Читать книгу Последние дни Митридата - Сергей Анатольевич Шаповалов - Страница 5

Лишь только зорька позолотила степь, а безликая голова каменного идола на кургане осветилась первыми лучами, во все концы понеслись всадники. Вождь Азарион призывал старших воинов племени на совет.

Посреди просторного шатра, в очаге, сложенном из булыжников, жарко алели угли. Пол устилали пёстрые ковры. Высокий полог шатра из белого войлока поддерживал столб, украшенный разноцветными лентами.

Вождь Азарион восседал перед очагом. Могучий воин, чем-то напоминавший медведя. Чёрные длинные волосы с проседью стянуты на затылке в тяжёлый узел. Золотой обруч охватывал высокий гладкий лоб. Под густыми бровями внимательные тёмные глаза. Длинная борода заплетена в две косички. На концах подвешены золотые шарики.

За его спиной на мягком войлоке сидели старейшины племени: седобородые старцы. Некоторые ещё носили воинские пояса и кинжалы. По левую руку от вождя, гордо вздёрнув голову, восседал странный худой человек с пронзительным холодным взглядом. Посмотрит, словно в сердце куском льда ткнет. Его немолодое лицо было тщательно выбрито, что несвойственно степнякам. Длинная домотканая одежда с узором по краю напоминала женскую. Шапку он не носил. Седеющие волосы, густо смазанные жиром, заплетены в тугую косу. Тонкие узловатые пальцы перебирали короткие ивовые прутики. Этим странным человеком был прорицатель из клана энереев – жрецов богини Аргимпасы, людей неприкасаемых, вызывающих у степняков почтение и страх. Звали его Абиоз – Пьющий чистую воду. Справа от вождя, на месте почётного гостя, находился посланец Великого Рима, Марк Валерий. Посланец облачился в одежду степняка из грубо выделанной кожи, анаксириды, короткие сапоги и широкий боевой пояс. Но вместо меховой накидки на плечах его лежал пурпурный плащ легионера – сагум из плотной шерстяной материи. Плащ скрепляли серебряные фибулы в виде свернувшегося в клубок волков.

Бородатые степняки-воины входили в шатёр, приветствовали вождя низким поклоном, кланялись старейшинам и рассаживались на коврах. Слуги подносили им эллинские керамические блюда с мясом, кувшины с кислым кобыльим молоком и горячие отвары лесных ягод с мёдом. Все воины носили широкие боевые пояса с золотыми и бронзовыми бляхами – знак ксая. Чем богаче и затейливее украшен пояс, тем знатнее воин. У каждого короткий меч-акинак в чеканных ножнах. Акинак – особая гордость степняка. С помощью меча он не только сражался с врагами, но и общается с небесным покровителем – богом Савром. На украшение ножен не скупились: золотые обводы, серебряная чеканка, драгоценные каменья. На головах степняки носили островерхие меховые шапки, на ногах короткие сапоги из мягкой кожи.

Когда все приглашённые старшие воины собрались, и в шатре стало тесно, вождь произнёс краткую молитву богам, затем приказал привести своего сына Савага. Юноша вошёл в шатёр, поклонился вождю, поклонился воинам и поведал о схватке с племенем Серых Ястребов возле реки. Выслушав его, вождь Азарион попросил старших воинов высказать своё мнение.

– Это их дело: грабить торговцев или нет, – безразлично сказал один из степняков.

– Но они напали на нашем берегу, – возразил другой. – Тем самым нарушили уговор: не творить разбой в землях Быстрых Лис.

– У нас ещё есть договор с Боспором, – напомнил третий. – Мы должны охранять их торговые караваны.

– Но караван же отбили, – рассудил четвёртый. – Договор мы исполнили. Надо отправить всё добро обратно в Танаис или Пантикапей.

– А с клана Серых Ястребов потребовать платы за разбой. Не согласятся – напасть на них. Отбить табуны. Это – наше право! – горячился молодой крепкий воин.

