Читать книгу Муассанитовая вдова - Селина Катрин - Страница 8

«Я только посмотрю. В крайнем случае, выкуплю, накормлю и отпущу… А что с ним будет дальше – меня не касается. Не заставит же меня никто держать его при себе…»

Эти слова я говорила себе как мантру, пока собиралась с утра, пока продиралась сквозь разношёрстную толпу спешащих оентальцев и пока щурилась и сопоставляла загогулины с визитки с рунами на фасадах домов в самой густонаселённой части города. Эту фразу я мысленно повторила себе в сотый раз, когда молча протянула пластиковую карточку худому долговязому типу, представившемуся маэстро душ и желаний. Если бы не точно такой же медный оттенок волос, то ни за что бы не поверила, что эта неприятная личность имеет что-то общее с тем маэстро-пухляком, у которого мне довелось побывать в гостях вчера: слишком надменное выражение лица, брезгливо опущенные уголки губ, некрасивые узловатые пальцы. Шарфик из искусственного шёлка, обмотанный вокруг тощей цыплячьей шеи. А может, я заранее враждебно отнеслась к незнакомцу из-за знания, что он взял оплату живым товаром? Не знаю.

– Где он? – коротко бросила без излишних расшаркиваний.

– В сарае, – как нечто само собой разумеющееся ответил дылда-маэстро, указав на полусгнившую постройку на противоположном конце участка.

«Действительно, Селеста, ты же не думала, что такой тип мог поселить раба в своём доме», – мысленно себя упрекнула, когда рассмотрела и новенькую мембранную крышу, защищающую от кислотных дождей, и отличные стеклопакеты с плёнкой-хамелеоном, способной отсеять лишний солнечный свет. Не чета цваргским, но гораздо лучше, чем половина из того, что вставлено в рамы на Оентале.

Проржавевшие половицы сарая натужно-жалобно скрипнули под ногами. Дверь, открывшаяся лишь со второй попытки (я побоялась дёргать её в первый раз сильнее, чтобы не оторвать), с ужасным душераздирающим скрежетом всё-таки отошла в сторону и обнажила тёмный провал. В нос ударил резкий запах затхлой сырости, горькой полынной травы, мха и плесени. Помещение встретило тишиной. Настороженной и бесцветной.

– Где он? – повторила, чувствуя себя глупым плеером с заевшей флеш-картой.

– Так вон же он, валяется в углу, – раздался голос маэстро где-то позади, но я его уже не слушала, так как взгляд сам собой прикипел к вороху тряпья.

Сердце болезненно сжалось. Среди груды ветоши определённо кто-то лежал. Рваные и сиплые вдохи теребили влажный кусок холстины с торчащими из неё, как облезлые хвосты крыс, лоскутами. Шагнула ближе, всматриваясь в сумрак помещения и очертания лежащего под всем этим рваньем. Это совершенно точно был гуманоид. Не животное, не рептилоид или октопотроид, с которыми много лет назад воевал Цварг, – разумный гуманоид с двумя руками и ногами… Гадливо-удушливое чувство подкатило к горлу едким колючим комком. Резко сдавило живот, спазмом скрутило внутренности, сердце ухнуло куда-то в пятки, а вместе с ним я буквально рухнула на колени и торопливо откинула мерзкую тряпку подальше.

– Госпожа, что вы делаете?! Тут же грязь и ржавчина! Ваша одежда!.. – послышалось со стороны входа, но я лишь гневно шикнула.

Сквозь прорехи в лохмотьях взору открылась покрытая шрамами и язвами мужская обнажённая грудь, впалый живот и торчащие рёбра, как будто раба морили голодом как минимум полгода. На него было физически больно смотреть, внезапно заслезились глаза. На руках висели увесистые и на удивление современные магнитные наручники таноржского производства, которые активировались лишь тогда, когда преступник совершал попытку к бегству. В таком случае они притягивали кисти друг к другу и даже могли послать ощутимый электрический разряд, за что их прозвали успокоителями. В случае если преступник по каким-либо причинам умирал, наручники самостоятельно распадались на полузвенья. Сейчас успокоители тускло светились бледно-голубым светом, обозначая, что пульс у раба всё-таки есть.

Шею незнакомца рассмотреть не удалось из-за странной скрюченной позы её владельца, зато в полутьме сарая виднелось заросшее щетиной лицо, блестящий от пота высокий лоб, лихорадочно бегающие под закрытыми веками белки глаз и длинные спутанные волосы. Настолько засаленные, что нельзя было даже толком сказать, блондин это или брюнет. А может, и вовсе какой-нибудь смесок орша и миттара с изумрудными или фиолетовыми волосами, кто его знает?

– Он старый? Что за раса?

«Какая разница, какой он расы, Селеста? Он же явно страдает… Не должен ни один гуманоид жить в настолько ужасных условиях…»

– Да космос его знает. И возраст, и расу… – протянул продавец брезгливо. – В документах этого не было. Ублюдок чей-нибудь. Вообще на человека смахивает, только с рогами. Ха, наверное, его бывшая ему наставила рога, вот они у него и выросли!

