Читать книгу батько Махно - Сергей Свой - Страница 2

Глава 2: Проверка на дороге

Рассвет в Гуляйполе был не тихим и розовым, а резким, как удар нагайкой. Его возвещал не петух, а грубый окрик под окном:

–Эй, будущий! Подъем! Батько велел – с нами!

Алексей, который и не сомкнул глаз, встал, стряхнул оцепенение. За дверью стоял тот самый, с маузером, что был вчера в охране Махно. Лицо обветренное, скуластое, глаза узкие, оценивающие.

–Щусь. Семен. Меня слушаешь. Собирайся. Через пяток минут у крыльца.

Он ушел. Алексей сполоснул лицо ледяной водой из кадушки во дворе, попытался пригладить волосы. Одежда – его поношенная современная экипировка – вызывала усмешку у пары повстанцев, греющихся у костра, но они, получив от Щуся свирепый взгляд, быстро отвели глаза.

– Получи, – один из них бросил ему сверток. Серая солдатская рубаха-гимнастерка (царского образца, но без погон), поношенные шаровары и сапоги – старые, но целые, с двойным подковыванием на каблуках. – На вещевом так ничего и не было. Это у нашего брата покойного сняли. Не брезгуй.

Алексей не брезговал. Он быстро переоделся в сенях. Гимнастерка сидела мешковато, шаровары были коротковаты, но сапоги, к счастью, пришлись впору. Он засунул в них штанины, перетянул ремнем (его собственный, армейский, «афганский»), на котором висел нож в самодельных ножнах. Зажигалку и часы сунул во внутренний карман, надежно пришитый к гимнастерке изнутри. Он выглядел как самый заурядный повстанец, разве что выправка и слишком внимательный, не по-крестьянски сканирующий взгляд выдавали в нем нечто иное.

У штабной хаты уже кипела деятельность. Грузили на две подводы ящики (с патронами, как догадался Алексей), навьючивали лошадей. Семен Щусь, в лихо сдвинутой папахе, с карабином через плечо и парой гранат на поясе, отдавал короткие приказания. Увидев Алексея, кивнул:

–Вот твоя винтовка. И штык. – Он протянул «трехлинейку» Мосина образца 1891 года. – Знаешь, с чем иметь дело?

–Знаю, – Алексей взял винтовку, автоматическим, доведенным до мышечной памяти движением проверил затвор, посмотрел в ствол (чисто), прикинул вес. Оружие было ухоженным.

–И патронов на пять штук, больше пока не положено, – Щусь сунул ему тяжелую, холщовую патронную сумку. – Экономь. Своих не подведи. Ты у меня в отделении. Делай что говорю, не высовывайся, но и не зевай. Понял задачу?

–Разведка к Синельниково. Немецкий пост.

–Так. И еще кое-что по дороге. Погнали.

Группа была небольшая – человек пятнадцать. В основном пешие, но несколько верховых для связи и быстрого маневра. Щусь, похоже, командовал одним из самых боеспособных и доверенных подразделений – его «особистами», как их вполголоса называли другие. Люди были подобраны соответствующие: молчаливые, сколоченные, с привычным к опасности взглядом. На Алексея смотрели с холодным любопытством, но без открытой враждебности. Здесь ценили дела, а не слова.

Выдвинулись из Гуляйполя, взяв курс на северо-восток. Шли не по дороге, а полем, вдоль редких лесополос и балок, используя каждый складок местности. Щусь шел в голове, задавая быстрый, но не утомительный темп. Алексей, заняв место в середине колонны, как и положено новичку, молча наблюдал.

Он анализировал все. Дисциплина марша. Сигналы (рукой, свистом, подражание птицам). Распределение сил. Высылаемые вперед и по флангам дозоры. Все это было на хорошем, интуитивном уровне, но с точки зрения подготовленного рейнджера – сыровато. Не было единой системы связи, разведка полагалась больше на зрение и слух, чем на методичный осмотр местности. Но была энергия, была та самая «партизанская жилка», которую не заменишь никакими уставами.

Через пару часов ходьбы Щусь подозвал Алексея.

–Будущий, иди ко мне. Говорил, воевал в горах? Как у вас там с маскировкой и скрытным движением?

–Основной принцип, – начал Алексей, стараясь говорить просто, без заумных терминов, – не быть на силуэте. Не шуметь. Останавливаться, прислушиваться и осматриваться чаще, чем идешь. И смотреть не только вперед, но и под ноги, и назад.

