Читать книгу Призраки Марта - Татьяна Солодкова - Страница 12

Этой ночью Март не сомкнул глаз.

Бродил по комнате, сжав в кулаке бесполезный шейный платок.

Налил себе воды и так глубоко задумался, что толстый граненый стакан лопнул в пальцах, будто это была посуда из тончайшего стекла. Осколки брызгами разлетелись по комнате, а один особенно крупный и острый вонзился поперек ладони, потекла кровь.

Мартин выдернул осколок из своей руки и перемотал кисть внезапно пригодившимся платком.

А когда темная кровь пропитала красную ткань до такой степени, что ее можно было выжимать, он принял решение.

Занимался рассвет.

***

Март сбежал по лестнице вниз, удивив Ларса и испугав его жену своим ранним появлением. Все уже привыкли, что маг не казал носа из комнаты до самого обеда.

Хозяйка вновь осенила себя святым знаком, на этот раз вызвав уже не злость, а тихое раздражение. Хозяйка, супруга Ларса... Март только сейчас понял, что до сих пор не знает ее имени. За два года она так и не представилась: Мила звала ее мамой, а Ларс — женушкой.

— Принеси завтрак господину магу, — шикнул на женщину хозяин.

Особого голода Мартин не испытывал, но понимал, что обходиться без пищи четвертый день подряд — чревато: без еды магическая энергия расходуется на поддержание организма, в то время как хорошее питание значительно ускоряет восполнение резерва.

Март сел за дальний столик, чтобы не смущать постояльцев, поочередно спускающихся по лестнице и постепенно заполняющих обеденный зал. Впервые на его памяти он оказался внизу так рано.

Люди бросали на него косые взгляды, но спешно отводили глаза.

Многие знали, что на постоялом дворе обитает черный маг, но, пока не сталкивались с ним лицом к лицу, этот факт их не слишком заботил. Сегодня же он испортил аппетит доброй половине жильцов: нет-нет, да и повернутся в его сторону, чтобы удостовериться, что проклятый темный не выпустил клыки или не превратился в трехголового монстра.

Говорили, введя ограничительные артефакты, король Лионар хотел сделать так, чтобы простые люди чувствовали себя в безопасности. Однако итогом стали вседозволенность белых, озлобленность черных и еще больший страх людей без магических способностей. Ведь если бы темные маги были неопасны, на них не надели бы «ошейники», верно?

Мало кого волновал тот аспект, что большинство черных и не «кусались» бы, если бы не обзавелись королевскими «украшениями».

Вчера Мартин злился. Сегодня — был абсолютно спокоен. Прошлым вечером что-то в нем снова выгорело и еще не успело заполниться новыми эмоциями и впечатлениями. А потому он чувствовал не просто спокойствие — опустошение.

Отсутствие эмоций порой как нельзя кстати для принятия серьезных решений…

Март приподнял руку, привлекая внимание Ларса. Заметил, как от его неожиданного жеста женщина за ближайшим столиком вжала голову в плечи.

Хозяин показал в ответ три пальца: три минуты — и подойдет. Мартин кивнул, уставился в окно.

Он никогда не испытывал к Прибрежью особой привязанности, приехал сюда с четким намерением найти такого же сумасшедшего, как и он, и подзаработать. Вдали от столицы и короля, в богами забытом крохотном прибрежном городке реализовать его задумку было проще всего.

На самом деле, удивительно, как стража и гильдия вышли на Карда только сейчас. Март нашел его всего за четыре месяца. Сначала, как и власти, вычислил контрабандиста Рона Мастерса, а затем потянул за ниточки и познакомился непосредственно с Кардом, молодым, но безумно талантливым главарем преступного мира Прибрежья. Приятель сам так себя называл, посмеиваясь и прекрасно понимая, что он и был «преступным миром» Прибрежья.

Судьба словно благоволила: нужное место, нужные люди.

Узнай старый Хал, как его ученик применял на практике полученные им тайные знания, должно быть, восстал бы из мертвых, чтобы влепить ему отрезвляющую пощечину вроде той, которая вчера досталась от Камиллы. Но Хэлл Халистер, основатель приюта Халистера и просто великодушный человек, воспринявший новые порядки и магсерьги как испытание свыше, умер за год до выпуска Мартина из стен учебного заведения и упокоился с миром.

Будучи предоставленным только себе, Март попытался найти работу, помня наставления учителя о том, что порядочный человек всегда найдет себе заработок, черный он, белый или какой угодно. Но обнаружил, что порядочными черных магов в Реонерии не считали.

Всего пятнадцать лет после введения серег, а времена равенства темных и светлых забыли, словно их не было.

В мелких городишках вроде Прибрежья черные маги еще имели относительную свободу. Косые взгляды — не самое страшное неудобство. В столице и близлежащих к ней местностях дела обстояли много хуже. Состоятельные темные, наследники великих когда-то династий, все больше прятались по своим поместьям. Обычные, неродовитые, каким теперь был Март, могли рассчитывать лишь на мелкие частные заказы за пару медяков, либо на работу в гильдии под началом белых за чуть большее количество все тех же медянок.