– Серые Ястребы – наши соседи. С соседями надо жить в мире, – остудил его пыл вождь Азарион.

– Зачем нам соседи-разбойники? – ворчали степняки. – Если торговцы побоятся ходить через наши земли, мы потеряем выгоду. Эллины и персы хорошо платят за охрану караванов.

– Нынче, как никогда, мы нуждаемся в мирных соседях, – ответил на это вождь. – Я вас собрал не только для того, чтобы мой сын рассказал о разбое Серых Ястребов, но и предупредить: грядут тяжёлые времена.

– Что-то случилось? – забеспокоились воины. – Боги тебе послали знамение?

– Степь пришла в движение, – мрачно объявил Азарион. – Опять в стороне восхода неспокойно. Вновь за восточными горами племенам стало тесно. Могущественные кланы гонят более слабых на запад. Скоро волна кочевников докатится до наших земель. Нам надо быть готовыми. Если будем порознь с соседями – не выстоим. Сейчас необходимо объединиться с другими кланами, а не враждовать. С Серыми Ястребами надо решить спор полюбовно.

– Но и по договору придётся держать ответ перед боспорцами, – напомнил старый воин Аспандан.

– А не предадут ли нас Серые Ястребы, когда придут кочевники с востока? – усомнился другой воин. – Не надёжные они друзья.

– Прогнать их! – поддержали его.

– Правильно! Пусть убираются на север.

– Я вас услышал, – поднял ладонь Азарион.

– Как с боспорцами дело будем решать? – задал вопрос старый воин Аспандан.

Вождь обратился к старшему сыну:

– Кадзах, ты узнал, из какого города пришли торговцы?

– Нет, Сильнейший. Торговцы и охранники – все мертвы. Всех перебили.

Воины стали возмущаться: что за неслыханная жестокость? Зачем резать всех подряд? Степняки никогда так не поступали!

– Мы нашли только девчонку, – продолжал Кадзах, – но она не говорит на нашем языке. Спрашивали её на эллинском. Девчонка напугана, боится слова проронить.

– Так, приведите её, – потребовал вождь.

Дегиза втащила в шатёр пленницу. Та упиралась, плакала. Когда предстала перед толпой суровых бородатых степняков, чуть не упала в обморок. Увидев Савага, бросилась к юноше и вцепилась в него намертво.

– Саваг, – строго спросил вождь, – почему пленница ищет у тебя защиты?

– Не знаю, Сильнейший, но она постоянно за меня цепляется. Наверное, думает, что только я её могу защитить.

– Так успокой девчонку, – потребовал вождь Азарион и приказал позвать учёного эллина, Гектора. Может, он разговорит пленницу?

В шатёр вошёл высокий пожилой человек в одежде кочевника. Однако обликом он не походил на степняка: худой, длинноногий; светлая курчавая борода коротко подстрижена. Лоб высокий, взгляд рассеянный. Звали его Гектор. Как-то вождь Aзарион побывал с визитом у правителя города Керкинитида. Во время его посещения привезли рабов на продажу из Эллады. Рабы стоили дёшево. Римский проконсул Сулла разрушил Афины. Всех уцелевших жителей обратил в говорящую скотину. Но так, как степнякам не нужны рабы, Азариону предложили учёного афинянина, который смог бы обучать его детей различным наукам. Вождю понравилось предложение, и он купил Гектора. Афинянин жил свободно среди кочевников. Никто его не унижал и не называл невольником. Наоборот, его уважали, потому что он занимался с детьми, обучая их языкам, математике и географии. Иногда его приглашали на совет воинов, когда дело касалось переговоров с боспорцами. Афинянин знал все тонкости подлого нрава торговцев и частенько подсказывал вождю, как правильно поступить. Гектор смирился со своей судьбой. Он прекрасно осознавал, что остаток дней проведёт далеко от любимой Эллады, среди северных племён. По образу жизни он ничем уже не отличался от степняков, но в душе оставался верен своим богам и своим идеалам.

– Звал меня, о Сильнейший? – поклонился афинянин.