–Покажи, – коротко бросил Щусь. – Веди группу до той балки, – он кивнул на темную полоску леса вдалеке.

Алексей кивнул. Он вышел вперед, заставил себя перестроить мышление. Не Афганистан, не Чечня. Степь Украинская, 1918 год. Враг – не моджахеды, а кайзеровские солдаты, возможно, с пулеметами «Максим» и артиллерией. Он выбрал маршрут не по открытому полю, а вдоль редкого кустарника, используя каждую ложбинку. Двигался короткими перебежками, от укрытия к укрытию, каждый раз замирая и осматривая окрестности. Подавал рукой сигналы остановки и движения. Он заметил, как некоторые из повстанцев вначале перешептывались, усмехались, но потом, видя его абсолютную сосредоточенность, притихли и начали невольно копировать его движения.

Дойдя до балки, он подал сигнал «опасность» и замер, вглядываясь в тень под деревьями. Щусь подполз к нему.

–Что?

–Не знаю. Слишком тихо. Птиц не слышно.

Щусь прищурился,потом кивнул одному из своих. Тот, бесшумный как кот, исчез в кустах, чтобы сделать круг. Вернулся через несколько минут.

–Чисто, Семен. Но следы конские свежие, не наши. Мимо проходили, не заходя.

–Казачий разъезд, – мрачно заключил Щусь. – Или немецкий. Молодец, будущий. Чутье есть. – Он криво усмехнулся. – Или просто трус.

–Осторожность – не трусость, – спокойно парировал Алексей. – А трус не полез бы вперед.

Щусь хмыкнул,но в его взгляде промелькнуло что-то похожее на уважение.

К полудню они вышли на окраину большого села, от которого тянулись телеграфные столбы к Синельниково. Село выглядело пустынным, но дымок из труб шел.

–Здесь наш человек, – сказал Щусь. – Зайдем, узнаем последние вести. Остальных – в рощу, отдыхать, караул выставить. Ты, будущий, со мной.

Они вошли в село с задворок, к одному из крайних дворов. Хозяин, старый, с умными, испуганными глазами, быстро впустил их в хату.

–Немцы, пане Щусь, – зашептал он, – пост у разъезда усилили. Вчера пулемет новый привезли, на колесах. И наших, из полиции гетманской, человек двадцать приставили. Ищут вас. Говорят, за голову «батьки» Махно золотом платят.

–Много будут предлагать, – мрачно пошутил Щусь. – А поезда?

–По расписанию. Сегодня к вечеру должен быть состав с боеприпасами из Екатеринослава. Охрана – вагон с немцами.

Щусь задумался.План, видимо, менялся на ходу.

–Спасибо, дядя Тарас. Муки мешок тебе у ворот оставим.

–Да что вы, пане… – старик замахал руками, но глаза его блеснули. Мешок муки в голодное время – богатство.

Вернувшись к своим, Щусь собрал «совет» из нескольких проверенных бойцов. Пригласил и Алексея.

–Меняем задачу. Не просто посмотреть на пост. Нужно этот поезд с боеприпасами либо захватить, либо подорвать. Пост мешает. Значит, нужно его отвлечь или тихо снять. Идеи?

Предлагали разное:устроить пожар на другом конце села, атаковать с шумом и сразу отходить, попробовать подкупить полицейских… Все было рискованно.

Алексей молчал,изучая в уме карту, которую они видели по дороге.

–Можно пост не трогать, – наконец сказал он.

Все взгляды устремились на него.

–Как это? – хмуро спросил Щусь.

–Пост охраняет железнодорожный переезд и участок пути. Но путь – он длинный. Мы можем устроить засаду за поворотом, в двух-трех верстах от поста. Там лесок подходит к насыпи. Поезд замедлится на повороте. Мы быстро берем охрану, грузим что можем на подводы (они у нас есть), и уходим. Взрываем рельсы сзади, чтобы затруднить погоню. Пост услышит стрельбу, но пока они сообразят и выдвинутся, мы будем уже далеко в степи.

–А если охрана сильная? – спросил один из бойцов, коренастый, с лицом в оспинах.

–Тогда минируем путь перед самым поездом. Не под откос, а просто мощный фугас. Состав остановится или сойдет с рельсов. Мы расстреливаем вагон с охраной из засады, забираем ящики и уходим. Главное – скорость и внезапность.

Щусь внимательно слушал,крутя в пальцах стебелек.

