Читать книгу Скачок в пульсар - Рамиль Латыпов - Страница 3

Дождь из кислоты и неона накрапывал всё сильнее. Он оставлял на моём пальто тёмные, быстро высыхающие пятна. Запах был едкий, химический. Я поднялась с колен, прислонившись к стене, чтобы не упасть. Ноги дрожали, в висках стучало.

Нападавшие начинали приходить в себя. Тот, с вывернутой стальной рукой, стонал, уставившись на меня мутным, полным ненависти взглядом.

– Взять её… сканируй… – прохрипел он.

Его товарищ с разбитым коленом, шарил по карманам, пытаясь достать какое-то устройство.

Инстинкт самосохранения, до сих пор парализованный шоком, наконец дёрнул меня в действие. Я развернулась и побежала. Не разбирая направления, просто прочь от этого переулка, от этих глаз, от этой кошмарной реальности.

Я выскочила на… это должно было быть улицей. Широкий проспект, но не из асфальта. Из какого-то самосветящегося, матового композита, по которому с рёвом неслись потоки транспорта. Машины не имели колёс в привычном понимании – они парили на несколько сантиметров над поверхностью, оставляя за собой свечение истрибившегося воздуха. Их формы были угловаты, агрессивны, футуристичны. Рёв двигателей смешивался с гулом вентиляторов, грохотом поездов, бегущих где-то на уровнях выше по прозрачным трубам-тоннелям, и оглушительной какофонией рекламы.

Голограммы были повсюду. Они не просто висели в небе – они проецировались на стены зданий, плыли над толпой, вспыхивали на самом дорожном полотне. Реклама имплантов, нейроинтерфейсов, синтетической еды, туров на орбитальные станции. Язык… я всё ещё понимала его, но он был насыщен сленгом, техницизмами, корпоративным жаргоном. «Прокачай визоры!», «Синткофе „Утро“ – заряд на весь цикл!», «Киберген: твоё следующее тело уже ждёт».

А люди… Боже, люди. Большинство выглядело «нормально», если забыть о фантастических причёсках, одежде из светящихся тканей и странных аксессуарах. Но через каждого второго или третьего проходила кибернетика. Металлические руки, ноги. Светящиеся узоры под кожей лица. Глаза с неестественным блеском и зрачками в виде targeting-систем. У кого-то из спины торчали порты для подключения кабелей. У женщины, стремительно шагавшей рядом, вместо ушей были изящные аудио-раковины с мерцающими огоньками.

Я чувствовала себя примитивным, голым зверем, забредшим на высокотехнологичную выставку. Мой свитер, джинсы, потрёпанные кеды – всё кричало о моей чужеродности. На меня оглядывались. Не с интересом, а с холодным, сканирующим безразличием. Взгляды скользили по мне и тут же отворачивались, как от чего-то незначительного, не стоящего внимания. Или, что было хуже, задерживались на секунду дольше, и в них вспыхивал тот же расчётливый огонёк, что был у бандитов в переулке.

Я свернула в первую попавшуюся арку, оказавшись в другом узком проходе между небоскрёбами. Здесь было темнее, грязнее. С потолка низкого пространства капала вода (надеюсь, вода), по стенам тянулись паутины труб и кабелей, гудевших от напряжения. В нишах сидели или лежали закутанные в тряпье фигуры – обитатели этого мира, ещё более странные и изломанные, чем те, что на главных улицах. У одного вместо лица была гладкая пластина с одним красным сенсором. Он повернул её ко мне, и я ускорила шаг, сердце колотясь где-то в горле.

Мне нужно было спрятаться. Осмотреться. Подумать. Но как думать, когда каждая клетка тела вопит о панике? Лаборатория Семёна… тот всплеск энергии… Телепорт. Это слово наконец оформилось в сознании, холодное и невероятное. Он работал. Он привёл меня… сюда. Куда? В будущее? В параллельный мир? В симуляцию?

