского языка нанял Павел Егорович француза, который ходил на дом, позднее его сменила мадам Шопэ. В результате Александр и Николай через несколько лет свободно болтали по-французски. Для Николая был приглашен учитель музыки Рокко, учивший его играть на скрипке. Этот Рокко позднее стал капельмейстером в городском саду и на афишах стал подписываться более красочно – «Руокко».

Некоторые биографы утверждали, что Николай был самоучкой. Это, как видим, не соответствует истине: какое-то время он занимался музыкой с профессионалом, что позволило ему позже даже играть в квартете в Сокольниках. Когда подрос Антон, в семье начались серьезные денежные трудности, и уроков французского или музыки на его долю уже не досталось. Он получал обычное гимназическое образование.

Отец был большим формалистом во всем, что касалось церковных служб, а потому мальчики не должны были пропускать ни одной всенощной в субботу и ни одной обедни в воскресенье. Отсюда у Антона Чехова такое глубокое знание церковных служб, что видно из его произведений («Святою ночью» и другие).

Павел Егорович настаивал на том, чтобы все его дети получили среднее гимназическое образование и после этого окончили университет. И ему это удалось, все его дети окончили гимназию, а пятеро и университет. И выросли талантливыми, высокообразованными людьми. Это было очень необычно по тем временам и стало его несомненной и высокой заслугой. Если для деда было очень важно освободить своих детей от крепостной неволи и научить их грамоте, то для отца первостепенной задачей стало дать своим детям самое лучшее среднее и высшее образование. И он в этом преуспел! Самый старший Александр окончил гимназию с серебряной медалью, Антон же дважды оставался на второй год.

В 1873 году, когда при Таганрогском уездном училище открываются бесплатные ремесленные классы, отец семейства Павел Егорович отдает туда на обучение (параллельно с учебой в гимназии) Ивана, Николая и Антона. От их имени пишется прошение: «Желая обучаться в ремесленном классе при Таганрогском уездном училище по ремеслам, из нас: Иван – переплетному и Николай и Антон – сапожно-портняжному, имеем честь просить покорнейше ваше высокородие сделать распоряжение о допущении нас к изучению вышеозначенных ремеслов».

В «Ведомости» училища сохранились записи об обучении Антона и Николая – за февраль было ими сделано «на один рубль восемьдесят копеек – изготовлены каблучки и носки, а также две пары туфель». Затем сшит «жакет вольный» и Николаю брюки.

О гимназических годах Антона Павловича вспоминает его однокашник М. Д. Кукушкин: «Учился Чехов неважно и из 23 учеников выпускного класса занимал одиннадцатое место. За сочинения по русскому языку дальше тройки не шел, но всегда отличался в латыни и Законе Божием, получая за них пятерки. Знал массу славянских текстов и в товарищеских беседах увлекал нас рассказами, пересыпанными славянскими изречениями, из которых многие я впоследствии встречал в некоторых из его первых литературных произведений. Несмотря на свои средние успехи, Антон Павлович пользовался особым вниманием нашего учителя русского языка Мальцева и директора гимназии, общего любимца Рейтлингера. Товарищи, все без исключения, любили Чехова, хотя ни с кем он особенно не сближался. Он производил впечатление человека, ушедшего в себя. О домашней жизни Чехова мы почти ничего не знали. Все почему-то считали его принадлежащим к духовному званию. Это, вероятно, благодаря его слабости к славянским текстам, которые он часто декламировал в гимназии, и знанию многих изречений из Священной истории».

Одноклассники прозвали Чехова «Головастиком» и «Бомбой». Это за большую голову, почти не соответствовавшую его небольшому росту. Звали, наконец, Чехонью (местная рыба), вышучивая фамилию. Любимым занятием мальчика Чехова была ловля птиц – щеглов, чижей и т. п. Притаившись за рогожною «принадою» на большом пустыре за двором, Чехов с товарищами по гимназии с затаенным дыханием следил за птицами с волосяным силком, который надо было осторожно навести на голову птицы. Пойманных птиц или выменивали на таких же пернатых, или же продавали товарищам по 5—10 копеек за экземпляр.

Некоторую замкнутость характера юного Чехова отмечал другой товарищ его по гимназии, писатель В. Г. Тан. «Я, – писал он в своих очерках „На родине Чехова“, – вырос в Таганроге и учился в таганрогской гимназии почти одновременно с Антоном Павловичем. Он был старше меня одним классом, но я и теперь помню его гимназистом… Он выглядел букой и все ходил по коридору мимо нашего класса, а мы прятались за дверью и дразнили его „чехонью“. Мы встретились потом в 1899 году в Петербурге и вместе вспоминали Таганрог и нашего инспектора гимназии А. Ф. Дьяконова, по прозвищу „Сороконожка“ и „Серое Пальто“, который отчасти послужил прообразом „Человека в футляре“».

В 13 лет Чехов впервые побывал в театре, где шла оперетта французского композитора Жака Оффенбаха «Прекрасная Елена». Именно тогда Чехов полюбил сцену и литературу: «Театр мне давал когда-то много хорошего… Прежде для меня не было большего наслаждения, как сидеть в театре…»

Раз за разом повторяется биографами версия о «несчастных» детях, которые по приказу отца вставали рано, в 5 часов утра, пели в церковном хоре не только в церкви, но и дома, учились в гимназии, но и помогали отцу в лавке! Все это приводят хулители Павла Егоровича как доказательство, насколько безрадостным было детство писателя Антона Чехова. Но, изучая биографию поэта Жуковского, столкнулась я с тем, что в благородном дворянском пансионе подростков поднимали каждое утро в 5 часов. То есть наши великие литераторы – и Жуковский, и Грибоедов, и Лермонтов, учившиеся в этом пансионе, – вставали очень рано, и эта привычка осталась у них на всю жизнь! И возможно, способствовала становлению их как великих поэтов и писателей!

