Читать книгу батько Махно - Сергей Свой - Страница 3

Глава 3: Инструктор

Утро после успешного налета на поезд началось не с побудки, а с похмелья. Голова гудела, но это был знакомый, почти уютный дискомфорт после удачного дела и братской попойки. Алексей, лежа на нарах в землянке Щуся, несколько минут просто смотрел в темный, закопченный потолок, слушая храп товарищей. Он был своим. У него была роль. И теперь эту роль предстояло наполнить смыслом.

Его мысли прервал Щусь, уже на ногах, бодрый, словно и не пил накануне.

–Подъем, инструктор! Батько ждет результатов, а не спящих красавцев. Сегодня начинаем.

Первым делом – обмундирование. Щусь сдержал слово. Отвели в бывший гетманский склад, который теперь контролировали махновцы. Выдали добротную гимнастерку защитного цвета, новые шаровары, обмотки (сапог подходящих не нашлось, но свои были еще крепки), теплую фуфайку и, главное, новую, тщательно отобранную винтовку – ту же «трехлинейку», но с отличным, неразболтанным стволом и четким боем. К ней – полноценную патронную сумку на тридцать патронов и хороший, острый штык-нож. Из трофеев ему дали немецкую кобуру с маузером С-96 («браунингом», как его здесь называли) и два магазина к нему. Это был знак высокого доверия и статуса. Такого оружия у простых бойцов не было.

– Теперь выглядишь солиднее, – с усмешкой заметил Щусь, оглядывая его. – А то в тех своих лосинах ты был как циркач. Идем на плац. Батько выделил людей.

«Плацем» оказалась большая площадь перед разрушенной церковью, где обычно собирались митинги и проводились смотры. Там уже кучковались человек тридцать. Состав был пестрым: молодые парубки с горящими глазами, бывшие фронтовики с георгиевскими крестами на груди (их здесь не срывали, ценили боевой опыт), угрюмые мужики постарше, и пара совсем юных, почти мальчишек. Все они смотрели на подходившего Алексея с нескрываемым любопытством, перешептывались. Слух о «будущем человеке» и вчерашнем деле уже разнесся по Гуляйполю, обрастая фантастическими подробностями.

Рядом с группой, прислонившись к пушке, оставшейся еще от австрийцев, стоял Махно. Он курил, внимательно наблюдая. Его присутствие означало: дело серьезное.

Щусь выступил вперед, его голос, хриплый и властный, прорезал утренний воздух:

–Слушайте сюда! Этот товарищ – Алексей. С сегодняшнего дня он ваш инструктор. Будет учить вас тому, чего вы не знаете: как бесшумно ходить и убивать, как минировать, как устраивать засады не по-дурацки, а по-умному. Его слушать, как меня. Кто не понимает – может идти обратно в свой сотне пасти вшей. Вопросы есть?

Вопросов не было, но в глазах многих читалось сомнение, а то и откровенное недоверие. Один, коренастый детина с усами, похожими на щетку, и двумя крестами на груди, громко хмыкнул:

–А он-то сам откуда такой умный взялся? В окопах посидел? На штыковую ходил?

–На штыковую не только ходил, но и выживал там, где такие, как ты, пуговицы от страха грызли, – спокойно, но так, чтобы слышали все, ответил Алексей, подходя к группе. Его тихий, ровный голос заставил притихнуть. – А умный я оттуда, где войну изучают как науку, а не как кулачный бой. Хочешь выжить и победить – учись. Не хочешь – свободен. Батько найдет тебе другое занятие, попроще.

Детина,которого звали Демьян, насупился, но смолчал. Упоминание Махно подействовало.

– Первое, с чего начнем, – сказал Алексей, – это не стрельба и не метание гранат. Первое – это ваши ноги и ваши глаза. Война – это в первую очередь умение перемещаться и наблюдать.

Он провел первый урок прямо на площади. Объяснил принцип бесшумного шага: с пятки на носок, проверяя каждый камень под ногой. Показал, как двигаться перебежками, используя малейшее укрытие. Объяснил, что такое «мертвое пространство» и как его использовать. Говорил просто, без заумных терминов, постоянно показывая на себе. Потом заставил всех это повторять. Получилось коряво, смешно. Кто-то спотыкался, кто-то шумел, как телега. Демьян и его приятели откровенно хихикали.