– Помоги нам с этим ребёнком. Успокой её и спроси: откуда она, из какого народа, кто её отец? – приказал вождь, указывая на девочку.

Гектор подошёл к пленнице, ласково улыбнулся. Девочка перестала дрожать.

– Не бойся, – сказал афинянин по-эллински. – Тебе ничего не грозит. Видишь, я не кочевник, я – афинянин, и живу здесь свободно.

Он очень мягко отцепил руки девочки от одежды Савага. Но она продолжала молчать. Её большие тёмные глаза с испугом смотрели на окружающих бородачей.

– Может она немая? – предположил вождь.

В это время девочка что-то прошептала. Гектор наморщил лоб, наклонился к ней ближе, подставляя ухо, и попросил ещё раз повторить сказанное. По мере того, как он слушал девочку, на лице его отображалось удивление, затем растерянность. Он открыл было рот, пытаясь что-то сказать, но не знал, с чего начать.

– Говори, Гектор! – потребовал вождь. – Что ты такое страшное услышал от неё?

– Прости, о Сильнейший, – наконец произнёс неуверенно Гектор. – Этот ребёнок утверждает, будто… будто, – Гектор запнулся.

– Да, говори же, – вождь начинал терять терпение.

Все с любопытством ждали.

– Этот ребёнок… Перед тобой дочь божественного правителя Понта, Митридата Евпатора.

Повисло молчание.

– Что он сказал? – несмело спросил кто-то из воинов.

– Я сам не понял, – ответил другой.

– Сказал: дочь Евпатора, – неуверенно ответил третий, и весь шатёр загудел.

– О чём ты? – недовольно воскликнул вождь. Его кустистые брови сердито сдвинулись.

– Что за ерунду ты говоришь, грамотей? Откуда ей тут взяться? Смеёшься над нами? Дочь правителя Понта в нашей степи? Ты точно понял, что она сказала? А может, боги повредили разум этой девчонке, вот она и представляет себя дочерью Митридата? – засыпали эллина вопросами.

Гектор вновь наклонился к девочке, спрашивал её, она отвечала. Все вновь затихли. Напряжённо ждали. Гектор сказал вождю:

– Прошу простить меня, вождь Азарион, но перед тобой действительно одна из дочерей Митридата. Она так утверждает, – несмело добавил он.

Воины зашумели ещё громче. Вождь жестом попросил их замолчать. Марк Валерий, сидевший рядом, напрягся, но старался придать своему лицу безразличное выражение. Однако глаза его беспокойно бегали то на вождя, то на девочку, то на воинов.

– Жрец, твоё слово, – окликнул вождь энерея.

Старик Абиоз медленно поднялся. Он оказался высоким и слегка сутулым. Крадущимися мелкими шажками, словно хищник перед прыжком, подошёл к девочке. Та испуганно попятилась, но он резким движением схватил её за руку. Достал из-за пояса небольшой нож с изогнутым лезвием. Девочка вскрикнула, закрыла глаза, готовясь к самому худшему. Жрец сделал надрез у неё на запястье и слизал капельку выступившей крови. После отпустил жертву. Девочка вновь вцепилась в Савага и заплакала.

Жрец обернулся к собравшимся. Окинул всех колючим взглядом, поклонился вождю.

– Кровь у неё божественная, – объявил он.

– Да кто же она? – заголосили воины.

Девочка ещё что-то тихо произнесла. Гектор наклонил к ней ухо, потом сказал вождю:

– Она говорит: в одной из повозок есть серебряный ларец с посланием для тебя от базилевса. А ключ висит у неё на шее.

Афинянин осторожно снял с шеи девочки золотую цепочку, на конце которой оказался маленький серебряный ключ. Вскоре в повозках, среди дорогой посуды и красивой одежды раскопали ларец. Принесли. Гектор отпёр ларец, извлёк из его недр свиток пергамента, перевязанный тесьмой и скреплённый красной восковой печатью.

– На печати изображена звезда с хвостом, – доложил он. – Дозволь, о Сильнейший, взломать её.

