Читать книгу батько Махно - Сергей Свой - Страница 4

Глава 4: Крещение огнем «алмазного десятка» и тени будущих союзов

Приказ «на большое дело» пришел не в виде громогласного объявления на площади, а как тихий, конспиративный вызов к Махно глубокой ночью. Алексея разбудил тот же ординарец, что служил у Щуся: «Батько зовет. Срочно. И Щусь уже там».

Штабная хата тонула в сизой пелене махорочного дыма. За столом, кроме Махно и Щуся, сидело еще трое незнакомцев. Один – сухопарый, с острым интеллигентным лицом и пенсне на носу, в поношенном пиджаке поверх косоворотки. Второй – богатырского сложения, с окладистой черной бородой и спокойным, тяжелым взглядом. Третий – молодой, нервный, с горящими фанатичным огнем глазами, постоянно что-то чертивший на клочке бумаги.

– Садись, Алексей, – кивнул Махно, выглядящий усталым, но собранным, как пружина. – Знакомься. Наши будущие соратники, а пока – гости. Виктор Федорович Белаш, – он указал на бородача. – Его отряд громит гетманские управы под Александровском. Товарищ Левка, – интеллигент в пенсне слегка кивнул. – От анархо-коммунистов Екатеринослава. И Марк, – молодой человек оторвался от своих чертежей. – От «Набата», федерации анархистских групп. Они привезли вести и предложения.

Алексей кивнул, заняв место на лавке рядом со Щусем. Внутри все сжалось. Белаш. Кириленко (Левка – явно псевдоним). «Набат». Имена из учебников истории и диссертации брата. Союзники сентября 1918-го, с которыми Махно создаст единый Революционный Повстанческий Комитет. Значит, время поджимает. События начинали раскручиваться с исторической скоростью.

– Вести плохие и хорошие, – начал Махно, постукивая пальцами по столу. – Немцы и австрияки, по слухам, скоро начнут сворачиваться. Их кайзеру не до нас. Но уходя, они хотят оставить здесь порядок. Свой порядок. Гетман Скоропадский и его «серожупанники» крепчают. А главное – с востока, из Царицына, уже набивают очки красные. Они смотрят на Украину, как на свою будущую вотчину. Мы им нужны, пока воюем с немцами и гетманом. Потом… – он многозначительно посмотрел на Алексея, – мы с тобой уже говорили, что потом.

Белаш хриплым басом добавил:

–У меня разведка докладывает: в районе Синельниково и Чаплей немцы собирают большой склад оружия и снаряжения. Готовят к отправке на запад, но часть, видать, останется гетманцам для борьбы с нами. Склад охраняет усиленная рота с пулеметами и, возможно, бронемашина.

–Наша задача – не дать этому оружию усилить наших врагов, – жестко сказал Махно. – И, по возможности, этим оружием усилить себя. Но склад – крепкий орешек. Лобовой атакой, даже всей нашей силой, возьмем, но потеряем половину людей. А людей жалко. – Он снова уставился на Алексея. – Вот тут твои «алмазные» и твоя наука должны сыграть. Нужно не взять склад штурмом, а сделать так, чтобы он сам упал к нам в руки. С минимальными потерями. И сделать это нужно до конца недели. Потом там будет не пробиться.

В комнате повисла тишина. Все смотрели на Алексея. Он чувствовал вес этого взгляда. Это была не просто боевая задача. Это была экзаменационная работа на зрелость в присутствии будущих союзников. От того, как он себя покажет, могло зависеть его влияние не только в отряде Махно, но и в зарождающейся коалиции.

– Нужна разведка, – четко сказал Алексей. – Самая детальная. Не только про охрану, но про график смен, подъездные пути, систему связи склада с гарнизонами в Чаплях и Синельниково. Нужно знать, откуда и когда приходит подкрепление. Нужны схемы, чертежи. Без этого любой план – авантюра.

–У нас есть кое-кто внутри, в охране из местных, – сказал Белаш. – Можем добыть.

