Читать книгу Попаданка в цыганку. Держитесь, черти, ай-на-нэ! - Рин Дилин - Страница 8

– На корягу налетел, – соврал он и быстро бросил предостерегающий взгляд на меня.

Я моментально состроила невинную моську и для пущей убедительности захлопала ресницами. Мол, я здесь совсем-совсем ни при чём.

– Как ты теперь вот с этим на арену выйдешь?.. – принялась прочитать Зельда. – Номер твой заменить некем… Всё, Илиган нас всех сожрёт! – траурно закончила она и закатила глаза вверх.

Жутковато, ага.

– Ба, ну чего ты? Сейчас пойду, Мирьям мне что-нибудь на лице красками нарисует, вроде так и должно быть. Ну, не куксись…

– Беги тогда, чего стоишь?! Начнём уже скоро, – тут же пришла в себя кукла. – И проследи, чтобы эти двое тоже были готовы! – крикнула она ему уже вдогонку.

Пытаясь загладить вину, я достала из пакета булку и протянула ей.

Похоже, я постепенно начинаю вводить в этом мире новую валюту. Назову её плюхкоин.

– Это мне? Ой, ну что ты! Спасибо, конечно, мне приятно. Но, как видишь, еда мне без надобности. Я давно уже умерла, но благодаря одному заклинанию мне удалось вселиться в эту куклу, – она наклонилась вперёд и тихо заговорила, чтобы не услышали снующие туда-сюда посетители. – То, что говорил Борат, – правда?

Я кивнула и принялась жестикулировать одной рукой, показывая возникновение огненного шара над ладонью. Пакет норовил упасть из второй руки, и получалось не очень.

– Ничего непонятно, но лучше проверить. Клади руки на мой шар, только быстро.

Я прижала пакет с булками коленом к стенке автоматона и уложила руки на хрустальную болванку. Вспомнила Адских гончих и эффект был достигнут, мурашки табунами поскакали по коже. Но шар опять явил белёсую муть. Гадалка тут же накинула на шар свой платок, скрывая его от глаз посетителей.

– Вот что, поэкспериментируем потом ещё, – сказала она. – Ты булки-то не жми, отдай их Илигану. Глядишь, немного добрее станет. Он с детства сладкое любит. Помнишь шатёр, в котором воскресла? – я кивнула. – Иди, он там. Да поспеши, скоро представление. Будь с ним повежливее, ладно? Всё-таки он здесь главный.

Я наигранно мило улыбнулась и сделала книксен, одной рукой оттянув подол длинной юбки в сторону. Зельда удовлетворённо захлопала в ладоши:

– Молодец, вот так себя и веди. Всё, ступай, мне тоже работать нужно.

Я отошла и с интересом оглянулась, когда зазвучал заунывный голос куклы.

– Предсказание от Зельды. Узнай, что ждёт тебя в будущем! Загляни в шар судьбы и получи ответ на любой вопрос! Какая удача ждёт тебя завтра? Слава? Богатство? Любовь? Стоимость всего пять ур.

Надо же, мир другой, а наживка на крючках у мошенников всё та же.

Илиган действительно был в том же шатре. Наряженный в блескучий камзол, белые штаны и в начищенные до блеска чёрные сапоги до колен. Он сидел на скамье вразвалку, постукивал себя по сапогу хлыстом и смотрел на девочку, стоящую перед ним на большом шаре.

Она неловко перебирала ногами и выпрямиться полностью боялась. От этого напоминала горбатую старуху с трясущимися коленками. Несколько раз она срывалась с шара и падала. Но вновь карабкалась на него с завидным упорством.

– Нет-нет, Лейла! – раздражённо проворчал барон, когда девочка в очередной раз упала с шара. – Я не выпущу тебя с этим номером на арену. Ты со стороны себя видела? Барбак и то был бы элегантнее. Мне нужна лёгкость, грация. А не гимнастка с приступом радикулита. Номер сырой. Его ещё отрабатывать и отрабатывать. Разве что… одеть тебя клоуном? В таком случае успех гарантирован.

