Читать книгу Тайна Золотого Клёна. Уютный детектив - Сергей Юрьевич Чувашов - Страница 2

На следующее утро Анна проснулась раньше обычного. Беспокойный сон, в котором переплетались образы старых карт, золотых листьев и незнакомых символов, заставил её встать с первыми лучами солнца. Небо было чистым, безоблачным, обещая ясный, хоть и прохладный, октябрьский день – идеальное время для прогулки в лес.

Она позавтракала быстро, почти не замечая вкуса свежего хлеба с мёдом. Мысли крутились вокруг вчерашней находки. Карта лежала в запертом ящике, но казалось, будто её символы светятся сквозь дерево, напоминая о себе. Анна решила начать с самого первого знака – трёхлучевой звезды у моста. А если повезёт, возможно, встретит того самого фотографа. Она надела удобные тёплые брюки, высокие ботинки, свитер под куртку и, на всякий случай, положила в рюкзак блокнот, карандаш, лупу, бутерброды и термос с чаем.

Воздух за порогом был свеж, кристально чист и напоён запахом опавшей листвы, влажной земли и дымка из печных труб. Анна свернула с главной улицы на тропинку, ведущую к Лесному ручью. Мост через него был старым, но крепким, сложенным из толстых брёвен ещё её дедом и другими жителями деревни много лет назад.

Тропа была хорошо утоптана, но сегодня утром на ней не было ни души. Только птицы перекликались в кронах, да где-то вдалеке стучал дятел. Анна шла, погружённая в свои мысли, пытаясь представить, что мог означать знак у моста. «Огонь укажет направление» – вспомнила она запись из дневника. Может, символ был вырезан на чём-то? Нужно будет внимательно осмотреть перила и опоры.

Она уже почти вышла к поляне перед ручьём, как вдруг её слух уловил необычный звук – не птичий щебет и не шум ветра, а тихое, мелодичное щёлканье, отрывистое и чёткое. Анна замедлила шаг, прислушалась. Звук доносился слева, из гущи молодых клёнов. Она свернула с тропы, осторожно раздвигая ветви.

И увидела его.

На небольшой полянке, залитой утренним солнцем, стоял мужчина со штативом. Он был к ней спиной, сосредоточенно глядя в видоискатель фотоаппарата. Его фигура, высокая и чуть сутулая в позе концентрации, казалась одновременно чужой и гармонично вписанной в пейзаж. Он был одет в тёмно-зелёную утеплённую куртку, походные штаны, а на голове – обычная чёрная шапочка. Рюкзак и чехол от объектива лежали на подстилке из ярко-жёлтых листьев.

Анна замерла, не решаясь нарушить эту картину. Мужчина сделал ещё несколько снимков, потом выпрямился, с удовлетворением вздохнул и, повернувшись, случайно встретился с ней взглядом.

Он не испугался, не удивился – лишь слегка приподнял брови, и в его серых, неожиданно светлых и внимательных глазах мелькнула искорка любопытства.

– Доброе утро, – сказал он спокойно, и голос его оказался низким, немного глуховатым, но приятным. – Я не спугнул какого-нибудь лесного духа, которым вы тут любовались?

Анна смущённо улыбнулась, выходя из-за дерева.

– Нет, духи, кажется, ещё спят. Я просто шла к мосту и услышала щелчки. Решила посмотреть, что за птица так странно стучит.

– Ага, птица-фотограф, самый шумный вид в этих лесах, – он ответил с лёгкой усмешкой, откручивая объектив. – Михаил Громов. Я недавно в деревне.

– Я знаю. Я Анна Ветрова, из библиотеки. Все в Осеннем Приюте знают о новом жителе, особенно если он ходит с таким серьёзным снаряжением.

Михаил кивнул, оценивающе оглядев её рюкзак и ботинки.

– Вы тоже не на прогулку за грибами собрались. Цель?

Вопрос был задан прямо, без лишних церемоний. Анне это неожиданно понравилось.

– Можно сказать, что краеведческая разведка, – ответила она уклончиво. – Изучаю местные достопримечательности. А вы… вы часто тут снимаете?

– Каждый день, пока стоит такая погода, – Михаил убрал камеру в чехол и начал складывать штатив. – Свет сейчас волшебный – косой, золотой, длинные тени. Через пару недель листья облетят, и будет уже не то. Нужно ловить момент.

