Читать книгу Ход шашечной лисы. Роман про шашки, деньги, два пути - Саша Игин - Страница 4

Зеркало в раздевалке отражало не Васюшу, а Василису. Высокую, строгую девушку с влажными от пота темными волосами, собранными в тугой «конский хвост». В глазах, обычно ярко-зеленых, сейчас плескалось свинцовое море. На ладони лежала холодная, плоская медаль. Серебряная. Опять.

«Василисочка, подойди сюда!»

Она вздрогнула. В отражении за ее спиной возникло другое лицо – узкое, острое, с вечно прищуренными глазами охотника. Тренер. Михаил Аркадьевич. Он не называл ее «лисой» вслух, но это прозвище висело в воздухе с тех самых пор, как она, пятнадцатилетняя, провела знаменитую комбинацию с двойной жертвой на краю доски. «Хитрая, как лиса», – сказал тогда комментатор. Михаил Аркадьевич усмехнулся, а после добавил: «Лисы выигрывают, а не просто красиво играют».

«Я подхожу», – голос прозвучал хрипло. Она сунула медаль в глубину рюкзака, будто пряча улику.

В коридоре пахло лаком для паркета и старыми книгами. Михаил Аркадьевич прислонился к стене, изучая протокол.

«Анализ покажешь завтра в десять. Без опозданий. Сегодня…» Он, наконец, поднял на нее взгляд. В его глазах не было гнева. Была усталая, леденящая досада. «Сегодня ты даже не боролась в эндшпиле. Отдала пешку, как первогодка. Что это было, Василиса? Страх?»

Она молчала. Слова «боюсь проиграть» звучали бы здесь как насмешка. Она уже проиграла. Опять. Проиграла Насте Крючковой, коренастой блондинке с кукольным лицом и железной логикой, которая после победы просто кивнула, не глядя, и пошла к своему тренеру-отцу. У Настены были две золотых и одна бронзовая медаль с российских первенств. У Василисы – коллекция серебра. Разнообразного: тусклого, полированного, с синей ленточкой, с красной. Музей вторых мест.

«У тебя талант. Больше, чем у Крючковой. Но талант – это сырье. Чемпионами становятся здесь», – он ткнул себя пальцем в висок. – «А у тебя, я вижу, барьер. Стеклянная стена. Ты упираешься в нее лбом и замираешь. Превращаешься не в хищницу, а в… в кролика перед удавом. Позор».

Он говорил негромко, но каждое слово било точно в незащищенное место, как отточенный шашечный удар с фланга.

«Я попробую…» – начала она.

«На „попробую“ супа не наваришь. И чемпионом не станешь. Едешь домой?»

Она кивнула.

«Передай родителям, что анализ жду к утру. И что мы работаем. Усиленно».

Родители ждали в машине. Мать, увидев ее лицо, сразу прикусила губу и отвернулась к окну. Отец завел мотор.

«Ну что?» – спросил он после пяти минут гробового молчания.

«Второе», – выдавила Василиса, глядя, как за окном плывут огни чужого, равнодушного города.

Вздох отца был красноречивее любой тирады. Разочарование, замешанное на усталости. Они вложили в нее столько: частые тренировочные лагеря, поездки на турниры, дорогую компьютерную программу для анализа. Отец, инженер, сам когда-то кандидатом в мастера был, для него шашки – это система, алгоритм. Проигрыш – сбой в программе. А сбои ищут и устраняют. Но этот сбой был фатальным, повторяющимся. Неисправимым.

«Надо больше работать над эндшпилем», – сказал он наконец, строго. «Михаил Аркадьевич прав. Ты сдаешь позиции, которые надо вытягивать».

«Я не сдаю!» – вспыхнула она. «Я просто… ошибаюсь».

«В самый ответственный момент», – тихо добавила мать, все еще глядя в окно. В ее голосе не было злобы. Была горечь. Горечь матери, которая видела, как ее девочка каждый раз подходит к самой вершине и обрывается вниз. Которая боялась, что эти падения оставят шрамы на всю жизнь.

Дома пахло пирогом, который теперь никто не хотел есть. Василиса заперлась в комнате. Достала медаль, положила на стол рядом с другими – пятью серебряными дисками. Они лежали холодным, невысказанным упреком. Она включила ноутбук. В группе чата «Русские шашки | Юниоры» уже гудело.

«Ну что, Лиса, опять хвост прижала?» – написал кто-то под ником «Король эндшпиля».

«Зато красиво проигрывает! Картинно!» – добавила другая.

«Вечная вторая Василиса. Уже бренд».

«Может, перейти в бридж? Там серебро тоже ценится».

Она резко выключила ноут. В тишине зазвонил телефон. Васюша. Звонила подруга детства Лера, не из шашечного мира.

«Вась, привет! Как там?»

«Нормально», – голос снова подвел, сдавшись на полпути.

Пауза. Лера все поняла.

«Опять… серебро?»

«Да».

«Ну… это же тоже круто! Второе место в России!»

«Это первое среди проигравших», – прошептала Василиса и положила трубку.

Она подошла к полке, сняла старую деревянную доску, подаренную дедом. Черные клетки были стерты от частых прикосновений. Здесь, в тишине своей комнаты, она была сильна. Здесь не было взглядов тренера, молчания родителей, шепота за спиной. Она расставила шашки, повторила ту самую роковую позицию из финальной партии.

Белые. Ее цвет. У Настены был перевес в одну пешку, но позиция – ничейная, держаться можно. Нужно было строить оборону, тянуть, изматывать. А она… она увидела призрачный шанс на контратаку. Красивую, виртуозную. И ринулась в нее, как в омут. И проиграла. Не из-за слабой техники. Из-за жадности. Из-за отчаянного, внутреннего крика: «Хочу не отбиться! Хочу победить!» Крика, который ослепил ее и заставил забыть про осторожность.

Она уронила голову на сложенные на доске руки. Доска пахла старым деревом и пылью. «Шашечная лиса». Лисы осторожны. Лисы расчетливы. А она? Она была каким-то странным, ущербным существом: наполовину лиса с изощренной тактикой, наполовину – загнанный зверек, бросающийся в самоубийственную атаку от страха.

Психологический груз «вечной второй» – это не просто обидная фраза. Это панцирь, который с каждым разом становится тяжелее. Это знание, что о тебе говорят: «А, это та, которая всегда вторая». Это ожидание провала в самой глубине души, которое, как червь, подтачивает уверенность в самый ответственный момент. Это предательство собственного тела: пальцы холодеют, в висках стучит, а в голове вместо четких вариантов – белый шум паники.

Она подняла глаза. В зеркале над столом снова смотрела на нее Василиса. Не Васюша, не Василисочка. А Василиса с серебряным грузом на шее и непробиваемым, загадочным барьером внутри. Барьером между талантом и победой. Между тем, кто она есть, и тем, кем ее хотят видеть.

Она медленно смахнула шашки в коробку. Звякнули только серебряные медали на столе. Завтра будет анализ. Упражнения. Нотация ошибок. Давление. Но сейчас, в этой тишине, она впервые задала себе не тактический, а страшный, взрослый вопрос: а что, если этот барьер – и есть она сама? И что тогда?

Глава закрылась. Турнир – закончился. А игра – нет. Она только начиналась. И противником в ней была она сама.