Когда читаешь такие поверхностные суждения об отце А. П. Чехова, то невольно хочется задать вопрос: а что лучше было бы, чтобы дети вставали поздно, не учились, не помогали отцу и матери и выросли необразованными ленивыми созданиями? Обломовыми? Разве все эти строгие домашние правила, которые ввел отец, не были на пользу детям, которые все получили прекрасное образование, привычку к труду и в будущем стали писателями, художниками или же достигли высот в общественной деятельности? Надо сказать и то, что, по-видимому, строгость эта была не такой уж и суровой, ведь, согласно собственному признанию, тайны любви постиг Антон Павлович, будучи всего 13 лет в одном из таганрогских заведений.

Антон Павлович писал о своих родителях: «Им я обязан всем». И в то же время некоторые биографы ссылаются на его слова «В детстве у меня не было детства». И вот в массовом сознании сложилось представление об отце великого писателя как о самодуре и мучителе своих детей. Причина этого кроется в розыгрышах, составлявших соль внутрисемейных отношений, в иронии, насмешливости, свойственных старшим братьям Чеховым. В письмах Антона и его брата Александра, наполненных шутками, встречаются иронические высказывания в адрес отца. Вот их-то подхватили некорректные комментаторы, размножили и утвердили в общественном сознании. Что чрезвычайно несправедливо по отношению к Павлу Егоровичу.

Всем этим толкам следует противопоставить лишь одно и самое главное: крепостной крестьянин, позже ростовский мещанин и таганрогский лавочник стремился и достиг высокой степени внутренней культуры. И всю жизнь посвятил тому, чтобы дать шестерым детям наилучшее образование! Преодолевая материальные затруднения и прямую нужду, он последовательно шёл к намеченной цели, вкладывая в её осуществление все свои, иногда последние, средства. То обстоятельство, что сын Иван из-за невыносимой бедности не смог получить университетское образование, легло тяжёлым камнем на душу Павла Егоровича.

Как при этом можно забыть то, что родные братья Павла Егоровича при равном с ним материальном положении не поднялись до такого же уровня, какой себе задал он, определяя в гимназию последовательно всех шестерых детей?! Их дети получили лишь начальное образование.

Если бы Антон Павлович, подобно своим двоюродным братьям Михайловичам, был отдан отцом в мальчики к какому-нибудь купцу, вместо того чтобы получать образование в гимназии, то Россия и мир, по всей вероятности, не получили бы писателя Чехова.

Павел Егорович страстно любил газеты, выписывал их множество, начиная с «Северной пчелы» и кончая «Сыном Отечества». Газеты он читал всегда вслух и от первой страницы до последней, любил поговорить о политике и о действиях местного градоначальника. Отец всегда был чисто одет, он не допускал ни малейшего пятнышка на своей одежде. И те же благородные привычки воспитал он в своих детях.

По воспоминаниям младшего брата Михаила Павловича, заменяя отца в лавке, братья Чеховы не лишены были таких удовольствий, какие и не снились многим их сверстникам, городским мальчикам. Они на целые дни уходили на море ловить бычков, играли в лапту, ездили в деревню к дедушке, гуляли в городском саду, устраивали домашние спектакли. Несмотря на сравнительную строгость семейного распорядка – и в исключительных случаях даже на телесное наказание, обычные в то время почти в каждой провинциальной семье, – все мальчики Чеховы, вне сферы своих прямых обязанностей, пользовались большой свободой. К исполнению же обязанностей они были очень чутки, и о неповиновении воле отца или матери в семье не могло быть даже речи.

День за днем шли по-прежнему, но на горизонте у семьи Чеховых стояли тяжелые времена. Личная честность и порядочность Павла Егоровича были незыблемы и иногда обращались против него в торговом деле. Девиз «Не обманешь – не продашь» для него не существовал. Он откровенно ставил в известность своих покупателей о качестве продаваемых товаров и приносил этим себе ущерб, когда товары почему-либо были непервосортными и когда об этом другой умолчал бы. И все это привело к катастрофе.

В 1875 году старшие братья Александр и Николай уехали в Москву учиться. Александр – в университет, а Николай, который тяготел к художеству, в училище живописи. Торговля у Павла Егоровича шла убыточно, и векселя за строительство дома он оплачивать был не в состоянии. Добил его жилец Селиванов, квартировавший у Чеховых. Когда Евгения Яковлевна просила у состоятельного съемщика денег в долг, то он отказал, но тайно оплатил хозяйский вексель на 500 рублей, и владение домом задешево перешло в его руки. Однако Павел Егорович судиться с жильцом не стал и, чтобы не угодить в долговую яму, вынужден был в апреле 1876 года бежать в Москву, где жили и учились его старшие сыновья. Матери ничего более не оставалось, как вслед за мужем вскоре покинуть Таганрог. Она захватила с собой младших детей – Машу и Мишу – и, горько заливаясь слезами, отправилась с ними в Москву…