Он говорил о свете и тени с такой же естественной уверенностью, с какой лесник говорил бы о деревьях. Анна почувствовала, как её внутреннее напряжение, вызванное тайной карты, немного ослабло. Рядом с этим спокойным, погружённым в своё дело человеком было… безопасно.

– Вы один тут живете? – спросила она, чтобы поддержать разговор.

– Да, снимаю домик на окраине, у тёти Клавы, – он улыбнулся, и его скуластое, немного угловатое лицо сразу стало мягче. – Она меня уже и борщом кормит, и носками вяжет, как будто я её давно потерянный внук. А библиотека… это тот старый дом с красным виноградом?

– Тот самый.

– Красивое место. Проходил мимо, хотел зайти, но всё времени не было. Внутри, наверное, пахнет историей.

– Пахнет книгами, воском и осенью, – поправила Анна. – История – это уже потом, когда начинаешь читать.

Михаил кивнул, поднял рюкзак и взглянул на неё.

– Вы к мосту, говорите? Я как раз туда направлялся – хочу снять его на рассвете завтра, а сегодня нужно присмотреть ракурс. Пройдём вместе, если не возражаете?

Анна не возражала. Они пошли обратно к тропе бок о бок, не спеша. Михаил не пытался заполнять тишину пустыми разговорами, и это тоже было приятно. Анна украдкой рассматривала его профиль: прямой нос, твёрдый подбородок, густые брови. Руки в рабочих перчатках, уверенно держащие дорогое оборудование. Человек дела, практик.

– А что вы снимаете, кроме пейзажей? – наконец спросила она.

– Детали, – ответил он сразу, будто ждал этого вопроса. – Каплю воды на паутине. Трещину на коре. Отражение неба в луже. Узор опавшего листа. Лес – он не только про общую картину. Он про миллионы маленьких историй, из которых эта картина складывается. Вот эта, например…

Он остановился, наклонился и осторожно поднял с тропы кленовый лист необычного цвета – не жёлтый и не красный, а переходный, с зелёными прожилками у черешка и ярко-багряным кончиком.

– Видите? Он ещё не решил, жив он или уже умер. Застыл на самом интересном моменте перехода. Через день он станет просто коричневым и скучным. А сейчас… сейчас в нём вся драма осени.

Анна смотрела на лист, а потом на лицо Михаила. В его глазах горел искренний, почти детский интерес. Этот человек видел мир иначе – глубже, внимательнее. И в этот момент она поняла, что хочет ему довериться. Не сразу, не полностью, но карту, возможно, стоит показать именно ему.

– Вы верите в легенды? – неожиданно для себя спросила она.

Михаил выпрямился, сунул лист в карман куртки и посмотрел на неё с лёгким удивлением.

– Зависит от легенды. Если в ней есть правда деталей – да. Легенды ведь редко рождаются на пустом месте. Чаще всего это искажённая, но реальная история. А почему спрашиваете?

Они как раз вышли на поляну перед мостом. Старые бревна, поросшие мхом, перекинутые через шумный, прозрачный ручей, действительно выглядели живописно в обрамлении золотого леса.

– Просто тут есть одна местная история… о Золотом Клёне, – осторожно начала Анна, внимательно наблюдая за его реакцией.

Михаил нахмурился, не в смысле недоверия, а скорее так, как хмурятся, пытаясь что-то вспомнить.

– Золотой Клён… Кажется, тётя Клава что-то бормотала про это, когда приносила мне варенье. Сказала, что в нашем лесу спрятано сокровище, но искать его – навлечь беду. Я принял это за обычную деревенскую байку.

– А если это не байка? – тихо спросила Анна. – Если есть какие-то… свидетельства?

Он повернулся к ней, изучающе вглядываясь в её лицо. Его взгляд был не осуждающим, а аналитическим, как будто он оценивал композицию кадра.

– Вы что-то нашли, – констатировал он не вопросом, а утверждением.

Анна колебалось всего секунду, но что-то в его спокойной уверенности перевесило. Она кивнула.

– В библиотеке. Старую карту и дневник. С символами. Первый символ, согласно карте, должен быть здесь, у моста.

Михаил молча поставил рюкзак на землю, скрестил руки на груди и окинул взглядом конструкцию.

– Что ж, – сказал он просто. – Давайте поищем.