– Ты думаешь, на войне тихо? – огрызнулся один из них. – Грохот, стрельба! Какой смысл в этой пляске?

–Смысл в том, чтобы подойти к врагу на расстояние гранаты, пока он тебя не услышал и не увидел, – жестко парировал Алексей. – Или чтобы уйти от погони. Ваша обычная тактика – это или лобовая атака с гиком, или засада в кустах в пяти метрах от дороги. Немцы или белые уже научились с такой тактикой бороться. Они пускают вперед разведку, накрывают кусты артиллерией. А вы мясо. Я научу вас не быть мясом. Продолжаем.

Он был непреклонен. Заставлял делать снова и снова. Тех, кто откровенно саботировал, заставлял бегать вокруг площади с винтовкой над головой. Физически он был в отличной форме, и его выносливость, превосходящая даже фронтовиков, которые подорвали здоровье в окопах, постепенно начала внушать уважение. Он не орал, не унижал, но его спокойная, ледяная настойчивость действовала сильнее крика.

К полудню, когда все уже изрядно выдохлись, он перешел к наблюдению.

–Вы смотрите, но не видите, – сказал он, выстроив их вдоль стены. – Вот эта улица. За минуту назовите мне все, что изменилось, пока мы тут занимались.

Оказалось,что мало кто заметил, как проехала подвода с сеном, как на крыльце соседней хаты появилась женщина и убрала горшок с цветком, как из-за угла выглянул и скрылся мальчишка. Алексей же перечислил все, включая количество окон в доме напротив и след от колеса на грязи.

–Враг не будет ходить перед вами с плакатом. Он будет маскироваться. Ваша задача – видеть несоответствия. Сломанную ветку, неестественный цвет, отсутствие птиц. Это спасет вам жизнь.

После обеда, который съели тут же, на площади – вареная пшеница с салом и луком, – началась практика в поле, за околицей. Алексей учил их принимать правильные, малозаметные и удобные для стрельбы позы: не стоять во весь рост, не сидеть на корточках, а лежать с удобной опорой для винтовки или использовать складки местности сидя. Показывал, как оборудовать простейший стрелковый окоп («лунку») за считанные минуты.

–Земля – ваш лучший друг, – говорил он, ловко орудуя малой саперной лопаткой (ее тоже выдали ему со склада). – Она и укрытие, и маскировка.

Демьян и еще несколько человек продолжали бурчать, но уже тише. Уроки были неожиданно логичными, и даже самые скептичные начинали понимать их практическую пользу.

На третий день тренировок случился конфликт. Алексей ввел жесткое правило: на занятиях – абсолютная тишина и подчинение командам. Он начал отрабатывать слаженные действия отделения в наступлении: движение цепью, взаимное прикрытие, перестроение. Демьян, игравший роль «старшего» в учебной группе, снова решил, что это ненужная мура.

–Мы что, регулярные войска, что ли? – громко заявил он, остановившись посреди поля. – У нас каждый сам за себя! Батько так воюет – натиском, напором! А ты тут артикул нам выписываешь!

Его поддержали несколько голосов:

–Верно! Мы не солдафоны!

–Нам дисциплина не нужна, нам воля нужна!

Алексей остановил занятие. Он подошел к Демьяну вплотную. Разница в росте была в пользу Демьяна, но в осанке и взгляде – в пользу Алексея.

–Воля – это когда ты сам выбираешь, как тебе лучше победить и выжить, – тихо, но четко сказал Алексей. – Глупость – это когда ты из-за своей упрямой «воли» подставляешь под пули товарищей и губишь общее дело. Батько воюет натиском, да. Но этот натиск готовится. И в нем есть порядок. Ты думаешь, тачанки сами по себе в атаку идут? Или конница без управления? Твоя «воля» сейчас – это саботаж. Последний раз спрашиваю: будешь выполнять, как учат, или идешь жаловаться батьке, что тебе тяжело?

Демьян вспыхнул. Рука его потянулась к прикладу винтовки.

–Ты мне что, угрожаешь, тыловая крыса?!

