Читать книгу Попаданка в цыганку. Держитесь, черти, ай-на-нэ! - Рин Дилин - Страница 6

А сынок-то в папу. Верно, вылитый Илиган. И что же от меня понадобилось цыганскому барону? Вечерок обещает быть интересным.

Я поднялась и кивнула на прощание доброй пекарше.

– Погоди, – засуетилась Малетра, – благодаря тебе я сегодня неплохо расторговалась. Добрые горожане оплачивали для тебя булочку-другую, но я подумала, что деньги тебе нужны больше. На вот, возьми.

Она сунула мне горсть медных монет. Я отказываться не стала, вытянула один конец своего пояса, сложила в него монетки и завязала их в «старушечий» узелок. Так они не рассыплются и не потеряются. Этот узелок, в свою очередь, подложила под обмотку пояса на талии, пряча в складках своё сокровище.

Пока я возилась с деньгами, Малетра сложила в бумажный пакет остатки булок и плюшек с прилавка.

– Раз тебя провожать уже не надо, возьми, чтобы мне обратно не тащить. До завтра они зачерствеют, и я всё равно их своим свинкам скормила бы. А так ты брата с друзьями угостишь.

Я благодарно улыбнулась и сделала книксен, старательно шаркнув ножкой.

– Ой, какая ты воспитанная! – умилилась Малетра, всучила мне огромный пакет, развернула и легонько толкнула в спину. – Ну, беги, догоняй, а то опять потеряешься.

Обожаю таких людей. Им даже ничего объяснять не нужно, всё сами за тебя надумают.

Я помахала ей на прощание и быстрым шагом стала нагонять ребят.

Угощать мальчишек я не собиралась. А вот чтобы подмазаться к Илигану, эти булки могли сослужить мне верную службу. Всё-таки не с пустыми руками мириться иду, а с подношением. Авось и сменит гнев на милость, демонюка рогатый, оставит при цирке.

Мир – дружба – жвачка. Только в данном случае булки.

Поглядывая вперёд на бодро шагающих мальчишек, я незаметно вытащила из пакета одну плюху и заснула её себе за пазуху. Мне не нравилось, что близнецы часто оборачиваются на меня, а вернее, прожигают голодными глазами мой пакет и что-то наушничают долговязому.

Может так статься, что их вовсе не Илиган послал, и ожидает меня наглый цыганский рэкет в ближайших кустах. А может, и нет. Но что от барона ждать, тоже неизвестно. Та булочка, что я съела, давно уже провалилась, и живот тихо недовольно рычал, требуя добавки.

«На лучшее надейся, а пожрать припрячь» – гласит один из главных законов выживания.

А кто я такая, чтобы ему перечить? В конце концов, не всё же барону отдавать, нужно о себе позаботиться.

Ребята подождали, когда я их нагоню, и впихнули меня в проулок. С одной стороны стояла по виду заброшенная хижина с буйно поросшим до дикости садом. С другой стороны – высокий каменный забор вполне респектабельной усадьбы. Заканчивался этот проулок тупиком. Наглядное пособие пропасти между низшими и высшими классами.

– Я – Борат, сын Илигана, – сказал долговязый. – А это Сил и Сул. Нас за тобой барон послал.

– Себя можешь не называть, мы в курсе, что ты немая и тебя зовут Ликандра, – вмешался один из близнецов, нетерпеливо подпрыгивая на месте.

Борат кивнул, подтверждая слова друга:

– Да, нас Зельда насчёт тебя просветила. Но мы хотели кое-что с тобой обсудить, пока ты нос выше неба не успела задрать.

Значит, всё-таки Илиган послал, я оказалась права. И насчёт сына тоже.

– Что бы ты себе там ни напридумывала, знай, что в цирке тебе не место, если у тебя нет талантов, – затараторил второй близнец. – Если тебя и оставят, то только в качестве новой Зельдиной зверушки.

О, как. Выходит, моё возвращение в цирк – полностью заслуга Зельды.

«Новую зверушку себе завела», – именно так говорил Илиган вчера.

Видимо, деревянная гадалка сумела найти рычаги воздействия, надавила и добилась-таки своего. Хотя не удивительно, она же его мать.

– Но я хотел, чтобы ты кое-что сразу уяснила, – Борат посмотрел на пакет и шумно сглотнул слюну. – С этого момента, ты будешь отдавать нам всё, что тебе дают.

Ясно, значит, и рэкет в копилочку.

Ну да, ну да… Расчёт был прост – их трое, я одна. Немая девчонка, шуганул – и всё сама отдала. А в случае чего и рассказать ничего никому не сможет.

Я аккуратно поставила пакет под куст за своей спиной и с вызовом отрицательно покачала головой. Илиган звал меня, желая увидеть растерянного и сломленного ребёнка, чтобы и дальше об меня кулаки чесать в случае плохого настроения. Плавали, знаем таких.

А я собиралась прийти с гордо поднятой головой и пакетом плюх, чтобы сразу понял, не пропала без него. Нуждаюсь в помощи, но не беззащитна.

– Чего-чего? – рассмеялся Борат, и братья–близнецы ему завторили. – Что-то слишком тихо говоришь, не слышу-у! – напоказ громко закончил он.

Я подбоченилась, гордо вскинула бровь и измерила задиру презрительным взглядом. Всем своим видом я давала понять этому долговязому паршивцу и его прихлебалам, что выслуживаться перед ними не намерена.

