Читать книгу Стартап в Преисподней - Сергей Ефремов - Страница 2

Переход через порог напомнил Аркадию не столько падение в бездну, сколько вход в переполненное метро в час пик. Его вмяли, впечатали и выплюнули в огромное помещение. Очень большое. Бесконечно большое. И при этом душное до невозможности.

Первое, что он осознал – это звук. Не крики и скрежет зубовный, как обещала литература, а низкочастотный, всепроникающий гул. Гул сотен, тысяч, миллионов голосов, сливающихся в единую какофонию бюрократического ада: приглушенные споры, монотонное бормотание, нервное постукивание, всхлипы отчаяния, прерываемые фальшиво-бодрыми гудками внутренней связи. И свет – холодный, мертвенный свет люминесцентных ламп, от которого слезились несуществующие глаза.

Он стоял в гигантском open-space. Пространство, лишенное стен, уходило в молочную даль, теряясь в тумане. Оно было поделено на бесчисленные одинаковые кубики – рабочие места. В каждом – душа. Одни что-то бешено печатали на клавиатурах, из которых не вылетала бумага, а лишь сыпались искры мелкого раздражения. Другие безуспешно пытались пробиться на стационарные телефны с вечно занятой линией. Третьи просто сидели, уставившись в мерцающие экраны древних мониторов, на которых бежал бесконечный, лишенный смысла код.

– Новенький? Не загораживай проход, – сиплый голос рядом заставил Аркадия вздрогнуть.

Рядом, опираясь на швабру, стояло существо. Низенькое, в потрепанной униформе уборщика, но с неестественно острыми, как шило, ушами и желтыми, вертикальными зрачками. На груди болтался бейдж: «Хранитель Порядка (младший)». Звали его, судя по всему, Грымз.

– Я… Где я? – глупо спросил Аркадий.

– Где-где. В офисе. Административный круг, Сектор Бесполезной Отчетности, – отчеканил Грымз, тыча шваброй в пространство перед собой. – Ваше рабочее место – кубик 13-B-666. По коридору мыслеотходов, мимо кулера с тепловатой серой жижей, налево после стены плача (не путать со стеной нытья, она в следующем проходе). Не опаздывайте. Шеф-демон Клякса не любит опозданий.

– Рабочее место? – Аркадий почувствовал, как у него подкашиваются несуществующие ноги. – Какая работа? Я же умер!

– Именно, – злорадно прошипел Грымз. – Теперь у вас вечность, чтобы наверстать все, что вы наработали при жизни. А точнее – не доделали, сделали спустя рукава или сделали так, что лучше бы не делали вообще. Вон видите того человека с лицом, как после десятилетнего планирования?

Аркадий посмотрел. В соседнем кубике сидел призрачный мужчина в строгой, но выцветшей рубашке и методично, с тихой яростью, перекладывал стопку бесформенных бумаг из одной папки в другую. Как только папка наполнялась, она тут же опустошалась.

– При жизни – перфекционист, планировщик, составлял идеальные графики, которые никогда не работали. Теперь его задача – упорядочить хаос. Занятие, как вы понимаете, бесконечное. А вон там, – Грымз махнул шваброй дальше, – видите даму, которая пытается утешить одновременно трех плачущих духов?

Аркадий увидел женщину, метавшуюся между кубиками с растерянной, замученной улыбкой.

– При жизни – профессиональная утешительница, всем подруга, всем советчица, всем говорила «да», боялась конфликтов. Теперь ее мука – вечно распыляться на чужие проблемы, которые никогда не решаются. Эффективность – ноль. Чувство вины – бесконечность. Изящно, правда?

– А… а что буду делать я? – с тоской спросил Аркадий.

– А вы кто при жизни-то были? – прищурился Грымз.

– Замначальника отдела снабжения.

Лицо Грымза (если это можно было назвать лицом) озарилось чем-то вроде профессионального интереса.

– О, отлично! Значит, ваш профиль – несвоевременное обеспечение и распределение ресурсов с последующим оправданием. Сейчас посмотрю… – Он достал из кармана засаленный планшет, похожий на тот, что был у Серафима, и провел по нему когтем. – Да, вот вы. Вам назначена задача: согласовать бесконечную заявку на канцелярские скрепки для всего Сектора Бесполезной Отчетности. Вам потребуется собрать подписи у семи начальников отделов, чьи кубики расположены в противоположных концах этого open-space. У каждого свои требования: одним нужны скрепки только золотого цвета (которых нет в ассортименте), другим – треугольной формы (противоречит технике безопасности), третьи требуют экологический сертификат от каждой скрепки. Форма заявки меняется каждый раз, когда вы у одного из них берете подпись. Ваш внутренний чат будет постоянно забиваться уточняющими вопросами от коллег, почему скрепок до сих пор нет. Кофе-машина рядом с вашим кубиком вечно сломана. А шеф-демон Клякса будет каждые полчаса (по земному исчислению) спрашивать у вас прогресс, напоминая, что из-за вашего промедления тормозится весь процесс Вечного Неудовольствия.

Аркадий слушал, и холодная, знакомая до тошноты волна накрыла его с головой. Это было то самое чувство – бессмысленной, бюрократической, душащей рутины, которую он ненавидел все сорок лет своей карьеры. Только теперь не было возможности уйти на пенсию, забиться на больничный или просто напиться в стельку в пятницу.

– Это… это и есть моя мука? – прошептал он.

– Мука? – переспросил Грымз, начиная с усердием тереть шваброй уже чистый пол. – Какая мука? Это просто эффективная организация процессов. Ад давно пошел по пути корпоративной культуры. Физические страхи – это для ретроградов и отъявленных злодеев. Современная душа куда более изощренно истерзана чувством профессиональной нереализованности, абсурдностью задач и токсичным микроменеджментом. Добро пожаловать в команду, Аркадий Петрович. Ваш кубик ждет. И не забудьте – в пятницу корпоратив. Тема: «Огненные вихри синдрома выгорания». Приносите свое отчаяние.

Грымз усмехнулся, показав ряд мелких, острых зубов, и поплелся дальше, оставляя за собой влажный, неприятный след.

Аркадий Петрович Меньшиков медленно побрел в указанном направлении. Мимо него проносились озабоченные души с папками, слышался звонок бесконечно переадресованного звонка. Он нашел свой кубик – 13-B-666. На столе уже лежала стопка бланков заявки высотой с Эверест из мелких административных кошмаров. Компьютер мычал и пытался запустить древнюю систему «Ада-Офис 95». На кнопке мыши кто-то оставил липкую, сладковатую субстанцию, похожую на засохшую слезу.

Он сел. Стелс, знакомый скрип кресла. Перед ним всплыло первое поле для заполнения: «Обоснование потребности в скрепках (не более 5000 знаков, включая пробелы, но не учитывая эмоциональную составляющую)».

Где-то вдалеке, над бескрайним морем кубиков, прозвучал металлический, лишенный всякой теплоты голос по громкой связи:

– Коллеги, напоминаем о ежеквартальной оценке эффективности страданий. Формы уже в ваших почтах. Заполняйте честно, от этого зависит размер вашей персональной квоты на разочарование.

Аркадий вздохнул. Стер глубокую, неврожденную морщину на переносице. И потянулся к первой папке.

Ад, как выяснилось, был не огнем. Он был бесконечным, безнадежным авралом. И дедлайн был – всегда.