В этот момент с края поля раздался резкий,как выстрел, голос:

–Демьян! Руку от оружия, сука! На месте стой!

К ним шагал Щусь. Его лицо было искажено холодной яростью. За ним шли двое его личных охранников. Группа замерла. Щусь подошел, не сводя глаз с Демьяна.

–Я тебе в первый день ясно сказал: его слушать, как меня. Ты, выходит, меня не послушал?

–Да он, Семен… он нас как собак дрессирует! – попытался оправдаться Демьян, но голос его потерял уверенность.

–А ты думал, будет как? – взорвался Щусь. – Ты думал, война – это пить, гулять и палить в воздух? Этот человек, – он ткнул пальцем в Алексея, – вчера одним своим умением спас нам всем жопу и добыл патронов на месяц! Он знает то, чего мы не знаем! И батько приказал учиться! Ты, крестопоп, батькину волю переть?

–Нет, но…

–«Нет» – и все! – перебил Щусь. – Встал в строй и делай, что говорят. А если еще раз услышу, что ты саботажник, – отправлю тебя не в строй, а на конюшню говно убирать. Понял?

–Понял, – пробурчал Демьян, потупившись.

–Не слышу!

–Понял, товарищ Щусь!

–А теперь – извинись перед инструктором.

Демьян, багровый от злости и стыда, скрипя зубами, повернулся к Алексею:

–Виноват, товарищ инструктор.

–Иди в строй, – кивнул Алексей, не проявляя эмоций. Внутри он был благодарен Щуся. Этот момент был критическим: или его авторитет будет сломлен, или укреплен навсегда. Щусь выбрал сторону.

После этого случая сопротивление сломалось. Демьян, хоть и ворчал себе под нос, выполнял все приказы с мрачным усердием. Остальные, видя, что сам Щусь и, значит, батько стоят за новым инструктором, включились в работу с удвоенной энергией.

Алексей, чувствуя, что почва укрепилась, усложнял программу. Он ввел ночные занятия: движение и ориентирование в темноте, распознавание силуэтов, тихие сигналы. Учил основам топографии: как читать карту (благо, несколько трофейных немецких карт нашлись), как определять стороны света без компаса, как оценивать расстояние на глаз и по звуку.

Через неделю он приступил к самому интересному – диверсионному делу. Сначала теоретически, на рисунках, объяснял устройство простейших мин-«растяжек» из гранат и проволоки, «сюрпризов» с винтовочными патронами. Потом, в безопасном овраге, начались практические занятия с учебными макетами. Он учил не только ставить, но и искать и обезвреживать. Это занятие вызвало азарт у всех без исключения. Это было опасно, сложно и безумно интересно.

– Ваша задача – не просто взорвать, – внушал Алексей. – Ваша задача – взорвать в нужное время, в нужном месте, и чтобы враг об этом не знал до самого последнего момента. И чтобы вы сами остались живы.

Одновременно он работал с Щусем над структурой. Он предложил создать в рамках «особого отдела» постоянную, мобильную диверсионно-разведывательную группу – нечто вроде будущего спецназа. Группу, которая будет заниматься не общей разведкой, точечными ударами: уничтожением штабов, захватом «языков», подрывом мостов и складов. Щусь, человек практичный, идею оценил.

–Давай отберем самых смышленых и надежных из тех, кого ты тренируешь. Человек десять-пятнадцать. Вооружим получше. Будет моя личная «острая» сотня.

–Десяток, – поправил Алексей. – Малая группа незаметнее и мобильнее. Качество важнее количества.

Отбор прошел жестко. Алексей устроил проверку на выносливость (длительный марш-бросок с полной выкладкой), на внимание, на умение действовать в нештатной ситуации. Из тридцати человек отобрали одиннадцать, включая, к удивлению многих, и Демьяна. Тот, несмотря на упрямство, оказался физически крепким, отчаянно храбрым (что проверялось условными заданиями) и, что важно, обладал той самой «жилкой» – интуицией и смекалкой. Алексей видел в нем потенциал, если направить его энергию в нужное русло.