–Минировать… У нас толовых шашек с собой нет. Только гранаты да патроны.

–Можно сделать фугас из гранат, – сказал Алексей. – Связать несколько вместе, прикрепить к «растяжке». Примитивно, но для паровоза хватит.

–Ты такое делать умеешь?

–Умею.

Щусь посмотрел на своих людей,видел в их глазах сомнение, но и азарт. Захват поезда с боеприпасами – это серьезная заявка, это слава и реальное усиление для отряда.

–Ладно. План будущего берем за основу. Идем к повороту. Грицько, ты с двумя людьми остаешься здесь, следишь за постом. Если они выдвинутся – предупредишь выстрелом в воздух. Остальные – за мной.

До выбранного места шли быстро, но осторожно. Лесок у насыпи действительно был удобен для засады. Алексей вместе со Щусем провели рекогносцировку. Выбрали точку для минирования (если понадобится) и позиции для стрелков. Распределили секторы обстрела. Алексей, к удивлению многих, безошибочно определил дистанции до полотна, указал, где лучше ставить людей с винтовками, а где – с захватом вплотную.

–Откуда знаешь? – спросил оспиный боец, которого звали Карпо.

–Наука такая, – уклончиво ответил Алексей. – Стреляли много.

Они замаскировались и стали ждать. Часы тянулись мучительно. Алексей лежал в кустах, вцепившись в винтовку, и ловил каждое движение вокруг. Он снова был в своей стихии. В этом не было разницы – ждать засады на караван в Гиндукуше или на немецкий поезд под Синельниково. Все тот же липкий пот под одеждой, сухость во рту и ледяная ясность в голове, которая приходила с первым выстрелом.

Когда солнце начало клониться к западу, вдали послышался гудок и лязг. Поезд. Сердце заколотилось чаще. Через бинокль (редкая ценность, которую Щусь достал из полевой сумки) было видно: паровоз, несколько товарных вагонов и в хвосте – открытая платформа с немецкими солдатами, у пулемета. Охрана.

– Готовься, – тихо прошептал Щусь, передавая бинокль.

Поезд,пыхтя, приближался к повороту, сбавляя ход. Щусь взглянул на Алексея – тот покачал головой: мол, охраны слишком много для прямого захвата, надо минировать.

–Делай! – кивнул Щусь.

Алексей,пригнувшись, побежал к насыпи, где заранее был подготовлен «сюрприз»: шесть гранат, туго связанных ремнями, с длинной, почти прозрачной бечевкой, протянутой поперек рельс. Он быстро проверил растяжку, убедился, что гранаты надежно закреплены на шпале, и отбежал назад, скрываясь в кустах.

Поезд уже вползал на поворот. Паровоз был в каких-то пятидесяти метрах от мины…

Раздался оглушительный,сдвоенный взрыв! Земля вздыбилась, рельс взметнулся вверх, как игрушечный. Паровоз, с грохотом и скрежетом съехав с поврежденного полотна, накренился, но не перевернулся. Вагоны с лязгом наехали друг на друга. С платформы послышались крики на немецком.

– Огонь! – заорал Щусь.

Залп грянул почти одновременно. Немцы, оглушенные взрывом и столкновением, первые секунды были как в замешательстве. Несколько человек свалились с платформы. Пулеметчик пытался развернуть «Максим», но меткая пуля Алексея (он стрелял, как на полигоне, ровно выдыхая) настигла его. Пулемет умолк.

– В атаку! За мной! – Щусь, с гранатой в руке, первым выскочил из укрытия и побежал к составу.

Алексей был рядом.Он не бежал напролом, а двигался короткими перебежками, от вагона к вагону, прикрывая Щуся и других. Выскочивший из одного из товарных вагонов немецкий офицер с пистолетом в руке был сражен его выстрелом с колена. Еще двое солдат, пытавшихся залезть под вагон, были накрыты гранатой, брошенной Карпо.

Бой был коротким и жестоким. Немцы, ошеломленные и потерявшие командира, частью полегли, частью разбежались вдоль полотна. Повстанцы ворвались в товарные вагоны. Там, как и ожидалось, лежали ящики с надписями на немецком: патроны, ручные гранаты, коробки с пулеметными лентами.

–Тащи! Быстро! – командовал Щусь.