Девочка надулась:

– Не хочу клоуном! Дядя Илиган, у меня всё получалось, честно! – её взгляд упал на меня. – Это всё из-за неё! Она меня сбила с настроя своим видом, страшилище!

Барон повелительно махнул мне подойти:

– Глупости! А как ты на арене работать тогда собираешься? Вдруг перевёртыша в полуобороте увидишь? Или нага не в настроении? Что мне тогда делать? Людям деньги за билеты отдавать? А мне кто отдаст? Всё, Лейла, иди. Либо отрабатывай, либо придумай что-то другое. Похоже, гимнастика – это не твоё…

Девочка обиженно закусила губу, схватила шар и бросилась вон. Проходя мимо меня, она вздёрнула нос и напоказ громко фыркнула. Надо же, как лихо меня во враги записала.

А я ведь даже и слова не сказала.

– Явилась, умертвие? Ну, чего там стоишь? Подойди ближе.

Я сделала печальное личико, мол, раскаиваюсь, всё осознала, кусаться больше не буду. Подошла к барону, вручила ему пакет с булками и сделала книксен, старательно шаркнув ножкой и оттягивая в стороны подол.

Илиган презрительно хмыкнул:

– Зельда науськала? Можешь не стараться. Она радела, чтобы я тебя в труппу взял, но… – он окинул меня брезгливым взглядом сверху донизу. – На что ты мне сдалась, пугало?

Я сжала кулаки так, что побелели костяшки. Как же он бесит! Позвал, чтобы просто поиздеваться? Мерзкий тип! Лучше бы я с Малетрой осталась. Глядишь, и ужалобила бы её поселить меня в сарайчике у себя каком-нибудь.

За теми же свиньями ухаживать. Но шанс был упущен.

А всё из-за этого демонюки рогатого!

– Что глазищами на меня сверкаешь? – продолжал упиваться властью барон. – Сказать что-то хочешь да не можешь? Вот и молчи, целее будешь. Взять я тебя в труппу не возьму. Но и гнать не буду. Иди, пристройся к кому-нибудь. А не возьмёт никто, ночуй в зверинце под клетками на навозе, там тебе и самое место. Ну? Чего вытаращилась? Благодари, что я такой добрый, – он выставил вперёд одну ногу, словно ожидая, что я кинусь целовать ему сапог. Но я с места не сдвинулась. Потому что злость моя дошла до точки кипения: если сдвинусь, то только чтобы в его рожу наглую двинуть.

– Нет? Тогда пш-шла вон! – он замахнулся на меня хлыстом и я резко отпрыгнула в сторону. Не устояла на ногах, запуталась в ботинках–лыжах и села с размаху на зад.

– Аха-ха-ха! – рассмеялся барон и снова презрительно выплюнул: – Чучело!

Давя рвущиеся от бессилия слёзы, я выскочила из шатра.

Вот же гад!

Отошла чуть-чуть и встала, стараясь привести чувства в порядок. Щёки горели, глаза жгло после слёз: похоже, я решила разболеться не на шутку. Но радовало одно – барон прямо сказал, что прогонять меня не будет. Я теперь как та бродячая собачонка, прибившаяся к порогу. И в дом не берут, и прочь не гонят.

Ждут, когда сама уйдёт.

Немного пожалев себя, я направилась прямой наводкой в зверинец. Меня знобило, хотелось найти тёплое место, лечь и поспать. А судя по приглушённым огням над клетками, зрители стали стекаться в шатёр на представление. И сейчас в зверинце никого уже нет. Можно пробраться на сеновал, зарыться в колкое сено и отдохнуть. Теперь не страшно, что меня могут прогнать.

У входа в сенник на низком табурете сидел Шарот и что-то то ли чистил, то ли чинил.

Большой. Даже сидя он возвышался горой. Пугающий.

Особенно после того, как заметив меня, он выпучил глаза и замер, молча раздувая ноздри.