–Хорошо. Как только будут данные, мы с Щусем разработаем план. Основа – диверсия и дезинформация. Нужно выманить часть охраны, изолировать склад, блокировать подступы для подкрепления и только потом наносить главный удар. Мои ребята могут обеспечить первую часть: тихое проникновение, минирование подходов, захват ключевых точек. Но для штурма и вывоза трофеев понадобятся основные силы.

–Силы будут, – пообещал Махно. – Я лично поведу главную группу. Щусь будет отвечать за общую координацию. Ты, Алексей, – за выполнение диверсионной части. Если справишься – твой авторитет и твои методы получат зеленый свет не только у меня, но и у всех, – он обвел взглядом гостей.

Молодой Марк заговорил впервые, его голос был звонким и резким:

–Товарищ Махно, а не слишком ли мы полагаемся на одного человека с его сомнительными «научными» методами? Революционная решимость и воля масс – вот наш метод!

Махно посмотрел на него так,словно увидел назойливую муху.

–Массы, товарищ Марк, состоят из отдельных людей, которые очень не хотят умирать глупо. Я за то, чтобы они умирали реже, но с большей пользой для дела. Продолжай, Алексей.

Алексей, игнорируя Марка, обратился к Белашу:

–Виктор Федорович, ваши люди могут обеспечить диверсию на железной дороге между Чаплями и Синельниково в условленное время? Чтобы создать видимость крупной атаки и заставить немцев отправить туда мобильный резерв?

Бородач внимательно посмотрел на него,потом медленно кивнул:

–Можем. Устроим «пробку». Но ненадолго.

–Этого хватит.

Совещание длилось еще час. Обсуждали детали, силы, пути отхода. Гости-анархисты вносили предложения, часто утопические и горячие, но Махно и Щусь, как практики, отсекали нереальное. Алексей чувствовал нарастающую напряженность между разными «крыльями» анархизма: практиками-повстанцами вроде Махно и Белаша и догматиками-идеологами вроде Марка и, отчасти, Левки. Он был здесь чужим вдвойне: и по времени, и по менталитету. Но его ценили за конкретные навыки, и это пока перевешивало.

Когда все разошлись, Махно задержал Алексея.

–Видишь, какие у нас «друзья»? – мрачно спросил он. – Одни верят только в силу штыка, другие – только в силу слова. А нам нужно и то, и другое, и еще кое-что – умная голова. На тебя сейчас смотрят все. Не подведи. И еще… приготовься. После этой операции, если все будет хорошо, мы собираем большой съезд. Объединяемся с отрядами Белаша, отрядами, которые ведет Федор Щусь (не путай со своим Семеном), с местными повстанцами. Будем создавать что-то вроде… армии. Не просто банду, а армию. Тебе там тоже будет место. Но сначала докажи, что ты стоишь больше, чем одиннадцать обученных бойцов.

–Постараюсь, батько.

Разведданные от человека Белаша поступили через два дня. Они были на удивление подробными: схема склада (переоборудованный кирпичный завод), расположение пулеметных гнезд, расписание обхода, даже примерное количество ящиков. Охрана – около восьмидесяти немцев и тридцать гетманских полицейских. Бронемашина – устаревший «Эрхард», но с пулеметом, стоял у главных ворот. Связь – полевой телефон с Чаплями.

Алексей и Щусь заперлись в землянке с картами и схемами. План рождался сложный, многоходовый, основанный на точном хронометраже. Алексей нарисовал его на большом листе бумаги, используя условные знаки, понятные ему и Щусю.

–Этап 1. Проникновение. Мой «десяток» ночью скрытно подходит к складу со стороны речки, где охрана слабее. Снимаем часовых на дальнем периметре.

–Этап 2. Изоляция. Группа минирования (Демьян и двое других) закладывает фугасы на дорогах от Чаплей и Синельниково. Не для подрыва сразу, а на случай подхода подкрепления. Вторая группа (остальные) перерезает телефонный провод и минирует подступы к пулеметным гнездам с внутренней стороны, чтобы гарнизон не мог ими воспользоваться в случае хаоса.

–Этап 3. Диверсия. В 4:30 утра, по сигналу ракеты, отряд Белаша начинает демонстративную атаку на железнодорожную станцию в Чаплях. Немцы обязаны выслать туда резерв.