Работа закипела. Ящики сбрасывали с вагонов, несли к подводам, которые подогнали из леска. Алексей, вместо того чтобы таскать, занял позицию на насыпи, прикрывая погрузку. Он высматривал цели. Отходящие немцы пытались залечь и открыть огонь, но меткие выстрелы Алексея и еще пары стрелков заставляли их снова отползать. Он поймал себя на мысли, что действует на автопилоте: оценить расстояние, учесть ветер (легкий, с степи), плавно нажать на спуск. Его «мосинка» била точно.

Вдруг с той стороны, где был пост, послышалась отдаленная стрельба – выстрел, потом еще один. Сигнал Грицько. Немцы с поста выдвигались.

–Щусь! Погоня! – крикнул Алексей.

–Все! Отход! – скомандовал Щусь. Подводы, тяжело нагруженные, уже трогались в сторону степи. Пешие прикрывали отход. – Будущий, Карпо – оставайтесь, задержать их на минуту!

Алексей и Карпо залегли за перевернутым паровозом.Вскоре на дороге от поста показалась цепь немецких солдат и человек в пятнадцать гетманских полицейских. Они шли осторожно, но быстро.

–Бьем по передним, – сказал Алексей Карпо. – И отходим к той балке, по очереди.

–Понял.

Они открыли огонь. Немцы залегли, начали отстреливаться. Пули со звоном били по металлу паровоза. Алексей сделал еще три выстрела, увидел, как один из полицейских упал.

–Карпо, отходи!

Тот,отползая, пальнул. Алексей прикрыл его, выпустив последний патрон из обоймы, и сам рванул вслед. Они бежали, пригибаясь, используя неровности местности. Немцы, поняв, что противников мало, поднялись в атаку, но были остановлены метким выстрелом Алексея (он успел перезарядиться на бегу). Дистанция увеличивалась. Через несколько минут они догнали своих у лесополосы. Погоня, не желая углубляться в степь в сумерках, прекратилась.

Щусь, тяжело дыша, но с горящими глазами, хлопал бойцов по плечам.

–Молодцы! Все молодцы! Ни одного своего не потеряли! Добыча – как золотая! – Он подошел к Алексею, смотревшему назад, на догорающий закат и столб дыма над поверженным составом. – А ты, будущий… Ты вчера не врал. Руки золотые и глаз – орлиный. Этот фугас… и стрельба твоя… Блеск.

–Спасибо, – просто сказал Алексей, чувствуя, как адреналин начинает отпускать, и накатывает усталость.

–Не за что. Теперь ты свой. По крайней мере, для меня.

Обратный путь был уже легким, несмотря на усталость и тяжелую ношу. Люди оживились, тихо переговаривались, смеялись. На Алексея теперь смотрели иначе – не как на диковинку, а как на боевого товарища, который в первый же день доказал свою пользу. Карпо сунул ему махорки:

–Закури, земляк. Круто ты того фрица с пистолетом уложил. Я аж охренел.

«Земляк».Это уже что-то значило.

В Гуляйполе вернулись глубокой ночью. Но в штабе у Махно светились окна. Щусь, оставив людей разгружать добычу, повел Алексея с собой на доклад.

Махно сидел за тем же столом, но теперь он был завален не только бумагами, но и оружием: разобранным наганом, кинжалами. Он что-то чистил тонкой отверткой. Рядом, в кресле, дремал, обняв винтовку, писарь Днепровский.

–Ну? – отрывисто спросил Махно, не глядя.

–Задание выполнили, батько, – отрапортовал Щусь, вытянувшись. – Пост разведали. Усилен пулеметом и полицаями. Но главное – поезд с боеприпасами пустили под откос. Вернее, не под откос, а фугасом на пути. Захватили шестнадцать ящиков патронов к винтовкам и маузерам, четыре ящика ручных гранат, две коробки лент к «Максиму». Немецкую охрану перебили, своих не потеряли. Легкие ранения – двое, пулями поцарапало.

Махно наконец поднял голову.Его усталые глаза блеснули.

–Это хорошо. Это очень хорошо. Молодцы. Как справились с постом?

–Не справлялись. Засаду устроили в трех верстах, на повороте. Идея – его, – Щусь кивнул на Алексея.

Махно перевел взгляд.Его взгляд был тяжелым, испытующим.

–Рассказывай подробно.

Щусь рассказал. О том, как Алексей вел группу, о его чутье на опасность, о предложенном плане, о минировании пути гранатами, о точной стрельбе, о грамотном прикрытии отхода. Говорил без лишних эмоций, по-деловому, но в его словах сквозило явное одобрение.

