Читать книгу Попаданка в цыганку. Держитесь, черти, ай-на-нэ! - Рин Дилин - Страница 3

Запястье обожгло болью, и от неожиданности слёзы навернулись на глаза.

Я зло уставилась на Зельду: ты же сказала на счёт «три»! Но она невинно развела ладонями. Мол, а ты чего ожидала от гадалки-демоницы?

Я весело фыркнула: «Вот шельма!» – и посмотрела на руку. На запястье красовался небольшой круг из иероглифов увитый узорами.

«Ликандра Меррелль», – с удовольствием прочитала я. Куча блёсток и никакой Бормотухи.

Зельда тоже с интересом разглядывала результат, свесившись и чудом не выпадая из своей коробки.

– Хорошо получилась, – довольная собой, сказала она. – Эх, сюда бы ещё приставку «ди», как у знатных горожан. Ликандра ди Меррелль – хорошо звучит! Ну, ладно. Так тоже неплохо. К тому же лишнее внимание нам ни к чему, – я согласно кивнула.

Полог шатра выгнулся дугой, впуская внутрь промозглый влажный воздух. Снаружи над шатром загудел ветер, захлестал дождевыми каплями по бокам. На улице не на шутку разыгрывалась непогода. Я шмыгнула носом, переступила босыми ногами по стылому полу, обхватила себя руками и потёрла, демонстрируя Зельде, что замёрзла.

– Нет, ну какая наглая сосланка мне на голову свалилась! Тебе палец дай, по локоть руку отхватишь, – наигранно недовольно проворчала она. – Ладно, вон в углу сундук стоит. Там поищи во что переодеться. Это мои старые вещи.

Дважды меня уговаривать не пришлось. Цокая по полу заледеневшими кончиками пальцев, подошла к сундуку, открыла и, не стесняясь, принялась перетряхивать содержимое. Подобрала себе юбку, широкий пояс и рубашку. Ботинки также имелись, но на взрослую ногу. На моих они будут смотреться лыжами. Нашлись и тёплые носки. Заметив на одном из них дыру, я продемонстрировала его Зельде.

– Моль посёкла, – невозмутимо отозвалась она.

Ага, как же, моль.

У меня было трое мужей, и у всех такая же проблема с молью возникала.

Утром надел носки, а к вечеру уже «посёкла».

Ладно, сейчас не до жиру, главное – чистые, с дырой как-нибудь потом разберёмся.

– В прошлой жизни ты явно была женщиной. Мужчина в неизвестной ситуации всегда довольствуется малым: жив, и ладно. А тебе нет, тебе одёжку подавай, – хитро прищурилась кукла. – Хотя нет, то, что ты была женщиной, я определила сразу. Мужики без лишних разговоров сначала бы себе в трусы полезли проверять наличие своих причиндалов.

Я округлила глаза, задрала подол савана и тут же облегчённо выдохнула: лишние «канделябры» на детском теле отсутствовали.

– Хи-хи-хи, – противно рассмеялась Зельда. – Да нет там снизу у тебя ничего, успокойся. Впрочем, как и сверху. Пока ещё. Наверное, – уточнила она, намекая на отсутствие грудей и вероятность их появления, и снова раскаркалась над своей шуткой.

Шутница, блин! Меня чуть кондратий не хватанул! Вдруг у них здесь в порядке вещей иметь оба набора «погремушек»?!

Но нет, пронесло.

Я продолжила рыться в сундуке. Вообще-то не густо у цыганки обстояло дело с вещами. Но оно и не удивительно, она же деревянная кукла. Зачем ей одежда? Странно, что хоть какая-то есть. Из тёплых вещей только пуховой платок. А из нижнего белья – белые панталоны. Даже не кружевные. Их брать я не рискнула. Всё-таки донашивать за кем-то нижнее белье, пусть и чистое, такое себе.

Первое, что мне бросилось в глаза, когда я сняла с себя погребальный саван, – это синяки на теле девочки.

То есть, теперь на моём…

Только любящие родители могли привести тело дочери в это место для сомнительного обряда воскрешения. Но тогда не сходится тот факт, что они бросились наутёк, как только обряд дал отличающийся от их ожиданий результат. Разве не логичнее было бы попытаться обратить его и смириться с гибелью дочурки? Ох, нижней чакрой чую, что не мамочка-папочка то были, совсем нет.

Когда я уже оделась и заканчивала сооружать из шерстяного платка что-то наподобие жилетки, в шатёр вошёл уже знакомый мне «Авиценна».

– Ох, и буря там разворачивается! Льёт, как из ведра, ветер так и хлещет, – он снял и принялся отряхивать свой цилиндр. Я увидела красующиеся на его голове рога, как у Зельды, только в разы меньше. Да и красный оттенок кожи у него был бледнее и почти скрывался под плотным коричневым загаром.

– А эти двое, представляешь? Рванули так, будто за ними наш прародитель гнался. Прыг в коляску и укатили. Знал же, что деньги нужно брать вперёд! – тут его взгляд упал на меня. – Ты ещё здесь, что ли, умертвие?

– А куда ж ей деваться-то? – ехидно хмыкнула Зельда.