Страх заворочался внутри, но ощущался глухо, словно сквозь вату. Вид орка был непривычен, и организм сигнализировал об опасности, вытягивая из памяти все известные мне факты об орках из фильмов: сильные, воинственные, беспощадные и кровожадные. И что лучшее, что можно сейчас сделать – это бежать и не оглядываться.

Но он ведь мне пока ничего не сделал, так?

Я попыталась успокоить себя воспоминанием истории про Зою, Чёрную вдову, паук который. Это опасное создание никого не покусало. И даже стало всеобщей любимицей. Это та самая Зоя, которая оккупировала в моём городе единственный нормально работающий банкомат, плотно заплетя паутиной щель для выдачи денег.

Люди поначалу волновались, возмущались, писали учёным и гневные посты в интернете. Но убить «животину» никто не решался. Одни боялись, а вторым паучиху было жалко. В том, что это самка, не сомневался никто.

Ибо: «Токмо баба может захватить деньговыдающую машину и с упорством конченой вражины больше месяца не сдавать позиций».

Раз в день к банкомату наведывался какой-нибудь «засланный казачок», удостоверялся в отличном самочувствии Зои, фотографировал её и отчитывался в городском сообществе в соцсетях. Так постепенно Чёрная вдова сделалась всеобщей любимицей. Пугающей, смертельно – опасной, но всё-таки.

Может быть, так бы она и жила до зимы припеваючи – сыта, любима и на куче бабла. Пока однажды к банкомату не подъехал грузовик. Брутальные молодчики, обряженные в спецовку в тон цветам символики банка, потоптались-потоптались возле аппарата, поворчали что-то про «Тмутаракань и деревенщин, не слезших с пальм и неспособных пользоваться чем-то сложнее палки-копалки». Да и демонтировали эту шайтан-машину.

Вместо банкомата они оставили на стене разъяснительную записку, де:

«В связи с тем, что аппаратом за два месяца никто не воспользовался, банк находит нерентабельным его содержание», – и далее по тексту в том же духе.

Зою молодчики то ли не заметили, то ли паучиха благоразумно успела спрятаться внутрь аппарата, но факт остаётся фактом – Зоя пропала.

Город скорбел по ней неделю. На то место кто-то притащил свечи, цветы и расписал стену краской из баллончика: «Зоя, мы тебя не забудем! Ты в наших сердцах навсегда! Помним, любим, скорбим».

Когда возмущённый творящимся беспределом у входа в свой магазин владелец направил претензию в адрес банка, в город прибыл какой-то весьма солидный дядька.

Посетив место происшествия, высокопоставленный господин с брезгливо сморщенной мойкой оглядел свечи-цветы-надпись и решил, что здесь имеет место быть беспросветная темнота в разумах провинциалов.

А именно – языческое поклонение деньговыдающей машине.

Солидный дядька презрительно цыкнул: «Психи», залез в свою длинную, похожую на кишку, машину и укатил обратно в свою сияющую учёными умами даль. Такая вот история Зои, страшного паука, Чёрная вдова который.

А тут? Всего лишь орк. К тому же неядовитый. Наверное. Да, большой. Да, серо-зелёный. И что?

«В чём-то даже на моего первого мужа похож, Стасяна. Тот тоже всё железо тягал, чтобы мышцы буграми были. Здоровенный, как бык. А по сути – большой инфантильный ребёнок. Хотя чего ещё ждать от мужиков в городе, где на каждого из них приходится по семь – десять баб? И это если брать только тех, кому от восемнадцати до тридцати лет. Младше или старше статистика в расчёт не принимала. Они шли пачками вкупе, как в магазине, по акции», – подумала я и перестала бояться орка.

Я достала из-за пазухи последнюю плюшку, припрятанную от Илигана, и вложила её в ладонь неподвижного орка. Окончательно оборзев, похлопала его по плечу, мол, не бзди, клыкастенький, пока я рядом, никакие зомбаки тебе не страшны.

Шарот удивлённо моргнул, посмотрел сначала на плюшку, потом опять на меня.

