Читать книгу Одиночество смелых - Roberto Saviano - Страница 8

Странно снова, шесть лет спустя, чувствовать холод лезвия, прижатого к горлу. На этот раз никто ему ножом не угрожает. Но ощущения почти не отличаются. Фальконе откидывается на спинку кресла, поднимает глаза к потолку. От начальника «притона» его отделяет немного бетона и несколько досок. Может быть, если прислушаться, он даже различит его шаги.

Почему Пиццилло решил возвысить голос именно сейчас? Эта история продолжается уже как минимум пару лет – ведется финансовая проверка счетов и сберегательных книжек, у директоров банков постоянно запрашивают документацию. Очень часто от этих запросов не то чтобы уклоняются, но игнорируют их, отписываются при помощи адвокатов, затягивают дело до тех пор, пока следователи лично не идут в отделения банков, и такое уже не раз бывало, чтобы освежить память слишком занятым директорам.

Единственное объяснение – он выбрал правильный путь. Расследование дошло до точки, и эта точка белым воротничкам не нравится. Они в этой точке оказываются под давлением. Поэтому реагируют быстро и конкретно, пытаясь перенести хотя бы часть этого давления на генпрокурора. А он, в свою очередь, отыгрывается на подчиненных.

Документы по делу братьев Розарио и Винченцо Спатола попали в руки Фальконе два года назад, и он сразу же понял, как – в особенности первый из них – важен для местной экономики. Розарио, с семидесятых годов один из крупнейших сицилийских налогоплательщиков. И подумать только, что свою предпринимательскую карьеру он начал после войны, еще парнишкой, когда стал разносчиком молока в Удиторе, своем квартале. Тогда-то и возникли первые трения с законом: Розарио Спатола разбавил водой партию молока, предназначавшуюся для продажи на черном рынке. Так сказать, многообещающий молодой человек. Сегодня Розарио Спатола – один из самых влиятельных застройщиков во всей Сицилии: в его компании работают четыреста человек, а он сам постоянно перемещается между Палермо и Соединенными Штатами.

Кроме того, Спатола (носит парик, темный пиджак, элегантные галстуки) – постоянный посетитель прокуратуры Палермо, уже с конца семидесятых следователи пытаются пролить свет на его деятельность, добыть хоть крупицу правды, получить от него хоть малейшее признание. Его родственники и деловые партнеры прекрасно известны по обе стороны океана. Их зовут Гамбино, Ди Маджо, Индзерилло, Бонтате, Мангано, у них итало-американские имена, такие как Джон Иджитто, Джеральд Кастальдо, Ричард Чефалу, и прозвища – например, Фрэнки-бой. Всего несколько месяцев назад Спатола организовал прием по случаю выборов в честь министра обороны Аттилио Руффини от Христианско-демократической партии, призывая всех присутствующих «голосовать и заставлять голосовать за нашего друга на европейских выборах».

Но сейчас эта история рискует отойти на второй план. Имя Розарио Спатолы прочно связано с именем банкира Микеле Синдоны. Журнал «Тайм» назвал его «самым успешным итальянцем после Муссолини», председатель Совета министров Джулио Андреотти – «спасителем лиры», а американский посол Джон Вольпе – «человеком года», при этом его имя встречается в том же деле, что и имя Спатолы. Это если не считать лжеограбления, которое он, кажется, инсценировал после того, как его «Фрэнклин Бэнк» признали неплатежеспособным из-за преднамеренного банкротства. Благодаря Синдоне, хорошему знакомому Папы Пия VI и владельцу частного банка, с которым в 1969-м вступил в ассоциацию Банк Ватикана, семейства Бонтате, Спатола и Индзерилло вложили «грязные» деньги в компании по финансам и недвижимости путем цепочки операций во Флориде и на острове Аруба.

Процесс братьев Спатола – настоящая банка с червяками, это запутаннейшая сеть имен, мафиозных кланов и масонских лож, которые берут начало на Сицилии, но простираются очень далеко, и одно ясно сразу: кто туда влезет – погибнет. Это случилось с Джорджо Амбросоли, уполномоченным по ликвидации компании, который расследовал финансовую деятельность Синдоны, и с прокурором Гаэтано Костой. На креслах в суде Палермо можно крестики ставить, отмечая тех, кто погиб, едва успев занять их. Есть суд живых, которые пытаются – сбиваясь и путаясь, в кругу виртуозных, все забывающих волокитчиков – вершить правосудие. И есть суд мертвых, которые этого правосудия еще не добились.