С этой группой Алексей работал уже индивидуально. Упор на слаженность, на отработку стандартных операций (засада, налет, отход) до автоматизма. Он ввел понятие «оперативный псевдоним» для ради краткости и конспирации, и бойцы, смущенно хихикая, выбрали себе клички: «Беркут», «Камень», «Сокол», «Тихий». Демьян, после недолгих раздумий, назвался «Гром». Щусь, наблюдая за тренировками, лишь одобрительно хмыкал: «Гром, говоришь? Ну, погромим».

Через две недели после начала обучения Махно пришел смотреть результаты. Он прибыл без лишней помпы, с тем же Щусем, и сел на складной стульчик на краю поля, где шли занятия.

Алексей, не делая скидок на высокого гостя, провел показательные учения. Сначала группа отработала скрытное приближение к «объекту» (старому сараю) по разнообразной местности: овраг, кустарник, открытое поле. Махно, щурясь, следил за тем, как люди двигаются, как используют малейшее укрытие, как замирают по сигналу. Его лицо оставалось непроницаемым.

Затем была отработка штурма. По условному сигналу группа разделилась: часть открыла отвлекающий огонь (холостыми), а другая, под прикрытием дымовой шашки (трофейной, немецкой), совершила быстрый заход с фланга и «зачистила» сарай. Действовали быстро, четко, с минимальной словесной командой – только жесты и короткие свистки. Даже Демьян-«Гром» действовал в рамках плана, а не в одиночку.

После этого Алексей продемонстрировал минирование и разминирование. На глазах у Махно его ученики за несколько минут установили растяжку на тропе, тщательно ее замаскировали, а потом так же аккуратно обезвредили.

–А если мина на неизвлекаемости? – неожиданно спросил Махно.

–Тогда отмечаем место и обходим, – ответил за ученика Алексей. – Или вызываем сапера, который решит, как безопасно ее уничтожить на месте. Жизнь бойца дороже.

Махно кивнул,одобрительно.

В конце Алексей устроил небольшую стрельбу. Но не по обычным мишеням, а по внезапно появляющимся силуэтам на разных дистанциях. Его бойцы показали уверенную, точную работу. Не все были снайперами, но попадали в цель.

Когда все закончилось, Махно поднялся со стульчика, подошел к выстроившейся группе. Он медленно прошелся вдоль строя, заглядывая в лица. Потом остановился перед Алексеем.

–Ну что, инструктор? Доволен?

–Есть над чем работать, батько. Но основа заложена. Из них получится хороший инструмент.

–Инструмент… – Махно усмехнулся. – Люди – не инструменты. Но ладно. – Он обернулся к бойцам. – Вы хорошо поработали. Вижу разницу. Раньше вы были сборищем храбрецов. Сейчас вы начинаете быть командой. Это хорошо. За это – спасибо вашему инструктору. И вам. Отдохните сегодня. Завтра – настоящее дело. Щусь даст задание.

В глазах бойцов вспыхнул азарт.Настоящее дело – лучшая награда за учения.

Махно махнул Алексею следовать за собой. Они отошли в сторонку, к одинокому дубу на краю поля.

–Ну, – сказал Махно, доставая портсигар. – Говори. Что у тебя там по твоим «соображениям»?

Алексей был готов.Он кратко, но емко изложил свои мысли, которые вынашивал все эти две недели:

1. Создать школу инструкторов. Готовить не только бойцов для своего отряда, но и обучать командиров из других повстанческих отрядов Махно основам новой тактики. Чтобы знания распространялись.

2. Наладить системную разведку. Не надеяться только на симпатии крестьян. Создать сеть агентов в городах и на железнодорожных станциях, с четкими циклами передачи информации. Ввести элементарное делопроизводство: карты с отметками, сводки.

3. Инженерно-саперная служба. Выделить отдельную группу не для минирования троп, а для серьезных диверсий: мосты, железнодорожные узлы, склады ГСМ. И для разминирования захваченных территорий.

4. Связь. Помимо конных посыльных, активнее использовать трофейные телефоны для связи между штабом и стационарными постами. И стандартизировать систему сигналов: ракетами, кострами, флажками.

5. Медицина. Организовать хотя бы элементарные курсы для санитаров, чтобы бойцы не умирали от потери крови или сепсиса из-за грязных бинтов.