Гектор развернул пергамент и начал читать. В письме Владыка Понта желал долгих лет вождю Азариону, его детям, процветания его народу и покровительства богов. Далее он сообщал, что посылает щедрые дары, а также свою дочь в жёны вождю, как знак вечной дружбы.

Воины одобрительно замычали:

– Сама дочь базилевса! Какой щедрый правитель! Он помнит, как мы ему помогали!

– Погодите вы, – успокоил Азарион воинов. Один он оставался хмурым. Вождя что-то беспокоило. – Знаю я Митридата. Правитель щедрый, но расчётливый. Просто так ничего дарить не будет, тем более своих дочерей. Посмотри-ка, Гектор, что там в конце письма?

– Базилевс требует от тебя тысячу всадников.

В шатре сразу все умолкли.

– Вот вам и подарки, – мрачно проронил вождь.

Он приказал усадить девочку на подушки подле себя. Ей подали напитки, мясо и сыр. Но она всё ещё боялась. Едва сдерживала слёзы. Руки дрожали. Только слегка пригубила отвар из ягод с мёдом.

– Гектор, прочти подробно ещё раз: чего хочет правитель Понта, – потребовал вождь.

– Базилевс просит принять его дары. Он обещает щедрую награду воинам, которых ты отрядишь к нему в помощь. В знак вечной дружбы базилевс прислал одну из своих дочерей, которая будет тебе верной, любящей женой.

Вождь взглянул на девочку, недовольно покачал головой.

– Но она ещё ребёнок.

– Не важно. Главное, что ты, о Сильнейший, породнишься с божественным правителем, – сделал вывод Гектор.

– Митридат вновь набирает войско, – мрачно сказал старый Аспандан. – Опять затевает большую войну.

– Так что в этом плохого? – удивились молодые воины. – Грамотей только что прочитал: он щедро оплатит наши труды.

– Щедро оплатит? – зло усмехнулся Аспандан. – Эй, здесь есть ксаи, которые ходили со мной к Митридату? Есть такие? – Оглядел он собравшихся.

– Есть! – неохотно откликнулось несколько пожилых степняков.

– Расскажите остальным, как много вы привезли из этих походов и скольких братьев захоронили.

– О чём тут говорить? – ответили седовласые степняки. – Шли за богатой добычей, а вернулись как побитые собаки, израненные и голодные.

– Дозволь сказать, о Сильнейший, – неожиданно попросил Марк Валерий. – Насколько мне известно, базилевс Митридат потерял все свои земли и города. Нынче скрывается в Армении у своего зятя, правителя Тиграна.

– Поверь мне, он соберёт новую армию, как уже не раз делал, и вернёт себе былое могущество вместе с землями и городами, – уверенно возразил афинянин Гектор.

Марк Валерий смерил его гневным взглядом:

– Как смеешь, презренный раб, влезать в разговор?

– Не злись на него, – попросил вождь. – У нас нет рабов. Гектор не ксай, но право слова имеет. Его сила в знании, потому мы его и ценим. Но я хочу услышать, что скажешь ты, посланник Сената и народа Рима, – решил Азарион.

Марк Валерий поднялся, едва склонил голову перед вождём, как бы из вежливости. Громко начал свою речь хорошо поставленным голосом:

–Я, Марк Валерий, легат от Сената и народа Рима, ответственно заявляю: Рим – непобедимая сила. Бороться с Римом то же самое, что пытаться крошить зубами гранитную скалу. Все, кто поднимал восстание против республики, терпел сокрушительное поражение. Вспомните непобедимого Ганнибала. В бессмысленной войне с Римом он погубил себя и Карфаген. Могущественный Югурта не смог устоять в противоборстве с Римом, потерял жизнь и свою страну. Аристоник Пергамский безумным восстанием обрёк на смерть себя и тысячи соплеменников. Пирр Эпирский, Антиох Великий, Филипп Македонский… – никто ничего не добился. А что осталось от восставших Афин? Руины! – он бросил испепеляющий взгляд в сторону Гектора. – Нынче пришла очередь Митридата. Базилевс Понтийский всю жизнь боролся с Римом, но его успехи носили временный характер. Его ничтожные победы сменялись страшными разгромами. В итоге: когда-то великий полководец и могущественный правитель скрывается у своего зятя в Армении, потеряв всё. Его процветающая столица Синоп разорена и обезлюдила. Его народ перешёл под покровительство республики. А всё потому, что он не только восстал против Рима, но и повинен в страшных злодеяниях. Боги мстят ему за тысячи смертей мирных людей и за поруганные святыни. Митридат повинен в кровавой резне, какой ещё не знала история. Больше ста тысяч граждан республики, живших в азиатских городах, были безжалостно убиты по его приказу. Их тела выбрасывали за стены на пожирание собакам и воронью. А те из местных жителей, кто пытался захоронить несчастных, подвергались жестоким наказаниям. Людей убивали даже в храмах. Это – неслыханное кощунство! Его душегубы осквернили святилища невинной кровью. Храмы, где любой, даже преступивший закон, может всегда найти убежище под покровительством богов, не спасли несчастных. В городе Эфес, на алтаре у ног богини Артемиды людей изрубили в куски, не щадя ни женщин, ни детей. В порту Адрамиттий всех римлян загнали в воду и безжалостно топили. Я говорю ответственно – Митридат в том повинен! Он проклят! Ничто его не спасёт от гнева богов и от карающей руки Великой Римской республики!

– И кто же убил всех этих граждан республики? – с насмешкой спросил Гектор, зло сузив глаза. – Разбойники? Взбунтовавшиеся рабы? Головорезы, купленные на золото Митридата? Нет! Над ними расправлялись местные жители, среди которых – ремесленники, пастухи, землепашцы и даже зажиточные торговцы. Но почему они это сделали? Откуда у них появилась столь неслыханная жестокость? Да всё оттуда! – повысил он голос. – Как только власть Рима пришла в земли Азии, так сразу люди были порабощены неподъёмными налогами. Да что там люди – целые города попали под налоговый гнёт. Доходило до того, что простые честные труженики вынуждены за долги отдавать собственных детей в рабство. А бремя поборов становилось всё тяжелее и тяжелее. Города закладывали за долги стены, храмы, порты…. А чем занимались римские граждане? Ростовщичеством, ещё больше вгоняя местное население в долги, отнимая последнее, превращая свободных людей в говорящую скотину. С приходом Рима древние персидские обычаи и законы стали ненужными, ведь настоящий перс никогда не сделает своего соседа рабом. Священные законы Ахурамазды запрещают превращать человека в животное. Рим отменил эти законы. Дошло до того, что чуть ли не треть населения Пергама стали рабами. И тогда Митридат, отвоёвывая города у хищной республики, освобождал жителей от бремени долгов и рабства. Трудяги: ремесленники и мелкие торговцы, земледельцы и пастухи, наконец вздохнули свободно, скинув с себя оковы займов, которые им навязали кредиторы из Рима. Базилевс-освободитель даровал людям широкие права. Он рабов делал свободными.

– Раб должен оставаться рабом! – грозно ответил Марк Валерий. – Что вышло, когда рабы убили своих господ? Стали жить в их домах, носить их одежды? Никто над ними не стоял, не поучал, не одёргивал. Что было дальше? Вчерашние рабы погрязли в разврате и пьянстве. Они были скотами, скотами и остались, только обрядились в пурпур. Когда вновь пришёл порядок в лице римских легионов, эти скоты не смогли защитить свою свободу, и были убиты или вновь получили ошейник. Поэтому Митридат не сможет победить Рим, никогда! Разве история его не научила? Два раза он поднимал восстания, и оба раза был жестоко разгромлен. Нельзя выступать против Рима! Таковы законы мироздания. Есть только одна сила, способная держать порядок в эйкумене. И эта сила – Римская республика! – закончил Марк Валерий торжественно.