Маэстро разразился противным визгливым смехом над собственной шуткой, сочтя её остроумной, а я вздрогнула и вновь перевела взгляд на голову раба. Действительно, рога. Как я сразу их не заметила? Но на органы восприятия колебаний цваргов не похожи… Тревога осела тонкой паутиной на подсознание, горькой пилюлей растворилась под языком. Фантомно заныли виски и затылок.

«Я найду тебя, Селеста, чего бы это ни стоило…»

Цварг или нет?

У мужчин моей расы рога чёрные, лоснящиеся, витые, а тут окостенелые, светло-коричневые. И, несмотря на многочисленные язвы, цвет кожи как у захухри или таноржца. Да и хвоста со смертоносным шипом нет. Нет же?

Взгляд зарыскал по лохмотьям незнакомца, пытаясь отыскать пятую конечность, которой гордились все цварги.

– Госпожа, да зачем он вам? – вновь обратился долговязый тип, явно испытывая беспокойство. – Вы такая маленькая и хрупкая, вам нужен настоящий защитник. Возьмите лучше профессионального контрактника. У меня такие замечательные экземпляры есть! Пойдёмте, покажу!

Маэстро шагнул внутрь, к клиентке, предпочитающей сидеть в дорогом платье на грязном полу, и настойчиво-аккуратно потянул меня за локоть. В этот момент с губ раба сорвался еле слышный сиплый хрип, а на меня нахлынула неожиданная злость на саму себя. Какая разница, цварг это или нет?

– Вы маэстро душ и желаний или кто?! – зашипела я, выдергивая локоть из цепкого захвата мужчины. – Я сразу обозначила, что пришла за этим… за ним, короче. – Решительно мотнула головой в сторону тряпья и внезапно встретилась с серьёзным блестящим взглядом серых глаз.

На миг несчастный широко распахнул глаза, внимательно на меня посмотрел и вновь провалился в небытие.

– Отдайте его мне!

Аюр, кажется, так звали этого маэстро с подмоченной репутацией, нахмурился и сложил длинные худые кисти на груди.

– Госпожа Леста, я действительно не думаю, что вам нужен этот… будущий труп. Посмотрите на него – не сегодня-завтра издохнет. А если очухается, то ещё и бросаться на вас станет. Как вы его дрессировать-то будете? Он же совсем дикий! Видите наручники? Мне прямо в них его и отдали, а если уж те гуманоиды на такие дорогие штуки расщедрились, то это точно преступник. Давайте всё-таки…

– Нет.

Звук собственного голоса – резкого и бескомпромиссного – плетью стегнул натянутые нервы. Я в упор посмотрела на маэстро. То, что меня отговаривали от приобретения полуконтрактника, лишь подтолкнуло иррациональное желание добиться для него свободы чего бы это ни стоило. Я порылась в кармане и протянула два секкера долговязому маэстро. Аюр молниеносно вытянул руку и сгрёб монеты.

– Это залог за раба, да? А остальное когда заплатите?

– Это за аренду носилок на гравитационной подушке, – хмуро бросила, поднимаясь с колен. – Как-то же я должна доставить свою покупку до дома. Погрузите его аккуратно, – я сакцентировала внимание долговязого на последнем слове. – Документы подготовьте, я забираю его прямо сейчас.

– А как же оплата за полуконтрактника?! – Голос возмущённого работорговца сорвался на фальцет.

– Вы сами сказали, что он умрёт, так? Неужели вам нужны проблемы с местными властями? Если вы сейчас же оформите все документы на меня, то это будет уже не ваша головная боль, – вкрадчиво произнесла, наблюдая за мимикой маэстро.

Конечно, у меня ещё оставался жемчужный браслет, но тратить последнее украшение на умирающего раба, при том что дядя этого типа чуть ли не со слезами на глазах уговаривал меня забрать «смертника», не хотелось. Однако долговязый не выглядел счастливым. Отнюдь.

– А может, выкарабкается и не умрёт, – неохотно буркнул Аюр. – И вообще, это живой товар.

Я бросила взгляд на раба в беспамятстве. Омерзительный запах, плесневелые тряпки, язвы по всему телу… ужас. Ну нет, так я его здесь не оставлю, это уже дело принципа. Даже если он умрёт, то умрёт свободным.

– Снимите с него успокоители, вот вам и будет оплата полуконтрактника. Они стоят дороже, чем его жизнь на текущий момент.

– Вы издеваетесь?!

Если я думала, что маэстро уже испытал весь спектр эмоций относительно продажи пленника несколько минут назад, то явно ошиблась. Лицо рыжего торговца побледнело, как снег в горах Цварга, а руки задрожали, не то от негодования, не то от страха, не то от всего вместе взятого.

– Вы действительно предлагаете снять с него наручники? Вы вообще слышали, что я сказал?! Им заплатили мне уже в наручниках. Посмотрите на его рост и ширину плеч! Да даже в таком полудохлом виде он крупнее вас раза в два! И меня тоже! А дальше что будет? Если он придёт в себя? Это же опасный преступник! У него с головой не всё в порядке! Успокоители – единственная вещь, с помощью которой его можно сдерживать, если он разбуянится! Как вы его контролировать будете?! Вы понимаете, что ваше убийство на меня повесят?!