Я нащупала в кармане брелок. Нажала кнопку. Крошечный луч света выхватил из мрака груду металлолома и надпись на стене: «Ядро ждёт. Долой Корпоративный Шпиль». Ядро? Шпиль?

Вдруг прямо перед моим лицом, с тихим шипящим звуком, возникла маленькая голограмма – вращающийся синий куб. Из него послышался безличный электронный голос, который, однако, говорил на том же понятном мне языке:

«Сканирование… Обнаружен неидентифицированный биологический объект. Отсутствуют обязательные импланты: нейрочип-идентификатор, корпоративный тракер, биометрический маячок. Нарушение Кодекса Нексуса, раздел 1, статья 4. Инициирую запрос в службу безопасности сектора „Хаос-Дельта“. Оставайтесь на месте для верификации».

Куб начал мигать красным. Издалека, поверх городского гула, послышался нарастающий, пронзительный вой сирены. Не как у наших машин. Более механический, неумолимый.

Я рванула прочь, сбивая голограмму рукой. Она рассыпалась на пиксели, но сирена уже выла где-то близко. Я металась по лабиринту задних двориков и технических проходов, пока не наткнулась на полуразрушенную решётку вентиляции. Она поддалась после нескольких ударов ногой. Я вползла в тёмный, пропахший плесенью и маслом туннель и отползла подальше от входа, свернувшись калачиком за каким-то огромным, остывшим механизмом.

Только тут, в относительной тишине, нарушаемой лишь гулом извне и капаньем конденсата, я позволила себе дрожать. Всей трясло – руки, зубы, колени. Я закусила кулак, чтобы не закричать. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с грязью и кислотным дождём. Дом. Мастерская. Тёплый свет лампы над верстаком. Запах старого дерева и чая. Батарея, к которой можно прислониться холодным осенним вечером. Это было так далеко, что казалось сном. А этот кошмар – единственной реальностью.

Силы медленно возвращались, а с ними – отчаяние. Что я могу сделать? У меня нет денег, нет документов, я не знаю законов, языка (почему я его понимаю?!), у меня нет никаких… имплантов. Именно их отсутствие, как сказал тот голос, и было нарушением.

Я заставила себя дышать глубже. Память услужливо подкинула образ: серые глаза в тени капюшона. Холодные, но человеческие. Он спас меня. Значит, не все здесь монстры? Или спас, чтобы потом забрать себе? «Ценная штучка», – сказал бандит. Почему?

Мне нужно было понять. Я осторожно выглянула из своего укрытия. Рядом со входом валялись обрывки какого-то синтетического полотна, похожего на брезент. И, о чудо, смятый бумажный стаканчик с потухшей голограммой на боку. Бумага! Значит, её ещё используют. Я подползла, схватила стакан и клочок полотна, вернулась назад.

На внутренней стороне стаканчика что-то было напечатано. Меню какого-то «Синт-бара». Цены в «кредитах». Реклама «настоящего сахара!». И в углу – маленькая, потёртая карта. Схема сектора. Я разглядела её при свете фонарика. В центре – огромная башня с пометкой «Корпоративный Шпиль (Омнитек)». Вокруг – концентрические кольца: «Верхний Город», «Средний Пояс», «Промзона», и в самом низу, в основании, огромная область, помеченная как «Ядро». Тот переулок, где я появилась, был в «Промзоне». Я сидела где-то на её окраине.

На карте также были значки, похожие на Wi-Fi символы с подписью «Публичные терминалы». Может быть, там можно что-то узнать? Без импланта, как я…

И тут меня осенило. Я полезла в другой карман. Телефон. Мой старый, верный смартфон. Я вытащила его дрожащими пальцами. Экран был цел. Заряд – 73%. Но, конечно, ни сети, ни интернета. Только приложения, фотографии, музыка. Окно в мой исчезнувший мир. Я чуть не расплакалась снова, увидев обои – фото осеннего Петропавловского собстава, сделанное в прошлом году.