Он решительно направился ко мне.

– Ну, это дело поправимое, – положил свою ручищу мне на голову, закатил глаза и протяжно завыл: – И-изы-ыди-и… Приказываю, ворвись в дезну, откуда ты приснила-ась…

Макушка налилась болью, и я наотмашь хлестнула его по руке, сбрасывая его ладонь со своей головы.

«Врываться в дезну» мне определённо не хотелось.

– Ха-ха-ха! Илиган, ты опять все слова переврал! Говорила тебе, учи аяккский, учи! Умнее будешь. Или хотя бы знать, о чём говоришь. Ты сам-то хоть понял, что сказал? В какую ещё дезну отправить хочешь?

«Авиценна» рассердился и схватил меня за грудки:

– Сдался мне этот твой аяккский! Всегда можно просто придушить, в случае чего.

Я злобной кошкой зашипела на него и задёргалась, пытаясь вывернуться из хватки и яростно размахивая руками. Ишь, чего удумал! Душить он меня собрался! Сейчас я тебя так отделаю, мало не покажется. Рога повыдираю, демонюка ты краснокожая! Но руки были предательски по-детски короткими и никак не хотели дотягиваться.

– Оставь девочку в покое, – примирительно сказала Зельда. – Умей брать на себя ответственность. Сам призвал? Теперь всё, нянькайся.

Илиган зло повернулся на неё:

– Новую зверушку себе завела? Гляжу, уже и приодела? Пока я здесь барон, мне решать, кому оставаться, а кому нет!

Я сменила тактику защиты на нападение, извернулась и цапнула его за руку.

– Ах, ты ж… дьявольское отродье! – вскрикнул не столько от боли, сколько от неожиданности Илиган и отшвырнул меня от себя.

Я кубарем покатилась по полу, но тут же вскочила на ноги и снова на него угрожающие зашипела.

– Да оставь ты её, – снова сказала Зельда. – Видишь же, что душа уже прочно в теле закрепилась. Теперь не развоплотить.

Он недобро ей ухмыльнулся и снова направился ко мне.

Самым безопасным местом мне показалась быть сейчас поближе к Зельде, и я попыталась прошмыгнуть мимо него к автоматону. Но Илиган оказался проворнее. Ухватил меня за шиворот, приподнял над полом и тряхнул, как котёнка.

Я снова отчаянно задёргалась и защёлкнула зубами, пытаясь до него дотянуться хотя бы чем-нибудь. Но в этот раз он не дал мне такого шанса.

– Злобная маленькая дрянь! Я сказал, чтобы духу твоего умертского здесь не было! Иди, ищи своих родителей, или кто они там тебе, – с этими словами он отдёрнул полог шатра и выбросил меня наружу. – Пш-шла вон!

Я извернулась в воздухе, приземлилась на ноги и чудом по инерции не завалилась вперёд и не пропахала землю носом. Обернулась и увидела, что вход в шатёр уже плотно зашторен.

С неба лил холодный дождь такими потоками, будто наверху кто-то во весь напор включил гигантский душ. Через мгновение я промокла до нитки, и благодатное тепло покинуло нехитрые обноски.

Вот же гад!

Никакого сочувствия. Разве можно в такую непогоду ребёнка на улицу вышвыривать? Подумаешь, чуть укусила. Тоже мне, неженка. Нечего было меня ручищами своими лапать.

Пусть радуется, что у меня в руках сковородки не оказалось. С ней бы я ему быстро объяснила, где раки зимуют. И с какой заботой и пониманием нужно к девочкам относиться.

Из шатра тем временем доносились крики – голос Зельды, перешедший на ультразвук, и густой рычащий бас Илигана. Из-за шума ветра и дождя слов было не разобрать.

Но через секунду-другую голос гадалки стал тише, словно пробивался через вату. Я поняла, что Илиган или, как он назвался, барон, решил проблему спора очень просто – накинул на автоматон гадалки ткань. Как на клетку с крикливым попугаем.

Вот и всё. Заступиться за меня некому. Бессмысленно топтаться перед входом и ждать, когда рогач смилостивится.

А холод тем временем пробирал до костей нещадно. Нужно поискать укрытие, где можно было бы переждать ночь. Самое отвратительное в данный момент – это заболеть. Неизвестно, как у них тут обстоят дела с доступной медициной. Вполне возможно, её нет от слова совсем.

Откинув со лба мокрую прядь, я обхватила себя руками и лёгкой трусцой посеменила на поиски убежища. Тут и там стояли шатры, но размерами с большую палатку; повозки, похожие на домики на колёсах. От всех них тянуло уютом, теплом очага и готовящейся на нём пищи. Я замерла, раздумывая, стоит ли мне постучаться в одну из них и попроситься на ночлег? Но тут же отмела эту идею как бредовую.

Потому что, во-первых, незваный гость хуже татя. А во-вторых, можно было наткнуться на непредсказуемую реакцию. Не зря же их орк, как его там, Шарот, до трясучки боится мертвецов. Да и Илиган назвал меня умертвием. А с кем можно перепутать в ночной темноте мокрую бледную мычащую девчонку? Правильно, с последним.