Его реакция была настолько прямой и деятельной, что Анна растерялась. Она ожидала скепсиса, недоверия, вопросов. А вместо этого получила союзника, который уже начал смотреть на перила моста с профессиональным вниманием фотографа, ищущего лучший ракурс – только теперь он искал не красоту, а тайну.

Они подошли к мосту. Анна начала с одного конца, внимательно осматривая каждое бревно, каждую щель. Михаил – с другого. Минуту длилось молчание, прерываемое лишь журчанием воды.

– Анна, – позвал он её. – Вот посмотрите.

Она подошла. Михаил стоял у правой опоры моста, там, где массивное бревно входило в землю. Он смахнул рукой слой влажного мха и старой листвы. И там, на тёмной, потрескавшейся от времени древесине, проступил вырезанный символ.

Трёхлучевая звезда в круге.

Линии были глубокими, но почти сглаженными временем и погодой. Если бы не целенаправленный поиск, знак можно было принять за случайные повреждения дерева.

Анна замерла, ощутив прилив острого, почти физического волнения. Знак был настоящим. Карта не врала. Легенда имела под собой почву.

– Вот и ваше свидетельство, – тихо сказал Михаил. Он достал из рюкзака не фотоаппарат, а небольшой блокнот и карандаш, быстро и точно зарисовал символ. – Интересно… Лучи звезды… Они направлены не просто так. Смотрите.

Он приложил компас к рисунку в блокноте. Один из лучей указывал точно на север, вглубь леса.

– «Огонь укажет направление», – прошептала Анна, вспоминая дневник.

Михаил посмотрел на неё.

– Значит, в дневнике есть и такое. Это уже похоже на настоящее приключение.

В его голосе не было насмешки. Было любопытство, смешанное с азартом исследователя. Анна встретилась с ним взглядом и впервые по-настоящему улыбнулась – широко, с облегчением.

– Похоже, что так. Вы… вы не думаете, что я сошла с ума?

Он рассмеялся, коротко и искренне.

– Я думаю, что люди, которые не верят в чудеса и тайны, просто разучились смотреть под ноги и в стороны. А ещё я думаю, что нам нужно выпить чаю. У меня как раз есть термос. И, если хотите, обсудить, куда указывает этот луч.

Они сели на огромный, замшелый камень у ручья. Михаил налил ей крепкого, горячего чая с травами. Анна достала свои бутерброды, и они разделили их пополам. Солнце поднялось выше, и лес заиграл новыми красками. А где-то в глубине его, куда указывал луч звезды, ждала следующая подсказка.

Пока они пили чай и говорили о карте, дневнике, легендах, Анна ловила себя на мысли, что её первое впечатление о Михаиле было верным, но неполным. За внешней сдержанностью и практичностью скрывался умный, наблюдательный человек с живым воображением и, что немаловажно, внутренней честностью. Он не спешил давать оценки, сначала слушал и анализировал.

А он, в свою очередь, видел перед собой не просто библиотекаря из тихой деревни, а женщину с умными, пытливыми глазами, в которых горел огонь настоящего интереса. Она говорила о старых символах не как о сказке, а как о логической задаче, и это ему импонировало. Да и сама она, с её тихим, но уверенным голосом и внимательным взглядом, казалась частью этого леса – естественной, настоящей.

– Значит, следующим должен быть знак спирали, – сказал Михаил, изучая зарисованные Анной в блокноте символы. – Где-то на опушке, если карта точна. Завтра с утра я иду снимать рассвет здесь. А потом, если хотите, можем начать поиски.

– Вы уверены? Это может быть… рискованно. Или просто пустой тратой времени.

Михаил пожал плечами, допивая чай.

– Время, потраченное на поиски истины, никогда не бывает пустым. А риск… Ну, с хорошим компаньоном риск превращается в приключение. Так что решайте.

Анна посмотрела на него, потом на старый мост, на вырезанную звезду, на лес, зовущий в свои таинственные глубины. И решила.

– Завтра. После вашей съёмки рассвета.

Они договорились встретиться здесь же. Возвращались в деревню уже вместе, разговаривая о менее таинственных вещах – о книгах, о фотографии, о жизни в большом городе, которую оба променяли на тишину Осеннего Приюта. И когда они расстались у дома тёти Клавы, Анна почувствовала не только волнение от раскрывающейся тайны, но и странную, тёплую уверенность. Она была не одна. И это, возможно, было важнее любой карты.