–Этап 4. Дезинформация. Как только резерв уйдет, мы имитируем атаку на склад с противоположной от наших реальных позиций стороны – шум, стрельба холостыми, крики. Цель – заставить охрану сконцентрироваться там и, возможно, вывести бронемашину.

–Этап 5. Штурм. В момент замешательства основная группа Махно (около двухсот человек) скрытно выдвигается к главным воротам. Мои ребята изнутри должны к тому времени либо уничтожить расчеты пулеметов, либо заблокировать их. Мы открываем ворота, группа Махно врывается внутрь. Быстрый бой в ближнем бою, где численное превосходство и внезапность решают.

–Этап 6. Эвакуация. Заранее подготовленные подводы и несколько грузовиков (их нужно захватить тут же, на складе или рядом) подходят к складу. Погрузка приоритетного: пулеметы, патроны, гранаты, взрывчатка, бензин для машин. Что не сможем взять – подрываем.

–Этап 7. Отход. Прикрываясь минными заграждениями и заслонами, уходим в степь, в заранее подготовленный район.

Щусь свистнул, изучая план:

–Сложно. Много звеньев. Если где-то собьется время – все летит к черту.

–Поэтому нужна железная дисциплина и четкое управление, – сказал Алексей. – Я буду внутри с группой. Вы, Семен, координируете снаружи с батькой. Нужна надежная связь сигнальными ракетами.

–А если бронемашина не уедет на шум? – спросил Щусь.

–Тогда у нас будут проблемы. Но у меня есть идея, – Алексей указал на чертеж. – Мы проберемся к топливному хранилищу. Если машина останется на месте, мы подожжем цистерну с бензином. Она там, как я понял, не одна. Взрыв и пожар создадут хаос и отвлекут как раз на нужном нам направлении. А возможно, и повредят «Эрхард».

–Рискованно.

–Вся операция – риск. Но это расчетливый риск, а не лобовая атака.

План был доложен Махно. Тот выслушал молча, задал несколько уточняющих вопросов, особенно про минирование и связь, и наконец хлопнул ладонью по столу:

–Будем делать! Готовьте людей. У нас три дня.

Эти три дня «алмазный десяток» провел не на плацу, а в углу степи, на репетиции. Алексей разбил план на элементы и отрабатывал каждый до автоматизма. Они репетировали бесшумное снятие часовых (на манекенах из соломы), установку мин-«сюрпризов», отработку сигналов жестами в полной темноте. Он ввел жесткое правило: никаких лишних слов во время операции, только условные сигналы (щелчки, свистки, касания). Каждый знал не только свою задачу, но и задачи товарищей, чтобы в случае потери кого-то его мог заменить другой.

Демьян, возглавлявший группу минирования, проявлял неожиданную старательность и аккуратность. Он, казалось, нашел свое призвание в этой тонкой, опасной работе. Однажды он сказал Алексею: «Знаешь, браток, раньше я думал, сила в кулаке и в крике «ура!». А оказывается, сила – в тишине и в том, чтобы положить эту штуку, – он осторожно потрогал учебную гранату, – ровно там, где надо. Это как математика, только с порохом».

Алексей лишь кивнул.Он видел, как меняются эти люди. Из отчаянных, но неорганизованных партизан они превращались в профессионалов. Медленно, трудно, но превращались.

Накануне выхода Махно снова собрал всех командиров, включая Алексея и его бойцов. Он был краток и суров:

–Завтра мы бьем не просто по немцам. Мы бьем по самой идее, что они здесь хозяева. Мы покажем всем – и крестьянам, и гетманцам, и красным, кто тут настоящая сила. Каждый должен сделать свое дело на совесть. За провал – отвечать буду лично. За успех – слава и оружие будет у всех. Вопросы? Вопросов нет. На отдых.

Никто не спал. Алексей проверял снаряжение своего десятка лично: каждый патрон, каждую гранату, каждый метр бикфордова шнура и детонатор. Проверил свое: маузер, нож, часы, компас, карту. Он чувствовал знакомое предбоевое спокойствие, смешанное с гнетущей ответственностью. Он вел этих людей на задание, которого не было в истории. Он уже менял ход событий. Последствия были непредсказуемы.