Прибьют ещё со страху, доказывай потом, что ты не зомби.

Я шмыгнула носом и потрусила дальше. Самым большим сооружением был купол цирка. Этот громадный полосатый шатёр ни с чем не перепутаешь. За ним совсем близко блестел огнями город. Мысль о том, чтобы идти туда, я отмела сразу.

Только законченная идиотка попрётся ночью в малознакомое место в неизвестном мире. Зомби-то ладно, пёс с ними. А вдруг у них там в тёмных переулках водятся маньяки? Извращенцы какие-нибудь?..

Нет, в город я обязательно пойду, но при лучах солнца.

Если мои так называемые папа-мама местные, то меня в городе должны знать. Возможно, натолкнусь на какого-нибудь друга семьи или соседку. Сделаю несчастное личико, закошу под дурочку, мол, голос-память потеряла, где живу, не помню, но очень домой хочу.

Глядишь, всё самой собой и устроится. А этот Илиган пусть тогда валит к своей демонической бабушке.

На душе у меня посветлело. Всё-таки когдаесть план, что делать дальше, и на сердце не так пакостно становится. Мне всего-то и нужно, дождаться утра и не загнуться от холода.

Делов-то!

Со стороны основного циркового шатра донеслись рычание и что-то наподобие тревожного «аханья» кабарги. Я рассмотрела стоящие полукругом повозки-вагончики.

Зверинец! Ну конечно! Раз есть цирк, то должны быть и дрессированные звери. Это на Земле от такого варварства стараются отойти. Цирк без зверей – как показатель цивилизованности. Ну, а тут? Какая тут цивилизация? Дикое средневековье какое-то.

Здесь ночью детей на улицу вышвыривают, беспредел.

Я поспешила на звуки животных, надеясь найти вольер с кем-то вроде кроликов. И вместе с ними переждать под навесом дождливую ночь. Тем более, кролики мягкие и пушистые. Их можно сгрести в охапку, прижать к себе и уткнуться лицом в тёплую шёрстку. Главное, от обилия милоты не помереть.

В первой же клетке, к которой я жадно прильнула, меня совсем недобро встретила смесь саблезубого тигра и панголина. Вернее, он, скорее всего, был рад моему появлению, в качестве внеплановой кормёжке. Чешуйчатые пластины на его спине встали дыбом и загремели, как трещотка у гремучей змеи. Зверь жадно облизывался и пожирал меня глазами. Но кидаться в атаку не спешил, понимал, что меня от него защищает решётка. И, видимо, ждал, когда я сама к нему зайду.

Умная тварюшка. Нужно запомнить.

В другом вольере я никого не смогла рассмотреть. Лишь громадный сгусток темноты с красными горящими глазами. Эта темнота захрапела при моём приближении, и через секунду между прутьев рядом с моим лицом резко высунулся блестящий, как сабля, рог. Или коготь.

С перепугу я не рассмотрела то, что буквально ещё пару сантиметров – и лишило бы меня глаза. Но судя по длине, возможно, и жизни.

Красные глаза плотоядно сверкали, создание находилось в непосредственной близости, его, пусть будет рог, по-прежнему торчал из решётки. Но я всё равно не могла его рассмотреть. Само воплощение тьмы, не иначе.

Судя по топоту, животное отступило, рог исчез в клетке, и из неё раздался громкий гневный трубный звук. Зверинец переполошился. Звери затопали по своим клеткам, завыли, заревели и затявкали.

Ой-ёй, сейчас прибегут работники цирка, и примут меня за похитителя редких видов!

Я заметалась в поисках укрытия. Перебегая короткими рывками от вольера к вольеру, ощупывала пространство перед собой вытянутыми руками: как назло, не видно ни зги! Ещё и дождь потоком заливал лицо, слепил, швырялся каплями в глаза…

Наконец я наткнулась ладонями на шероховатую поверхность досок. Обойдя строение по периметру, обнаружила, что с одной стороны доски отсутствуют и к нему не пристроен вольер. Осторожно направилась внутрь. Крыша у постройки присутствовала и на удовлетворительную оценку защищала от ветра и дождя. Я сделала пару шагов, запнулась, запуталась в своих лыже-подобных ботинках и полетела щучкой вперёд, вытянув перед собой руки. Воткнулась я в кучу чего-то мягкого и колкого.

Похоже, мне повезло, и я нашла цирковой запас сена. Здесь отлично можно переждать ночь и непогоду.

Подобрав мокрый подол, я полезла на вершину стога и спустилась с другой стороны, где он одним блоком примыкал к дощатой стене. Не хотелось бы, чтобы меня с утра обнаружили рабочие. Разделась до рубашки, отжала и расстелила свои пожитки. Пусть сушатся. Снаружи их не должно быть видно. А сама принялась закапываться в ароматное сено. Завтра я пожалею об этом: сенная труха и пыль щедро прилипнут к важному телу, высохнут, и кожа станет нещадно чесаться. Но это будет потом, а сейчас мне хотелось согреться и отдохнуть. Я глубже зарылась в стог, укрылась сеном с головой и задремала.