Махно курил, внимательно слушая, изредка задавая уточняющие вопросы. Когда Алексей закончил, он долго молчал.

–Все это… это ж не партизанство, – наконец сказал он. – Это уже регулярная армия. Со всеми этими службами, бумагами…

–Партизанство – это состояние духа и тактика, батько, – возразил Алексей. – А не отсутствие порядка. Вы хотите воевать с регулярными армиями – белыми, красными, немцами. Чтобы побеждать, нужно быть лучше их. Не числом, а умением и организацией. Вы можете оставаться вольными казаками в душе, но действовать как отлаженный механизм.

–Механизм… – Махно снова усмехнулся, но в усмешке была усталость. – Ладно. Насчет школы и саперов – думай дальше, готовь конкретные предложения. Разведку… этим пусть Щусь с тобой занимается. Связь и медицина… Поговорю с нашими «интеллигентами», может, кто из фельдшеров или телеграфистов найдется. – Он посмотрел на Алексея оценивающим взглядом. – А сам ты… не тянет тебя к большему? Командовать, скажем, не десятком, а сотней?

–Пока нет, батько, – честно ответил Алексей. – Пусть этот десяток станет алмазом. Тогда его можно будет тиражировать. Сейчас мне важнее качество, чем количество. И… – он сделал паузу, – я больше полезен как советник и инструктор, чем как линейный командир.

Махно кивнул,словно этого ответа и ждал.

–Умно. Не лезешь напролом. Это правильно. Оставайся при Щусе. Его «острая» сотня, а вернее, твой «алмазный» десяток, скоро очень понадобятся. Скоро пойдем на большое дело. Очень большое. – Он бросил окурок, раздавил его сапогом. – И продолжай учить. Учишь хорошо. Я доволен.

Он повернулся и пошел к коню, которого держал ординарец. Щусь, подойдя к Алексею, хлопнул его по плечу:

–Слышал? «Доволен». От батьки это высшая похвала. Молодец. И с Демьяном ты правильно поступил – не стал ломать через колено, а дал шанс. Он теперь твой самый ярый сторонник, хвастается всем, что у него «инструктор из будущего».

–Он хороший боевой материал, – согласился Алексей, глядя вслед уезжающему Махно. – Просто привык, что сила решает все.

–А она и решает, – усмехнулся Щусь. – Но теперь сила будет с умом. Идем, выпьем за это. За «алмазный» десяток.

Вечером в землянке Щуся было шумно. Отобранная группа, «алмазный десяток», праздновала признание батьки и предстоящее «настоящее дело». Демьян-«Гром», уже изрядно нагрузившись, обнимал Алексея:

–Прости, браток, что я тогда… тупой был! Теперь я знаю – ты нам как отец родной! Научил, сука, как мыши бесшумной ходить! Немец теперь от нас не уйдет!

Все смеялись.Алексей улыбался, чувствуя странную, теплую волну удовлетворения. Он создал нечто. Маленькое, но настоящее. Зерно. Из этого зерна могло вырасти нечто, способное изменить ход событий. Он смотрел на эти лица – грубые, искренние, полные жизни и ярости. Это были его люди. Его первая, крошечная часть в этой гигантской мясорубке Гражданской войны.

Он вышел подышать. Ночь была тихой, звездной. Из штаба Махно доносился приглушенный звук рояля (трофейного) и голос – кто-то пел грустную украинскую песню. Алексей прислонился к косяку землянки, закурил.

«Я доволен»,– сказал Махно.

Это была победа.Не на поле боя, но, возможно, более важная. Он завоевал доверие. Он начал менять правила игры. Пока – для одиннадцати человек. Завтра – для большего.

Он посмотрел на свои часы,тикающие в кармане. Время шло. Его время. Теперь он был не просто случайной песчинкой в историческом вихре. Он стал тем, кто начинает этот вихрь немного направлять. И это ощущение было сильнее страха, сильнее тоски по потерянному миру. Это было ощущение цели.

Впереди было «большое дело». И его «алмазный десяток» должен был быть к нему готов. Алексей потушил окурок и пошел обратно в шум и свет землянки. К своим. Завтра начиналась новая, еще более серьезная работа.