-–

Операция началась с наступлением темноты. «Алмазный десяток» выдвинулся первым, отдельно от основных сил. Шли по балкам и высохшим руслам речек, ориентируясь по звездам и компасу Алексея. Дисциплина была идеальной: ни звука, ни вспышки света. Через четыре часа они были на исходной позиции – в заросшем камышом старике реки в километре от склада.

До рассвета оставалось три часа. Алексей по сигналу разделил группу. Трое с Демьяном ушли минировать дороги. Он с остальными семью начал скрытное приближение к периметру. Немцы, уверенные в своей силе, несли охрану без особого рвения. Часовые на дальних постах курили, переговаривались. Снятие двух постов прошло, как на тренировке: бесшумный подход сзади, точный удар ножом или удушение. Тела стащили в камыши.

Алексей с одним бойцом по имени «Тихий» (молодой парубок с невероятным умением двигаться неслышно) подползли к линии телефонной связи. «Тихий» срезал провод кусачками, а Алексей установил на место разрыва самодельное «жучок» – устройство, которое при попытке проверить связь давало бы обрыв на другом конце, сбивая с толку телефонистов. Примитивно, но работало.

К 4:20 утра все были на позициях. Группа минирования вернулась, доложив об установке фугасов. Алексей залег на небольшом холмике с видом на склад. В предрассветной мгле здания казались черными монолитами. Он видел огонек у главных ворот – там стояла бронемашина, рядом курили несколько солдат. Его люди замерли на своих местах, слившись с землей. Он посмотрел на часы. Светящиеся стрелки показывали 4:28.

Ровно в 4:30 на северо-востоке, в направлении Чаплей, вспыхнула зарница выстрелов, потом еще одна. Затем послышалась отдаленная, но ясная пулеметная очередь, потом взрыв. Атака Белаша началась. В лагере на складе засуетились. Послышались команды на немецком. Через бинокль Алексей увидел, как к штабному бараку сбегаются офицеры. Через десять минут из ворот выехали два грузовика с солдатами – мобильный резерв уходил на выручку Чаплям. План работал.

Алексей подал условный сигнал – три коротких щелчка пальцами. Его бойцы на другом фланге, устроившие «театральное представление», открыли огонь холостыми, забросали пустую позицию гранатами-«шумовушками» (без осколков, только пороховой заряд), подняли дикий крик на русском и украинском: «Ура! За батьку Махно! Бей немцев!».

Эффект был ошеломляющим. Немцы, уже взволнованные вызовом резерва, решили, что на склад идет полномасштабный штурм с востока. Сирена завыла над территорией. Оставшаяся охрана бросилась к восточной стене. Бронемашина, к сожалению, не тронулась с места, но ее пулемет развернулся в сторону шума.

– Пора, – прошептал Алексей. Это был самый опасный момент. Пока внимание было приковано к «шоу», его группа должна была проникнуть внутрь и выполнить свою часть работы.

Используя суматоху, они перебежками добрались до дыры в заборе, которую разведала еще разведка Белаша. Один за другим проскользнули внутрь. Территория была пустынна – все были на стенах. Алексей жестами раздал задания: двое пошли к пулеметным гнездам у главных ворот, чтобы заблокировать их или уничтожить расчеты. Трое, включая Демьяна, – к топливным цистернам. Сам Алексей с «Тихим» и еще одним бойцом направился к зданию, где, по данным разведки, находился пульт управления воротами и, возможно, радиостанция.

Их путь преградил внезапно вышедший из-за угла немецкий солдат, поправлявший ремень. Он увидел их, глаза его расширились от ужаса, рот открылся для крика. «Тихий», быстрее мысли, метнул нож. Тот вонзился солдату в горло, заглушив крик. Тело рухнуло. Его быстро стащили в тень.

У здания КПП дверь была закрыта. Алексей прислушался – внутри голоса. Он показал жестами: граната. Один из бойцов, «Беркут», приготовил немецкую «колотушку». Алексей рванул дверь на себя, «Беркут» швырнул гранату внутрь, и они отпрыгнули в стороны. Грохот, крики, потом тишина. Ворвавшись, они добили двух контуженных телефонистов. Рация молчала. Алексей нашел механизм открывания ворот – простой рычаг. Он был на месте.

