Читать книгу Последние дни Митридата - Сергей Анатольевич Шаповалов - Страница 7

Второй раз мы сражались против консула Лукуллы, – продолжал Аспандан. – Не знаю, чем мы так прогневали богов, но даже я, старый степной воин, привыкший ко всему, с содроганием вспоминаю о тех проклятых днях. Армию Понта в сражение повёл опытный полководец Варий, посланный в помощь Митридату самим Квинтом Серторием из Испании. Квинт Серторий ненавидел Суллу и сражался с римскими легионами на другом конце света, в Испании. Варий был несокрушимым одноглазым центурионом, не знающим страха и боли.

Лукулл со своими легионами шёл навстречу. Армии сошлись у холма Офрия. Выстроились друг против друга на обширной равнине. Бой обещал быть долгим и кровавым. Ряды ощетинились копьями. Лучники вложили стрелы на тетиву. Буцинаторы уже поднесли трубы к губам, чтобы подать сигнал к атаке… Как вдруг небеса разверзлись, и чёрный всадник на чёрном коне промчался над нами. Копыта коня издавали столь жуткий гул, что многие не выдержали, бросали оружие и попадали на землю. Чёрный всадник метнул огненное копьё, и оно с грохотом врезалось в землю прямо между двух армий. Земля вздрогнула, словно её поддел рогами могучий бык. Все оглохли. Передние ряды повалило волной раскалённого воздуха. Горячие искры, словно пчёлы, жалили людей. Лошади взбесились от страха и понесли всадников прочь, а за ними разбежалась и пехота. Оружие бросали и воины Митридата, и легионеры Лукуллы. Сражение закончилось, так и не начавшись. Множество народу погибло в давке.

После столь страшного знамения Митридат долго беседовал с гадателями. Жрецы растолковали знамение как неблагоприятное. Лукулл тоже воззвал к оракулам. И он получил неутешительный ответ. Ночью римляне тихо свернули лагерь и ушли. Повелитель решил их не преследовать. Небесное знамение вселило непреодолимый страх в сердца воинов. Но были и те, которые не убоялись гнева богов. Они пришли к Митридату и сказали, что армии нужны трофеи и награды. Неужто зря правитель Понта созывал отряды из самых дальних земель? Не могут храбрецы вернуться обратно домой с пустыми руками. Митридат долго размышлял и решил направить войско к городу Кизику. Город тот состоял в союзе с Римом. Имел богатый торговый порт. Процветал на продаже корабельного леса, пряностей, вина и масла.

Армия подошла к Кизику. Митридат потребовал у жителей сдать город без боя. Но горожане заперли ворота и приготовились к осаде. Митридат приказал плотникам строить осадные башни и мастерить метательные машины. Флот Митридата блокировал порт. Был у правителя Понта талантливый строитель Никонид. Что он только не изобретал: движущиеся башни, подъёмные лестницы, раздвигающиеся мосты…

Действовать надо было быстро. Армия собралась большая, а её необходимо кормить. Да ещё в лагере находилось несколько тысяч боевых коней. Армянские и каппадокские кони не чета нашим: на луговой траве долго не протянут. Им нужно отборное зерно и тёплые конюшни. А по ночам уже наведывались осенние холодные ветра. На море подходило время штормов. Беда в том, что всё необходимое для войска: продовольствие, фураж, строительные материалы подвозили морем. Корабли с припасами с трудом пробирались среди бушующей стихии. Ветер рвал паруса, а волны вздымались словно взбесившиеся кони. Несколько кораблей затонуло, попав в шторм. Корабельщики попрятали суда в безопасных гаванях и ни за какие награды не хотели выходить в плаванье.