Я открыла браузер. «Нет подключения к сети». Но вдруг… я попробовала нажать на значок Wi-Fi. Список сетей взорвался десятками, сотнями названий. «Omnitek_Public_Secure», «Cybergene_Corp_Guest», «Nexus_Free_Zone», «The_Core_Unleashed», «Skyscraper_7_Residents»… Все они были защищены. Требовался логин, пароль, или, как я подозревала, нейрочип для автоматического подключения.

Но одна сеть, в самом низу списка, называлась «Публичный инфокиоск №781-Дельта». И она была открытой. Без пароля.

Надежда, острая и болезненная, кольнула меня. Я подключилась. Сразу же открылся примитивный браузер с текстовым интерфейсом. Поиск. Я ввела: «Неидентифицированный биологический объект. Нарушение».

Выдало сотни ссылок на корпоративные и государственные (если здесь было государство) кодексы. Я пролистала. Суть была проста: каждый резидент Нексуса (так назывался этот город-планета?) должен иметь имплантированный чип идентификации, выдаваемый корпорацией-спонсором или, для независимых, городской администрацией Шпиля. Его отсутствие приравнивалось к статусу «нелица» – контрабанды, беглого преступника, биоотхода.

Я ввела: «Телепортация. Арка».

Ничего. Ни одной ссылки. Только упоминания научной фантастики.

«Попадание с другой планеты. Другая реальность».

Снова ничего полезного. Куча фантастики, философские дискуссии на форумах.

Я чувствовала, как паника возвращается. Мне нужно было понять, почему я «ценная». Я ввела: «Чистая ДНК. Ценность.»

И тут поиск выдал нечто. Статьи, помеченные как «Корпоративные внутренние материалы (утечка)». Я открыла первую.

«…биологический материал, не отягощённый стандартными кибернетическими модификациями и наномедицинскими имплантами, представляет высочайший интерес для отделов экспериментальной биоинженерии корпораций „Омнитек“ и „Киберген“. „Чистый“ геном позволяет проводить тесты совместимости с новейшими типами имплантов, изучать отторжение на фундаментальном уровне, а также…»

Я не стала дочитывать. Меня тошнило. Я была для них лабораторной крысой. Живой, «чистой» крысой.

Сирена завыла совсем близко, прямо снаружи. Голый свет прожекторов мелькнул в проёме вентиляции. Я прижалась к механизму, затаив дыхание. Мимо, с гулким скрежетом гусениц, проползло что-то вроде танка на шести ногах, усеянное сенсорами и стволами. Автономный патруль. Он остановился, повертел «головой» с камерами. Красный луч лидара скользнул по земле у входа, на секунду задержался на сломанной решётке… и двинулся дальше. Сирена стала затихать.

Они искали. Искали меня.

Я должна была двигаться. Но куда? «Ядро», как гласила надпись на стене, казалось, было местом для отверженных. Может, там можно затеряться? Но как туда добраться?

Я снова посмотрела на телефон. Сеть «Публичный инфокиоск» предлагала не только браузер. Там была доска объявлений. В основном, предложения работы, купля-продажа запчастей, аренда жилья. И… раздел «Розыск/Контракт».

Сердце упало. Я открыла его. И увидела себя.

Фотография была нечёткой, снятой с верхнего ракурса, вероятно, уличной камерой. Но это была я: в своём пальто, с перекошенным от ужаса лицом, в том самом переулке. Подпись: «Несанкционированный телепортационный инцидент. Объект: „Чистая“, жен., 20—25. Не содержит имплантов. Опасна для стабильности сектора. Контракт на изъятие живьём: корпорация „Омнитек“. Вознаграждение: 50 000 кредитов. Статус: активен».

Пятьдесят тысяч. За меня. Живьём.

Под объявлением был чат. Анонимные комментарии.

– «Где ловили? Хаос-Дельта? Уже прочёсывают».

– «50к за чистяк? Щедро. Должно быть, для проекта „Аркад“. Слышал, они там мозги промывают».

– «Никаких следов в сетке. Как призрак. Интересно».