В этот момент с той стороны, где были цистерны, раздался мощный взрыв, за ним еще один. Яркое зарево осветило небо. Демьян выполнил задачу – поджег топливо. Пламя взметнулось высоко, осветив всю территорию. Началась паника. Немцы у восточной стены, поняв, что их обманули, а теперь горит топливо, бросились назад, к центру склада. Бронемашина, наконец, тронулась с места, но не к восточной стене, а к месту пожара, чтобы не дать огню перекинуться на склады.

Идеальный момент.

Алексей рванул рычаг.Массивные ворота склада с скрипом начали медленно расходиться.

–Сигнал! – крикнул он «Тихий» выхватил ракетницу, выстрелил в небо. Зеленая ракета, условный знак «ворота открыты, можно штурмовать», описала дугу в светлеющем небе.

И тут из темноты, как призрак, выросла конная лава. Махно вел атаку лично, стоя на стременах, с шашкой в руке. За ним, с диким гиком, неслись его всадники и пешие цепи. Удар был сокрушительным и пришелся как раз в момент наибольшего замешательства немцев. Те, кто бежал от стены, столкнулись с теми, кто пытался бороться с пожаром. Команды не выполнялись. Бронемашина, пытавшаяся развернуться, была забросана гранатами с близкого расстояния и замерла, из люков повалил дым.

Бой внутри территории был жестоким, но коротким. Немцы и полицейские, потеряв управление и будучи атакованы снаружи и изнутри (бойцы Алексея, выполнив задачи, присоединились к штурму, стреляя с крыш и из-за углов), быстро сломались. Часть сдалась, часть пыталась бежать через дыры в заборе, но попадала на мины, установленные группой Демьяна, или под огонь засад.

Через сорок минут после начала штурма все было кончено. Склад был взят. Потери махновцев – семеро убитых, около двадцати раненых. Немцы потеряли почти весь гарнизон.

Началась погрузка. Грузовики, стоявшие на территории, загружались ящиками с оружием. Выкатили и два исправных пулемета «Максим». Нашли целый вагон тротиловых шашек и бикфордова шнура – мечта диверсанта. Алексей, покрытый сажей и потом, но невредимый, докладывал Щусю:

–Задачи выполнены. Потери в группе – один раненый легко, «Камень», пуля поцарапала руку. Все живы.

Щусь,обычно сдержанный, схватил его в охапку:

–Молодец, черт! Видел, как они метались? Как мы их, сук, накрыли! Твой план – огонь!

К ним подошел Махно. Его лицо было суровым, но в глазах горел удовлетворенный блеск. Он оглядел Алексея и его бойцов, стоявших рядом.

–Работа чистая. Как по нотам. Твои хлопцы – молодцы. И ты – молодец. Виктор! – он крикнул Белашу, который руководил погрузкой. – Видал, как надо воевать умом?

Бородач подошел,кивнул Алексею:

–Признаю. Эффектно. Потери минимальные, добыча – максимальная. Нам бы таких инструкторов.

Подошел и молодой Марк.Он смотрел на груды ящиков, на суетящихся повстанцев, на сгорающие цистерны. Его лицо выражало смесь восхищения и идеологической неприязни.

–Тактика эффективна, – сухо признал он. – Но не слишком ли мы уповаем на технику и хитрость, забывая о революционном духе?

–Дух, браток, хорош, когда ты жив, – хрипло сказал Демьян, проходя мимо с ящиком патронов на плече. – А чтобы жить, нужно уметь вот это, – он постучал пальцем по виску.

Махно фыркнул. Было ясно, что практическая победа затмила любые идеологические споры.

–Грузим все, что можем! Через час уходим! – скомандовал он.

На обратном пути в Гуляйполя, растянувшейся на весь день, царило приподнятое настроение. Весть о победе разнеслась вперед. В селах их встречали как героев, выносили хлеб-соль, самогон. Алексей ехал на одной из трофейных телег рядом со своими бойцами. Они, уставшие, но счастливые, делились впечатлениями, хвастались друг перед другом. Он молчал, наблюдая. Они сделали это. Не просто выполнили задание, а сделали это так, как задумывалось. Это была его первая крупная победа в этой войне. Победа не грубой силы, а ума, подготовки и дисциплины.

