Читать книгу Хроники несбывшегося Завтра - Сергей Свой - Страница 1

ГЛАВА 1

Глубина восьмисот метров не спасала от тяжести решений. В железобетонном чреве комплекса «Ворон-2» воздух был стерилен, прохладен и словно сгущался вокруг каждого слова. На главном экране ситуационного центра Руси светилась карта мира, усеянная десятками меток. Авианосные ударные группы Пиндосии у берегов Приморской республики. Траектории полетов их стратегических бомбардировщиков B-21 «Призрак» вдоль западной границы Руси. Желтым, тревожным свечением пульсировали квадраты над Окраиной. Отдельным, кроваво-красным слоем были выделены последние данные: маршруты танкеров «теневого флота» и место их дерзкого захвата силами береговой охраны Пиндосии в нейтральных водах. Это был не просто инцидент. Это был выверенный удар по основам миропорядка, тест на прочность.

Президент Руси Петр Петрович Иванов стоял спиной к экрану, наблюдая за лицами членов Совета Безопасности. Министр обороны, генерал армии Семенов, только что завершил сухой, технический доклад о потерях в случае внезапного обезглавливающего удара. Цифры висели в тишине: от 70 до 90% шахтных установок, уничтоженных на взлете, если противник застанет врасплох. До 85% стратегической авиации на земле. Связь с атомными подводными крейсерами в океане могла быть нарушена в первые минуты.

«Повторите итоговую оценку, Алексей Владимирович, – тихо, но четко произнес Иванов, обращаясь к директору Службы внешней разведки, Калинину. – Не техническую. Политическую.»

Калинин, сухой, седой человек, чье лицо казалось вырезанным из старого дуба, откашлялся. «Петр Петрович. Логика Тромба и его «ястребов» перешла из области анализа в область веры. Они верят в свое технологическое мессианство. Венесуэла была полигоном. Захват нашего танкера под ложным предлогом – проверкой реакции. Подписание вчерашней декларации в Приморье о создании «военных хабов» на Окраине – это установка шахматных часов. Их цель – не сдерживание. Их цель – окончательная победа. И они убеждены, что она достижима.»

«За счет чего?» – спросил министр иностранных дел Лавровский, в его голосе звучала профессиональная, но уже истощенная надежда дипломата.

«За счет концепции «ограниченной ядерной войны», – щелкнув пультом, Калинин вывел на экран выдержки из докладов англоязычных аналитических центров. «Их расчет, или, скорее, их ставка, строится на двух китах. Первый – миф о непроницаемости системы ПРО «Щит Атлантиды», который, по их моделированию, должен перехватить наш ослабленный, дезорганизованный ответный удар. Второй – наша, с их точки зрения, «излишняя осторожность», привязанность к доктрине сдерживания и неготовность к эскалации до абсолютного предела. Они верят, что мы, получив удар по командным пунктам и стратегическим силам, предпочтем капитулировать, а не нажать все кнопки. Они играют в покер, считая, что видят наши карты.»

Генерал Семенов тяжело оперся руками о стол. «Это не покер, Алексей Владимирович. Это русская рулетка. И они собираются выстрелить первыми, будучи уверенными, что барабан окажется пуст. Наши симуляции показывают: даже в самом оптимистичном для них сценарии, от 15 до 25 миллионов погибших на их территории в первые часы. Они называют это «приемлемым ущербом» для конечной победы.»

«А позиция Приморской республики и Островного Королевства?» – Иванов медленно прошелся вдоль стола, его тень скользила по карте.

«Амбивалентна до паники, – ответил Калинин. – Их элиты разрываются между страхом перед Тромбом-психопатом и страхом перед нами. Их подписание – жест отчаяния, попытка связать себя с Пиндосией, чтобы та их не бросила или не ударила по ним же. Но их военные доклады, которые к нам попали, однозначны: самостоятельного желания наносить удар у них нет. Ключевой фактор: если Тромб прикажет ударить только своими силами, они, вероятно, ограничатся политической поддержкой. Если же он потребует от них запустить ракеты со своих субмарин… давление будет запредельным. Шанс 50/50.»

«И наш главный просчет, на котором они строят свою модель?» – Иванов остановился и посмотрел прямо на Семенова.

Генерал ответил без паузы, его бас был низким и звенящим, как натянутая струна. «На вере в нашу предсказуемость, Петр Петрович. Они изучили все наши уставы, доктрины, военные парады. Они ждут, что мы будем действовать по схеме: предупреждение, демонстрация силы, ответные санкции, переговоры. Они не ждут внезапности от нас. Они верят, что мы всегда будем только отражать удар, но никогда – не нанести превентивный. Их вся стратегия «первого обезглавливающего удара» построена на этой предпосылке.»

Тишина в зале стала физической, давящей. Все присутствующие понимали, какая мысль сейчас формируется в голове у президента. Это была мысль, ломающая тридцатилетний консенсус, красную линию, которую нельзя было переступать.

«То есть наш главный козырь – это отказ играть по их правилам, – голос Иванова был спокоен, почти задумчив. – Они готовятся к войне, которую сами придумали. Но война – это не шахматы, где все ходы просчитаны. В ней есть место иррациональному. Страху. Ярости. И главное – ошибке в исходных данных.» Он повернулся к экрану, к светящимся значкам в Северной Атлантике. «Генерал Семенов. Приведите все силы стратегического сдерживания в состояние высшей готовности «Гром-2». И я хочу на своем столе через шесть часов видеть не план «ответно-встречного удара». Я хочу видеть план «Гром Судного дня». План превентивного обезглавливающего удара на случай получения неопровержимых данных о приведении их сил в состояние немедленного пуска. Не по городам. По командным пунктам, шахтам пусковых установок, базам стратегической авиации, центрам управления их ПРО и системам разведки. Чтобы он лежал в сейфе. И будем надеяться, молиться, чтобы он никогда не понадобился.»

Это была тихая, леденящая душу революция. От сдерживания – к упреждающему удару. От гарантии взаимного уничтожения – к попытке его избежать, переиграв противника в самом начале. Все в зале поняли: мир только что соскользнул с той единственной оси, на которой еще держался.