Борат был выше меня почти на две головы. Щуплый, ещё несуразный, но при этом в нём уже чувствовалась набирающая мощь мужская сила – здоровенный парняга вырастет. Но и я сдаваться не собиралась: струсишь, поклонишься раз, всю жизнь потом кланяться придётся.

Лучше сейчас пару синяков получить и отвоевать себе место под солнцем.

Паренёк удивлённо смотрел на меня и топтался на месте, не зная, что делать дальше. Словно до сих пор ещё ни разу не получал отпора.

«Охо-хо, дорогуша, – мысленно ухмыльнулась я, – это ты ещё не знаком с людьми, выросшими в дикой русской провинции. Особенно в лихие девяностые, когда взрослые бились насмерть в переулках, а дети в школах. Тогда любая школа была, как сплошной класс коррекции. Девочка-отличница с битой в руках на разборках за школой – вполне распространённое явление было. Главное, чтобы учителя не спалили».

В моём же городишке, словно в издёвку, ещё и Детский творческий центр располагался за железнодорожным пустырём и громадным гаражным кооперативом. Осенью и зимой, когда рано темнеет, мне приходилось топать из центра обратно домой по этим глухим и до мурашек хоррорским закоулкам.

Густые дебри с рыскающими по ним оголодавшими стаями собак. Злобно рычащих, скалящих пасти и истекающих слюной при виде всей такой аппетитной меня. Ядрёные матерные пьяные возгласы каких-то бродяг возле распахнутых гаражей, весело звенящих бутылками и стаканами.

Темнота, и вдали волки воют…

И через это всё шагаю я, этакая девочка–свиристелочка, с большими бантами на жиденьких косичках и в белых ажурных гольфах до костлявых колен.

«Тра-ля-ля, тра-ля-ля», – ещё и напеваю, чтобы не так страшно было…

М-м, чувствуется, да? Прям-таки до розовых соплей ванильная мечта педофила…

Но ничего, выжила. И даже без травмирующих детскую психику моментов обошлось.

Собачки были прикормлены специально для этих целей припасаемыми бутербродами. Грозные вожаки стай обозваны Бобиками, Полканами и Чернышами. Собаки верно встречали меня за моим домом, провожали до самого центра и обратно, передавая от стаи к стае.

Незнакомцы не решались подходить к девочке, идущей в окружении дикой собачьей своры: псы скалились и угрожающе рычали.

Всегда молодые-пьяные маргиналы оказались вполне обычными работягами, отдыхающими возле своих гаражей после смены на заводе. Они вразнобой уже привычно со мной здоровались и наказывали сразу бежать к ним, «ежели шо».

Мол, защитят и всё такое. Но я и к ним-то всё равно старалась близко не подходить. Лишь вежливо здоровалась издалека, обходя по кривой дуге.

Эти же работяги показали мне основные болевые приёмы противодействия преступным намерениям всяких подозрительных личностей.

Показывали они их исключительно друг на друге, смешно шатаясь и падая. К слову сказать, знания, полученные в тех дебрях, не единожды спасали мне жизнь и помогли защитить девичью честь до первого замужества.

За что тем мужикам большой респект и уважуха.

Хорошие времена были, да. Слава Богу, что прошли.

А сейчас передо мной стоял зарвавшийся баронский сынок и пытался запугать. Он нахмурил брови, сжал кулаки и грозно расправил костлявые плечи, чтобы казаться больше.

– Отдай пакет, – нарочито низким голосом прогнусавил он.

«Ой, всё, сейчас умру от страха. Бегите, мамо, к соседке за каплями, – мысленно фыркнула я. – Ладно, на первый раз ничего ломать ему не буду. Но проучить немножко следует».

Я стремительно сделала пару шагов к нему, повернулась вокруг себя, чуть присела и, сцепив руки в замок, резко вытолкнула правый локоть назад.

Удар настиг цель.

Получив по причиндалам, Борат рефлекторно согнулся и схватился за них руками. В тот же момент ему прилетел мой кулак в лицо, ровнёхонько в нежное место под нос. Парень взвыл и схватился теперь уже за разбитую носопырку. От неожиданности и боли слёзы брызнули у него из глаз.

Я снова крутанулась, уходя из зоны досягаемости, и приняла оборонительную позу: устойчиво расставив ноги, прикрывая кулаками лицо и цепко следя за близнецами.

Сил и Сул выглядели растерянными и не спешили идти другу на помощь. На их глазах авторитет предводителя был низвергнут, и власть стремительно менялась, чего никогда не случалось прежде.

И они просто не знали, как себя вести.

Внезапно один из них отмер, посмотрел мне за спину и принялся тыкать туда пальцем, вытаращив глаза:

– Там… там… Обернись!..

Я ухмыльнулась: меня такими детскими штучками не возьмёшь. Ничего там нет.

Обернусь, и они скопом на меня навалятся. Ну уж нет, даже шанса не дам. Но теперь вся троица пялилась мне за спину и синхронно хлопала ртами.

Сзади хрустнула ветка, и раздалось тихое рычание, от которого мурашки дикими табунами поскакали по спине. Вот теперь мне точно не хочется оборачиваться.

Нижней чакрой чую, что это не Бобик.

– Не двигайтесь, – прошипел Борат.

Зря он вот это сказал, ой, зря. Теперь меня было не остановить, голова тут же сама стала поворачиваться против воли. Я медленно обернулась и заледенела от ужаса: со стороны лачуги из кустов выходили три…

– Адские гончие!!! – взвизгнули близнецы и рванули прочь из проулка.