– Что же такое Рим с его порядком? Объясни, – попросил вождь Азарион у Марка Валерия.

– Рим – это целый мир. Многогранный мир, – загудел вдохновенно ромей, переполняемый гордостью. – В нем заключается не только грубая сила его легионов, но и наука, и искусство… А главный стержень, на котором зиждется могущество республики – верховенство закона! Высшее достижение римской цивилизации – единые законы, по которым живут все граждане.

– Целый мир, говоришь? – ядовито усмехнулся Гектор. – Но разве можно понять этот мир? Осознать его? Твои слова о законе пусты, как треснувший кувшин. А многогранный мир, как ты говоришь, – условность. Всё зависит от того, кто ты в этом многогранном мире: патриций, плебей, чужак из дальней провинции или раб. Для кого-то Рим – величайшая цивилизация, основанная на законе – согласен. Но для многих, для очень многих это – жестокая система, подавляющая волю большинства и дающая все блага меньшинству. Для третьих это – несокрушимая военная сила, жаждущая крови. Их крови! Рим живёт сыто за счёт грабежа. Вскормленный волчицей, Рим всегда являлся хищником, прожорливым и ненасытным. Рим должен убивать, чтобы жить, и живёт, чтобы убивать. Будто стая волков, римские легионы вторглись в Элладу и в Македонию, затем в Азию. Захватили обширные богатые земли. Часть жителей превратили в рабов, других – задавили непомерными поборами. Разве это цивилизация, основанная на законе? Порядок Рима держится на насилии! Но насилие не способно править вечно. Проглотив слишком много, Рим из волка превратился в жирную свинью. Вскоре он лопнет от обжорства. Не сможет переварить проглоченного. Но что странное: в самом Риме богатые граждане с каждым годом всё больше и больше богатеют, а их бедные соседи становятся ещё беднее.

– Твоя речь красива, но слова в ней ничего не значат, раб, – с презрением бросил Марк Валерий. – Что бы ты ни говорил, Рим – вечен! Нет такой силы, которая смогла бы его победить. Ты это прекрасно знаешь. Римская цивилизация устроена разумно и гармонично. Никто не сможет пошатнуть её устои, как скалу не сможет свернуть даже самая свирепая волна.

– Довольно! – прервал их спор вождь. – Теперь прошу вас покинуть шатёр. Я должен посоветоваться со старейшинами и воинами.

Гектор вышел из шатра, гордо вздёрнув голову. Марк Валерий с ненавистью и презрением жег ему взглядом затылок. Дегиза протянула руку дочери Митридата. Та испуганно отпрянула.

– Не бойся, – виновато улыбнулась она. – Теперь ты – женщина нашего рода.

– Она к тебе ещё не привыкла, – сказала Зарика, мягко обняла девочку за плечи и увела из шатра.

– Вот же зайчик! – обиженно сказала Дегиза. – Если бы я её не подобрала, там, возле реки, она замёрзла бы, или волки её съели…

Между тем в шатре остались только вождь, старшие воины, уважаемые старцы и жрец энерей.

– Нам предстоит сделать сложный выбор, – объявил вождь Азарион. – Митридат требует от меня воинов. Мы повязаны с ним клятвой. Свидетель той клятвы сам Фагимасад, а посему я не могу её нарушить. Да ещё он прислал мне свою дочь, чтобы я с ним сочетался родственными узами.

– Коль клятва дана перед костром Фагимасада, её надо выполнять, – мрачно подтвердили старейшины. – Но что тебя беспокоит, Азарион?

– Митридат вновь затеял войну с Римом, – подал голос жрец, сидевший подле вождя. – Боги мне подсказывают, что добром всё это не закончится. Два раза он требовал от тебя воинов, Сильнейший. Два раза обещал, что они вернутся с богатой добычей, и оба раза наши воины возвращались побитые и голодные. Слова ромея больше похожи на истину: Митридату не по силам тягаться с Римом. Аспандан побывал в тех злосчастных походах. Пусть расскажет.