Вечером в Гуляйполе устроили настоящий пир. Махно был щедр: мясо, горилка, трофейные консервы. На импровизированной сцене играли скрипки и гармошки. Алексей сидел за столом рядом со Щусем. К ним подсели Белаш и Левка-интеллигент.

–Товарищ Алексей, – сказал Белаш, наливая ему. – После такого дела тебе цены нет. Я говорил Нестору – нам нужно объединяться не только силами, но и мозгами. Скоро, в середине сентября, соберем большой съезд в Гуляйполе. Будем создавать общий штаб, общую армию. Ты и твои методы нам очень пригодятся. Не только как инструктор для десятка, а как… как начальник учебной части, что ли, для всех наших ударных групп. Согласишься?

Это был шаг вверх.Большой шаг. Алексей посмотрел на Махно, который сидел в центре стола, о чем-то горячо споря с Марком, но одним глазом наблюдал за их беседой. Батько едва заметно кивнул.

–Если батько прикажет и товарищи доверят, – осторожно сказал Алексей, – то я готов.

–Вот и отлично! – Белаш звучно чокнулся с ним. – Будем громить врагов вместе! И красных, если придется, – добавил он тише, с усмешкой.

Левка, поправляя пенсне, заговорил:

–Технически ваш подход, конечно, интересен. Но не забудем об идеологической подготовке бойцов. Нужно, чтобы они понимали, за что воюют. Не просто за батьку Махно или за трофеи, а за идею безвластного общества.

–Сначала нужно выжить, товарищ Левка, – мягко, но твердо сказал Алексей. – А потом уже строить общество. Мертвые анархисты никому не нужны. А живые, хорошо вооруженные и обученные, могут это общество защитить.

Левка что-то пробормотал,но спорить не стал. Практический успех был на стороне Алексея.

Поздно ночью, когда пиршество пошло на спад, Махно подозвал Алексея к себе. Они вышли на крыльцо штаба. Было прохладно, пахло дымом и осенней прелью.

–Ну что, «будущий человек», – сказал Махно, закуривая. – Ты сегодня не только склад взял. Ты сегодня точку в споре поставил. Теперь даже самые упертые увидят, что твоя наука работает. Ты получил пропуск в высший круг. На съезде тебе дадут слово. Будешь учить не только своих. Будешь учить командиров со всей Украины. Готовь программу. Широкую. Чтобы и разведку, и диверсии, и связь… все, о чем мы говорили.

–Понимаю, батько. Это большая ответственность.

–А ты разве не за тем сюда попал? – Махно пристально посмотрел на него. – Чтобы менять ход истории? Так вот он, твой шанс. Не упусти. – Он помолчал. – И помни: чем больше ты будешь влиять, тем больше у тебя будет врагов. Не только среди белых и красных. Но и среди своих. Марк и ему подобные тебя невзлюбят. Будут считать чужеродным элементом, технократом. Будь готов.

–Я готов.

Алексей смотрел, как Махно уходит в темноту, сопровождаемый тенью ординарца. Он стоял один на крыльце, и в груди бушевало странное чувство – смесь триумфа, страха и колоссальной усталости. Он не просто вписался в историю. Он начал ее лепить. Его «алмазный десяток» прошел крещение огнем и стал образцом. Теперь предстояло масштабировать этот опыт на всю повстанческую армию. А потом… а потом будет сентябрьский съезд, объединение, и новые, еще более страшные вызовы: Петлюра, Деникин, Врангель, и, наконец, предательство красных.

Но сейчас была эта ночь. Ночь победы. Он слышал смех и песни своих бойцов, доносящиеся с пира. Он чувствовал вес маузера на поясе и тепло недавно выпитой горилки внутри. Он был здесь. Он был жив. И он был нужен.

Он достал свои часы, посмотрел на светящийся циферблат. Шли первые числа сентября 1918 года. До решающих событий оставались считанные дни. Он повернулся и пошел назад, к свету и шуму, к своим людям, к своей новой, страшной и прекрасной судьбе. Работа только начиналась.