–…И в бою не терялся, батько. Стреляет метко, видно – привычный. Команды понимает с полуслова, а когда нужно – сам инициативу проявил. После боя наши хлопцы его уже за своего держат.

Махно слушал,не перебивая, только пальцы его постукивали по столу. Когда Щусь закончил, он спросил:

–И что скажешь, Семен? Брать его к себе?

Щусь выпрямился и сказал четко,глядя Махно в глаза:

–Это – наш вояка! Берем! Я ручаюсь. Из него толк будет. Не штабная крыса, а боевой волк. И голова работает.

Тишина в комнате повисла плотная.Махно долго смотрел на Алексея, потом медленно кивнул.

–Слышал? Щусь за тебя ручается. Это много значит. Значит, врешь ты не все. Или врешь так искусно, что и нам полезно. – Он усмехнулся своей мрачной усмешкой. – Ладно. Принимаем. С завтрашнего дня – ты в особом отделе у Щуся. Звание… какое у тебя было в том будущем?

–Майор.

–Майор… – Махно поморщился. – Чины мы не любим. У нас все – товарищи, кроме меня. Я – батько. Будешь… инструктором. По диверсионному делу и стрельбе. Будешь учить наших хлопцев тому, что умеешь сам. И готовить отчеты… нет, не отчеты, – он махнул рукой, – соображения. Соображения по улучшению нашей службы разведки, маскировки и диверсий. Понял?

–Понял, батько.

–И насчет твоих знаний… о будущем. Мы с тобой еще поговорим. Отдельно. А пока – иди отдыхай. Заслужил.

–Разреши, батько, – вдруг сказал Щусь. – Он ведь без угла. У меня в землянке место есть.

–Бери. И обмундировать его как следует. Не как попало, а как бойца. И оружие – выбери ему получше. Не эту рухлядь.

–Есть!

Выйдя из штаба в холодную ночь, Щусь тяжело вздохнул и хлопнул Алексея по плечу.

–Ну, инструктор, пошли. Познакомлю с нашей берлогой. И с ребятами нормально познакомимся. За сегодняшнее дело надо отметить. У меня самогоночка припрятана.

Алексей кивнул,идя рядом. Усталость валила с ног, но внутри горел странный, новый огонек. Он прошел проверку. Его приняли. Не как равного еще, но как полезного, своего. Он сделал первый, самый опасный шаг – вписался в систему. Теперь у него была точка опоры: доверие Щуся, а значит, и определенный кредит доверия от самого Махно.

Землянка Щуся оказалась просторной, на шестерых. Бойцы, уже слышавшие о сегодняшнем деле, встретили Алексея не как гостя, а как новичка, который уже отличился. Поставили на стол чугунок с тушеной картошкой и салом, достали черный хлеб, и та самая самогонка пошла по кругу. Расспрашивали про взрыв, про стрельбу. Алексей, отмахиваясь от лишних подробностей, рассказывал то, что можно. Он чувствовал, как лед недоверия тает. Здесь, в этой душной, пропахшей махоркой и потом землянке, среди этих грубых, жестоких, но простых и прямых людей, он начал по-настоящему ощущать почву под ногами.

«Они – реальные, – думал он, глядя на смеющиеся лица при свете коптилки. – И эта война – реальная. И я здесь. Не как исследователь, а как участник».

Перед сном, уже забравшись на нары и укрывшись тяжелым, пропахшим дымом тулупом, он услышал, как Карпо, лежащий рядом, шепчет:

–Слушай, Алексей… а правда, ты откуда?

–Далече, Карп. Очень далече.

–Ну и ладно. Главное – свой. Спи.

Алексей закрыл глаза. В ушах еще стоял грохот взрыва и треск винтовочных выстрелов. Перед глазами проплывало лицо Махно – усталое, умное, полное невероятной, почти звериной силы воли. Этот человек теперь знал о своем пророческом конце. Как это изменит его? Сделает осторожнее? Ожесточеннее? И какую роль в этой измененной истории предстоит сыграть ему, Алексею Горскому, майору из будущего?

Но на эти вопросы не было ответов. Была только усталость, тепло в груди от принятия товарищами и тихая, незнакомая прежде уверенность. Он был на своем месте. В самом горниле истории. И завтра начнется новый день, полный новых опасностей и новых возможностей. Он уснул глубоким, без сновидений сном солдата, впервые за долгое время чувствуя не беспокойство, а странное, почти мирное предвкушение. Его война только начиналась.