Я сложила руки на груди. Почему-то мысль о собственном убийстве не всколыхнула в душе ни единой струны тревоги. Вообще никакой. Меня, вдову Гю-Эль, убить?! Да то, что отравой во многих Мирах считается, для чистокровной цваргини – максимум лёгкое несварение желудка. Опять же, это внешне я слабая и беззащитная человеческая девушка с Захрана, но повышенную плотность мышечной ткани и ускоренную регенерацию никто не отменял. Всё, что я сейчас испытывала – бесконечную жалость к существу, которое умирало связанным в груде грязных тряпок. Дядя этого маэстро обмолвился, что раб пытался свести счеты с жизнью как мог. Гуманоиды, которые настолько отчаялись, не станут нападать на других. Не станут – и всё тут. Вот возвращения на родину и брака с Лацосте я боялась, цваргов в чёрных одеждах тоже, оказаться под очередным ментальным воздействием… много чего боялась, но раба в углу сарая – нет.

– Именно поэтому я подпишу все бумаги прямо сейчас, – жёстко произнесла, буравя взглядом начинающего маэстро душ и желаний. – Вы дадите мне аэроносилки, и мы выйдем через задний ход. Никто ни о чём не узнает, даю слово. Успокоители оставите себе сразу после подписания договора в качестве оплаты. Вы сможете их выгодно перепродать с ближайшим торговым рейсом на Оенталь. Посмотрите, вы остаётесь кругом только в плюсе. Если раб меня убьёт, то с вами его уже никто связать не сможет, потому что по бумагам он будет полностью моим.

Неполную минуту мы мерились тяжёлыми взглядами. Я видела, что Аюр сомневается. Он скрежетал зубами, двигая узким острым подбородком влево-вправо, и нервно поправлял платок. Он и хотел бы мне продать полуконтрактника, но что-то его сдерживало. И лишь когда из угла послышался надсадный хриплый кашель, мужчина поморщился:

– Ладно, сейчас всё подготовлю.

Я не могла поверить, что переспорила упрямого маэстро, ни когда взяла в руки документ, ни когда с раба сняли наручники, ни даже тогда, когда тело раба погрузили на носилки. Внутри всё дрожало, как перетянутая струна на скрипке, готовая лопнуть в любой миг.

***

Льерт Кассэль

Хотелось умереть. Вселенная! Как же давно хотелось просто умереть…

Каждый швархов день я мечтал, чтобы меня убила радиация на рудниках на том дрянном астероиде, затем – чтобы забили насмерть пираты, а позднее, когда меня перепродали какому-то типу в качестве бесплатной рабочей силы – чтобы доконал электрический разряд таноржских наручников. Но треклятая врождённая регенерация не давала. Я ненавидел себя, свою сущность, свой организм. Проклятое сердце билось изо дня в день и никак не могло поддаться уговорам просто остановиться.

Ненависть к себе ядовитым цветком расцвела в день смерти Фьённы, залезла в грудь, отравила артерии и вены, парализовала волю. Часы сливались в дни, дни в недели, недели в годы… Время неслось широкой полноводной рекой, и я давно потерял ему счёт, потому что жил в невыносимой агонии. Что бы я ни делал, болезненный образ Фьённы постоянно маячил перед глазами. Я даже не столько жил, сколько существовал. Стоило заснуть – и он снова всплывал, мучительно терзая память и совесть. Она смотрела на меня, прижимая к груди окровавленные запястья. Кровь была повсюду… Тот день навсегда отпечатался в памяти алым цветом. Всю рубку шлюпки залило её кровью. Огромные глаза смотрели на меня с укоризной и отчаянием.

«Льерт, умоляю…»

Её полные боли последние слова раздавались то набатным колоколом, то еле слышным шёпотом всякий раз, когда я засыпал. Когда просыпался. Когда работал на каменоломнях. Когда сносил удары плетью пиратов. Когда мне ампутировали хвост…

Заслужил.

Волею судьбы меня забросило на какую-то полуаграрную планету к мужчине по имени Аюр, который назвал себя странным словосочетанием «маэстро душ и желаний». Каким-то непостижимым образом он практически сразу понял, что я не прочь умереть, и предложил сделку. Сделка меня устраивала, так как я чувствовал, что в ходе его эксперимента наконец-то смогу уйти из этого мира.

Реальность плыла серыми пятнами, мерзким запахом плесени и затхлости, манила скорым освобождением от ненавистной жизни. Я даже частично порадовался, что моя смерть не будет совсем уж бездумной и напрасной, потому что Аюр объяснил, что это может помочь другим гуманоидам. Перед глазами замелькал калейдоскоп картинок и цветных мазков, тепло охватило всё тело, а потом я почувствовал тонкий аромат, увидел прекрасного светловолосого ангела и подумал: «Как странно. Наверное, кто-то перепутал врата рая и ада».