Читать книгу Тайна Золотого Клёна. Уютный детектив - Сергей Юрьевич Чувашов - Страница 3

На следующий день Анна пришла к мосту раньше условленного времени. Рассвет уже отгорел на востоке багрово-золотой полосой, уступая место прохладному, ясному утру. Михаила ещё не было. Возможно, он всё ещё ловил последние кадры рассвета где-то в глубине леса. Она села на тот же замшелый камень, достала из рюкзака конверт с картой и дневником и положила его рядом, будто представляя их невидимому собеседнику.

Вчерашнее решение рассказать Михаилу всё окрепло за ночь. Мысли крутились не только вокруг символов, но и вокруг его спокойной реакции, внимательного взгляда, той самой фразы: «время, потраченное на поиски истины, никогда не бывает пустым». Он воспринял её находку не как детскую игру, а как серьёзное дело. И сейчас, сидя в тишине леса, Анна понимала, что ей нужен этот союз. Не только потому, что он знает лес или у него есть компас и наблюдательность фотографа. А потому, что его присутствие придавало её порыву весомость, делало тайну более реальной и… разделённой.

Шорох шагов по хрустящей листве заставил её поднять голову. Михаил шёл по тропе от деревни. Он был без штатива, с одним фотоаппаратом на шее и тем же походным рюкзаком.

– Доброе утро, – кивнул он, подходя. В его глазах была лёгкая усталость, но и удовлетворение. – Рассвет удался. Свет был… неземной. Как будто лес сам светился изнутри. Вы давно?

– Не очень. Успела насладиться тишиной.

Он сел рядом, положив рюкзак на землю, и взглянул на конверт.

– Итак, вы решились показать сокровище?

– Не сокровище пока, а скорее ключ к нему, – поправила Анна, развязывая тесёмки конверта. Сердце её забилось чуть быстрее. Она вручала кому-то свою тайну, и это было волнительно. – Вот дневник Николая Златогорского, 1943 год. И вот… карта.

Она осторожно развернула пожелтевший лист и положила его на плоскую поверхность камня между ними. Утренний свет падал на бумагу, делая линии символов более отчётливыми.

Михаил наклонился. Он не спешил, не хватал карту в руки, а несколько минут молча изучал её, лишь изредка проводя пальцем над тем или иным знаком, не касаясь бумаги.

– Качество бумаги… Пергамент, ручной выделки, – пробормотал он. – Чернила железо-галловые, скорее всего. Очень старые. А эти символы… Они не случайны. Видите, как линии сходятся? Это не просто рисунок, это схема. Маршрут.

– Я тоже так подумала, – обрадовалась Анна, что он сразу увидел суть. – А в дневнике есть вот такие записи.

Она открыла закладку на странице с описанием знаков. Михаил прочитал, его брови сдвинулись.

– «Ищи не ногами, а взглядом… Видит не глазами, а душой». Поэтично. И мудро. Ваш Николай Златогорский был не просто солдатом, он был хранителем. Он записал это, чтобы знание не пропало.

– Вы думаете, это знание, а не клад?

– Всё, что имеет такую систему и такие подсказки, – уже не просто клад в виде сундука с золотом, – уверенно сказал Михаил. – Это может быть артефакт, документ, что-то, что имеет ценность для понимания, а не для обогащения. Но чтобы это выяснить, нужно пройти весь путь.

Он посмотрел на неё.

– Вы готовы его пройти?

Вопрос висел в воздухе, смешиваясь с парой от их дыхания на холодном утреннем воздухе. Анна глубоко вдохнула запах мха, влажной земли и прелых листьев – запах тайны.

– Да. Но я рада, что не одна.

Михаил кивнул, и в уголках его глаз обозначились лучики морщинок – он улыбнулся.

– Отлично. Тогда действуем как исследователи. Первый пункт мы нашли. Второй, судя по карте и направлению луча, – где-то на северной опушке, вот здесь. – Он ткнул пальцем в точку на карте со спиралью. – Это в получасе ходьбы, если идти напрямик через старый ельник. Но карта старая, тропы могли зарасти.

– У нас есть целый день, – сказала Анна, чувствуя прилив энергии. Она аккуратно сложила карту и дневник, спрятав их обратно в конверт, а затем в водонепроницаемый отсек рюкзака.

Они двинулись в путь. Михаил шёл впереди, уверенно выбирая направление, обходя буреломы и топкие места. Анна следовала за ним, и её поражало, как хорошо он ориентировался в лесу, хотя жил здесь всего несколько месяцев. Он замечал следы животных, отличал птичьи голоса, по едва заметным признакам определял, где почва твёрже.

Лес вокруг менялся. Клёны и берёзы с золотистой листвой постепенно уступали место тёмным, молчаливым елям. Солнце пробивалось сквозь густые лапы редкими пучками света, в которых кружилась лесная пыль. Воздух стал холоднее, пахло хвоей и грибной сыростью. Тишина здесь была иной – глухой, вязкой, нарушаемой только их шагами и собственным дыханием.