Был другой путь снабжения, но весьма ненадёжный. За нашей спиной возвышались горы, через которые проходила единственная дорога; даже не дорога, а караванная тропа, на которой местами два гружённых осла едва смогут разминуться. По этой тропе каждый день в лагерь везли продовольствие и корм для лошадей. Привозили мало. Митридат торопился. Город необходимо было взять до холодов. В это время пришла печальная весть из Испании: Квинт Серторий был убит. В Риме распри патрициев подходили к концу, и Сулла добивал последних своих противников. Империя Волчицы оправилась от междоусобных потрясений и вновь становилась могущественной. Из Испании высвободились легионы. Сенат срочно доукомплектовывал их, чтобы отправить в Азию. Ромеи, бывшие в лагере Митридата, узнав тревожные новости, испугались и предали базилевса. Они тихо ночью покинули лагерь, перебежав к Лукуллу. Мало того, предатели выдали ту единственную горную тропу, по которой нам доставляли припасы. Лукулл, недолго думая, захватил перевал. Вскоре в лагере начался голод. Мы доедали последнее вяленое мясо и сушёную рыбу. Для лошадей собирали пожухшую траву.

Митридату надо было предпринять решительные действия. Базилевс пошёл на штурм Кизика. Схватка длилась несколько дней и несколько ночей без перерыва. Стены атаковали с земли и с моря. Казалось, город вот-вот должен пасть. Несколько раз воины Митридата оказывались на гребне стен. С неимоверным трудом защитники сбрасывали их обратно. Приближался день, в который готовился последний натиск. Плотники без сна мастерили штурмовые машины. Воины точили оружие. Жрецы совершали жертвоприношения.

Всё было готово. Каждый отряд получил своё задание. На рассвете, после атаки город должен был пасть. Но в ту ночь неожиданно разразилась страшная буря. Жрецы Кизика принесли на алтарь Богу Громовержцу десять быков и молили о помощи. Бог Громовержец услышал их мольбы. Ветер поднялся такой силы, что валил осадные башни. Огромные волны с грохотом налетали на берег. Осадные корабли разбило в щепки. Половину нашего лагеря затопило.

Военачальники предлагали Митридату снять осаду. Но правитель был непреклонен. Он приказал не прекращать штурм. Землекопы принялись рыть подкопы под стены, плотники строили новые осадные башни. Однако в Кизике находились могущественные жрецы. Они наслали на нас чуму. Чёрная смерть появилась внезапно. Люди умирали десятками каждый день и сотнями валились с ног. Никакие заклинания понтийских жрецов не помогали. Куда не взглянешь – всюду обезображенные, зловонные трупы, которые не успевали хоронить. Я собрал своих старших воинов на совет. Мы воззвали к всемогущему Фагимасаду, и бог приказал нам покинуть войско Митридата. Совесть наша была чиста. Мы выполнили клятву и явились на битву. Но взятие городов – не наше дело. Мы всадники. Наша стихия – атаковать в чистом поле, а не лезть на стены. Мы только мешали и были лишними ртами. А в лагере уже ели павших лошадей. Я явился к Митридату и сообщил ему о воле Фагимасада. Он нисколько не разгневался. Сказал, что я поступаю мудро, и только попросил меня попытаться вывести всю конницу, заодно с вьючными мулами и верблюдами, дабы они не мешались в лагере. Ещё со мной на прорыв отправили больных и раненых.

Путь наш оказался тяжёлым и мучительным. Как только мы взобрались к перевалу, поднялась снежная буря. Нам удалось с боем прорваться сквозь римские заслоны. Но, отягощённые больными и искалеченными, мы не могли двигаться быстро. Лукулл шёл по нашему следу, как волк, преследуя раненую добычу. У реки Рендака он настиг нас. Битва разгорелась страшная. Битва немощных. Мы были без сил, но и римляне еле держались на ногах. Всё же стойкость легионеров взяла верх над ранеными воинами Митридата. Мы, кочевники, привыкшие к снегам и холоду, легко ушли от конницы Лукулла, но помочь остальным ничем уже не могли.

Позже я узнал, что у Кизика новая буря разрушила осадные башни и окончательно затопила лагерь. Митридат, в конце концов, решил снять осаду и отплыл на кораблях в Геллеспонт, бросив часть войска и лагерь на разграбление Лукуллу. Оставшиеся понтийцы по суше с боями и большими потерями прорвались к городу Лампасаки. А мы вернулись в родную степь и опять многих своих братьев не досчитались.