– «Всем охотникам: смотрите в оба. Конкурс обещает быть весёлым».

Я вырубила телефон, словно он мог меня выдать. Дышала часто-часто. Теперь всё было ясно. Я – дичь. Ценная дичь. И вся эта высокотехнологичная саванна вышла на охоту.

Нужно было менять внешность. Хотя бы немного. Я накинула на голову грязный лоскут синтетики, как капюшон. Протёрла лицо другим клочком, стараясь стереть с него характерные черты, оставив только грязь. Пальто было самой узнаваемой вещью, но снять его означало замерзнуть – здесь, в тени, было сыро и холодно. Я вывернула его наизнанку. Подкладка была тёмной, безликой.

План. Мне нужен был план. А плана не было. Только одно желание – выжить до следующей минуты.

Я выбралась из вентиляции, стараясь двигаться как можно тише, сливаясь с тенью. Двигалась вдоль стен, избегая открытых пространств. Шла вниз, согласно карте, в сторону «Ядра». Если все охотятся в «Промзоне», может, внизу будет спокойнее?

Чем ниже я спускалась, используя полуразрушенные лестницы и грузовые лифты, застрявшие между уровнями, тем мрачнее становилось окружение. Неоновый блеск верхних этажей сюда почти не проникал. Светили лишь тусклые жёлтые лампы да аварийная подсветка. Воздух стал ещё гуще, пропах плесенью, стоячей водой, мочой и дымом от костров. Архитектура упрощалась, переходя в голые фермы, бетонные плиты и лабиринты из гофрированного металла.

Здесь было больше людей. Вернее, существ. Многие выглядели так, будто их собирали из того, что было: самодельные кибер-конечности, сваренные из обломков, глаза, заменённые фонарями, кожу, покрытую грубыми татуировками-схемами. Они сновали в полумраке, переговариваясь на грубом, насыщенном сленгом жаргоне. Их взгляды, падая на меня, были не столько сканирующими, сколько оценивающими на предмет угрозы или выгоды. Я опустила голову, стараясь идти уверенно, как будто знаю куда.

Наконец, я нашла то, что искала: относительно тихое, заброшенное место. Что-то вроде старой насосной станции, заполненной сломанным оборудованием. В дальнем углу, за ржавым резервуаром, был укромный закуток, защищённый от всеобщего обзора. Здесь пахло ржавчиной и маслом, но это был запах, отдалённо напоминавший мою мастерскую. Я сгорбилась там, накрывшись лоскутом ткани, и наконец позволила усталости взять верх.

Слёзы уже не текли. Была только пустота, пронизанная страхом. Я закрыла глаза, пытаясь представить звук дождя за окном в Питере, шорох листьев в Летнем саду. Но в ушах настойчиво стоял чужой, металлический гул Нексуса.

Я думала о тех серых глазах. О его движениях – быстрых, эффективных, смертельных. Он был частью этого мира. Но он не сдал меня патрулю. Почему?

Возможно, потому что 50 000 кредитов – это слишком лакомый кусок, чтобы делиться с корпорацией. Возможно, он сам охотник. И теперь ищет.

Эта мысль должна была пугать. Но почему-то в ней была крупица странного утешения. Он был реальным, сильным, способным действовать в этом аду. И в его взгляде не было того тупого хищничества, что у бандитов. Был расчёт. А с расчётом, как мне казалось, можно иметь дело. Можно договориться.

Если, конечно, он найдёт меня первым. И если я смогу предложить ему что-то ценнее, чем 50 000 кредитов за мою живую тушку.

Я заснула, сидя, от ужаса и истощения. Мой сон был беспокойным, полным преследующих меня сирен и искрящихся голограмм. И в его глубине, как якорь, держались холодные, оценивающие, человеческие глаза в тени капюшона.

Последней осознанной мыслью перед погружением в забытьё было: «Выживу. Во что бы то ни стало. А потом найду дорогу домой».

Или найду того, кто знает, где эта дорога.