– Здесь должен быть ручей, – сказал Михаил, останавливаясь и сверяясь с картой, которую Анна достала для него. – И рядом с ним, на большом валуне, по логике, знак.

Они прислушались. Сквозь лесную тишь действительно доносился отдалённый, едва слышный журчащий звук. Они пошли на него и через несколько минут вышли к неширокому, но быстрому ручью, бегущему по каменистому ложу. Вода была темной и холодной.

– Смотрите, – первым заметил Михаил, указывая на противоположный берег.

Там, среди зарослей папоротника, лежал огромный, поросший мхом и лишайником валун, похожий на спящего каменного медведя. Они осторожно перешли ручей по скользким, но устойчивым камням.

Знак нашли не сразу. Он был высечен на той стороне валуна, что была обращена к воде и почти скрыта свисающими корнями старой ели. Михаил раздвинул папоротник и отогнул корни. И там, на тёмно-серой поверхности камня, проступил рельеф.

Спираль с точкой в центре. Линии были глубокими и чёткими, будто выбитыми зубилом много десятилетий, а может, и веков назад.

– Вода покорит время… – процитировала Анна дневник, глядя на спираль. – Спираль – символ времени, течения. А точка в центре… Может, это момент? Конкретное место или время?

– Или это указание на то, что здесь нужно что-то подождать, прислушаться, – предположил Михаил. Он снова достал блокнот и сделал зарисовку, пометив ориентацию знака относительно ручья. – Интересно, что спираль закручена против часовой стрелки.

Они стояли у камня, пытаясь понять скрытый смысл. Вдруг Анна почувствовала, как по спине пробежал холодок, не от сырости. Ей показалось, что на них смотрят. Она медленно обернулась, сканируя глазами тёмную чащу ельника за ручьём.

Ничего. Только деревья, тени, тишина.

– Что такое? – тихо спросил Михаил, заметив её напряжение.

– Не знаю… Показалось.

Но едва она это произнесла, как из глубины леса, метрах в пятидесяти от них, донёсся отчётливый шорох. Не естественный, не похожий на звук падающей шишки или пробегающей белки. Это был тяжеловатый, осторожный шорох, будто кто-то крупный нечаянно наступил на ветку и замер.

Михаил мгновенно поднял голову. Его тело стало собранным, напряжённым, как у охотничьей собаки, уловившей запах. Он медленно поднял руку, замолчал, и прислушался.

Шорох не повторился. Но тишина, которая воцарилась после него, была уже иной – настороженной, гулкой.

– Зверь? – прошептала Анна.

Михаил долго смотрел в ту сторону, потом покачал головой.

– Зверь, услышав нас, либо убежал бы сразу, либо продолжил бы своё дело. Тот… замер. Слушает.

Они стояли неподвижно, может, минуту, может, две. В лесу снова защебетала птица, и напряжение немного спало.

– Может, это тоже кто-то из деревни? – предположила Анна, но без особой веры. Тропа сюда не хоженая, место глухое.

– Может, – согласился Михаил, но в его голосе звучали сомнения. Он оглядел поляну, потом снова посмотрел на карту. – Следующая точка – символ дерева у старой усадьбы. Но это уже ближе к вечеру. И путь туда идёт через самую гущу. Я предлагаю сегодня на этом остановиться. Вернуться, обдумать найденное. И идти к усадьбе подготовленными – с фонарями, провизией и… настороженностью.

Анна хотела было возразить – азарт открытий толкал её вперёд, – но трезвый взгляд Михаила и тот необъяснимый шорох заставили согласиться.

– Вы правы. Не нужно спешить.

Они молча, но быстрее, чем шли сюда, двинулись назад, к мосту. Михаил часто оглядывался, и Анна ловила себя на том, что и она прислушивается к каждому звуку. Лес, ещё недавно казавшийся им молчаливым хранителем тайны, теперь выглядел немного иначе. В его глубинах могли скрываться не только древние символы, но и чьи-то глаза, наблюдающие за ними.

Когда они вышли на знакомую тропу к мосту, стало легче. Солнце уже стояло высоко, золотя верхушки клёнов.

– Завтра? – спросила Анна у моста.

– Завтра, – подтвердил Михаил. – С утра, у моей избы. Тётя Клава накормит нас завтраком для дороги. И… Анна?

– Да?

– Карту и дневник держите в безопасном месте. И никому больше о них не говорите. Пока мы не поймём, что это и кто ещё может быть в этом заинтересован, лучше соблюдать осторожность.

Он говорил это без пафоса, просто как констатацию факта. И Анна кивнула. Первое приключение обрело оттенок настоящей опасности, но это не пугало, а, странным образом, делало поиск ещё более реальным. И ещё больше сплачивала их пока что хрупкую, но уже крепнущую связь – связь двух людей, вставших на тропу, ведущую в сердце старой тайны, о которой, возможно, кто-то кроме них не хотел бы вспоминать.