Я улыбнулась ему, махнула рукой – давай бывай, и внаглую полезла на стог в сенник. На вершине просто рухнула навзничь, даже не пытаясь раздеться и закопаться. Всё, силы кончились. Можете хоть живьём жрать меня, даже мычать не буду. Я только прикрыла глаза и сразу провалилась в темноту, будто меня рубильником вырубили.

А потом мне стало так хорошо, что аж плохо.

Ладно, вру. На самом деле я чувствовала себя препаршиво. Будто окончательно и безвозвратно пытаюсь отдать концы. Меня то поджаривало, то замораживало. И я в поисках тепла зарывалась в сено с головой. Чтобы тут же гусеницей вылезти обратно от удушающего зноя. Я металась в бреду и плыла по ледяной пустыне, чувствуя, как покрываются льдом внутренности. То сгорала в огне, охватывающем всё вокруг. Жар от огня потоком вливался в нос, рот и жидким пламенем сжигал лёгкие.

«Какое счастье, – раздумывала я, когда болезнь выпускала меня на мгновение из своей хватки, прежде чем снова скрутить ещё сильнее. – Сейчас я умру. И, надеюсь, теперь уже никто не выдернет меня из Межпространства. А если выдернет, я лично ему рога посшибаю, недоучка фигов. Какого лешего?! Может быть, мне там было хорошо, а он… А-а, ладно, не помню, как там. Но, думаю, место, где не нужно бежать на работу в трёхсменку, по определению не может быть плохим. Нужно чуть-чуть потерпеть, а потом придут беленькие кудрявенькие ангелочки и унесут… А куда унесут?.. Ой, да без разницы. Куда следует, туда и унесут».

Но вместо ангелочков пришёл кто-то большой и тёмный. Он накрыл моё лицо ладонью, и я поняла, что жар, от которого никак не могу укрыться, источаю я сама. И эти раздражающие звуки тарахтящего и свистящего старого генератора тоже. Этот неизвестный сгрёб меня в охапку, прижал к своей груди и поволок куда-то.

Ого, жёсткий какой! Прямо, как скала…

Я с трудом повернула голову и разлепила глаза. Квадратная челюсть, раздувающиеся ноздри и ослепительно яркий свет, бьющий по нервам.

«Шаротик, ты ли это? Знаешь, с этого ракурса ты выглядишь ещё страшнее, не показывай никому. Какие у меня странные глюки…».

Орк куда-то притащил меня, раздел и принялся мыть. Это-то я потом уже поняла.

Но в тот момент я думала, что он хочет меня утопить. Сопротивляться не стала. И даже честно пыталась утопиться сама. Целых три раза. Но рука Шарота безжалостно тут же доставала меня из воды.

Когда он принялся вытирать меня, в мою больную голову взбрело, что он хочет меня съесть. Я своим плывущим сознанием пыталась угадать, будет ли он меня варить, жарить или так сожрёт. Дальше мне привиделись красно-зелёные черти, которые помогали делать ставки. Причём они никак не могли определиться, красные они или всё-таки зелёные, и часто меняли цвет.

Я и двое красных чертей сошлись на том, что сожрёт сырой. Потому что свежее по-любому полезнее, а ему для мышц протеин нужен. Один зелёный голосовал за сковородку. А один беленький кудрявый и с крылышками – за то, что сварит. Потом он поменял мнение и стал топить за «отпустит с миром».

После этого мы с ребятами его прогнали, ибо нефиг мухлевать, такого варианта вообще не было.

Шарот тем временем замотал меня в какую-то ткань и положил на что-то жёсткое и бескрайнее. Я попыталась вспомнить, в каком случае мясо промокается салфеткой – перед тем как жарить или есть сырым? Потому что сушить, а потом мочить в кипятке – это как-то нелогично.

Двое моих зелёных чертей покрутили пальцами у виска и переметнулись к третьему, красному. Который с упрёком заметил, что мне должно быть виднее, коли уж из нас всех именно я была три раза замужем.

На что я заметила, что кормила своих бывших муженьков исправно. Просто кое-кого совсем недавно размазало по дороге, и эта информация осталась на асфальте, вместе с остальными кулинарными записями.

Потом к нам присоединился ещё один рогатый, и мои мелкие подтвердили, что он здесь босс.

– Не померла ещё? – поинтересовался «главнюк» у Шарота. – Чего девчонку мучить? Сейчас развоплощу её, и дело с концом. Скормишь её труп Дарку.

Он положил ладонь мне на голову и протяжно завыл:

– Изы-ыди-и… ворвись в дезну, из которой ты присни-ила-ась!

Черти аплодировали ему стоя.

Орк что-то пробурчал «главнюку», тот пожал плечами и недовольно фыркнул:

– Ну, и возись с ней сам! Всё равно помрёт, так какая разница?

Но орк мягко направил его в сторону двери.

«Шаро-оти-ик… – я готова была разреветься от нахлынувших чувств благодарности и нежности. – Мой геро-о-ой!.. Я за тебя замуж выйду-у-у…»

Красный совсем нетактично напомнил мне, что я клятвенно пообещала больше туда не ходить. А именно – в замуж. Ровнёхонько после третьего мужа, Лёхи. Когда поняла, что в ЗАГС стала шастать, как в магазин за хлебушком. То бишь без огонька и задоринки.

Я ответила, что этой самой задоринки у меня не было и в первые три раза. Так что четвёртый ничего не поменяет. Кроме того, Шарот заслужил награду. Потому что первый, кто сделал мне завтрак.

Зелёный фыркнул, что награда в виде меня – вещь крайне сомнительная. Увещевал пожалеть и оставить в покое клыкастого. Я хотела всечь этому наглецу, но ткань опутывала руки, поэтому я в него просто плюнула.

Зелёный обиделся. Пообещал закрыть передо мной ворота Пекла и не впустить на клёвую вечеринку. И лично отпинать к воротам в Рай, где из развлечений – только тоскливый вой херувимов.

Красный заметил, что в Рай меня тоже не пустят, потому что я плохо относилась к своим мужьям. Я возмутилась:

«Всё ложь и сплетни завистливых старых дев! Любой, хоть сейчас прямо на костре, подтвердит, что я была ответственным заводчиком. Кормила три раза в день, стирала и регулярно гладила. В разных местах и не горячим утюгом, прошу заметить».

Но черти смотрели на меня с таким немым укором, что стало стыдно, и я пообещала в «замуж» больше ни-ни.

Торжественно поклялась сожрать свой паспорт, если снова попутает нечистая.

Ребята дружно заверили, что все три раза они тогда вообще ни при чём были.

Я поверила.

Синий укорил, что мне вообще грех жаловаться, потому что никто не подталкивал меня идти на «Стань богатым и успешным, первое занятие бесплатно». Где я и остальные страждущие под контролем коуча составили список желаний на листе формата А4, минимально от пятидесяти пунктов и первым обязательно: «Хочу выйти из зоны комфорта».

Что он лично оттащил мой список в организацию исполнения желаний, где тот выиграл конкурс как самый креативный и стал исполняться вне очереди.

Потому что я единственная, кто смог выдавить из себя минимальное количество желаний. У остальных он заканчивался на третьем пункте – «Хочу много денЯг». Вторым шло – «Хочу мужа богатого-красивого».

Я подтвердила, что пункт про мужа у меня, и правда, отсутствовал. Потому что за три брака смогла, наконец-таки, уяснить главное – я люблю деньги, деньги любят меня (наверное), и мужик тут явно третий лишний.

Остальные же пункты писала вообще от балды, ради количества. Сказано же было – от пятидесяти желаний, а время бесплатного занятия подходило к концу.

Вот и пулемётила абы что.

Попросила напомнить, что там было. Но синий ехидненько похихикал что-то насчёт, за что боролась, на то и напоролась. И с наигранной заботой осведомился, не принести ли мне черпак побольше, чтобы удобнее хлебать было.

Я хотела отвесить ему леща, но Шарот напоил меня какой-то дрянью, и я стала проваливаться в сон.

С удивлением размышляя, а откуда взялся синий? Его же с нами сначала вроде не было…