Мартин тогда сунулся в одну из сыскных контор, узнал цену на их услуги и понял, что, работая в столичной гильдии и следуя правилам, никогда не сумеет найти сестру.

Люди поговаривали, что в столице из черных остаются либо пропащие, либо дураки, а в провинции можно вздохнуть и заработать больше.

И не соврали.

Тогда, думая, куда податься и что делать молодому магу без денег и связей, с серьгой в ухе, привлекающей внимание окружающих, словно мишень, Март и придумал, чем он может заняться. Так выбор пал на прибрежные городки, граничащие через пролив с Аленсией, королевством, не привечающим магов, но и не запрещающим им жить и работать наравне с другими, если не афишировать свои таланты. Легально переехать из Реонерии, имея серьгу, шансов не было. Другое дело — избавившись от нее.

Так родился План, остающийся всего лишь планом на протяжении нескольких лет, пока Марта не занесло в Прибрежье, где он таки нашел людей, которым решился предложить придуманную им авантюру.

Это был только заработок. Мартин не собирался заводить ни с кем дружбу и к кому-то привязываться. Но, как говаривал сам Кард, перед его обаянием было трудно устоять: его либо ненавидели, либо становились с ним друзьями.

Март никогда не называл Карда другом, ни в глаза, ни мысленно. «Приятель» — безопасное слово, описывающее отношения без особых обязательств. Тем не менее себя не обманешь — вчера он потерял именно друга...

Ларс сам принес поднос с едой и поставил на стол, замер в ожидании. Мартин кивнул ему на второй стул. Хозяин постоялого двора нахмурился, почувствовав неладное, но присел, правда, на самый краешек.

— Завтра я съезжаю, — сообщил Март без лишних предисловий. — Подготовь расчет.

Глаза Ларса округлились.

— Но как же… Я только вчера отказал состоятельному гостю из-за того, что все комнаты заняты…

Жалостливый голос, мировая скорбь в голосе. Март лишь понадеялся, что он сам играл перед Ризалем менее фальшиво.

— Неустойку за две недели можешь включить в счет.

Теперь глаза Ларса вспыхнули алчным блеском, будто кто-то зажег в его черепе фонарь.

В договоре на длительное проживание, который Мартин подписал, въезжая сюда, значилось, что постоялец обязан предупредить не позднее чем за неделю до отъезда, либо выплатить сумму, равную недельному проживанию, если оповестит владельца слишком поздно. Две недели были жестом доброй воли, но почуяв деньги, Ларс решил получить больше.

— Две недели, господин маг…

— Две, — он оборвал хозяина, даже не дослушав. — Расчет приготовь, — повторил с нажимом.

Ларс разочарованно поджал губы, но с достоинством кивнул.

— Я подготовлю бумаги к вечеру, господин маг. — Поднялся на ноги, с трудом высвободив увесистый живот из пространства «край столешницы — спинка стула».

— Погоди! — Март окликнул Ларса, когда тот уже отходил.

— Да, господин маг? — Почуяв деньги, владелец постоялого двора использовал слово «господин» так часто, как никогда.

— Ларс, как зовут твою жену?

Тот изумленно моргнул.

— Аркадья.

Вот и познакомились.

Мартин уперся в собеседника тяжелым взглядом.

— В таком случае передай Аркадье, что я оставлю ей прощальный «подарок», если она не перестанет рисовать знаки перед своим лбом, стоит мне пройти мимо.

Применять магию к людям без дара, как и к белым магам, темным не позволяла серьга, но зачарованные предметы еще никто не отменял. Угроза достигла цели: хозяин побледнел.

— Я ей передам, господин маг. — И поспешил ретироваться, пока постоялец не передумал оплачивать лишнюю неделю.

Мартин подвинул к себе поднос и принялся за еду.

Сдалась ему, конечно, эта Аркадья.

***

— Что значит — ты уезжаешь?! — возопил Ризаль, запустив скрюченные пальцы в и без того небогатую шевелюру. — Мы только что закрыли такоедело! Думаешь, я не ценю, как ты старался вывести этого гада на чистую воду? Нам выпишут премиальные, и я про тебя не забуду. Так что, если ты думаешь…

— Не думаю, — Март покачал головой, не дав контролеру пуститься в ненужные уговоры. Он все для себя решил. На самом деле, решение было принято давно, просто Мартин не планировал срываться с места в ближайшие полгода, только и всего. — Я уезжаю в столицу. Это дело решенное, не передумаю.

Ризаль встретился с ним взглядом, что-то прочел и мученически застонал:

— Ма-а-арт, ты режешь меня без ножа.

— Мне здесь тесно, — ответил Мартин, впервые по-настоящему честно за долгое время.

Белый прищурился.

— И когда, интересно, ты это понял?

— Когда меня чуть не убили. — Март не отвел взгляд.

Это была отличная версия, чтобы избежать дополнительных вопросов и подозрений по поводу его внезапного отъезда. Многие, едва не лишившись жизни и осознав ее скоротечность, ищут перемен.

Сработало.

— Черт тебя! — выругался контролер.

Март даже улыбнулся уголком губ. Не то чтобы он будет скучать, но Ризаль не самый худший белый маг, который ему встречался, и Мартин к нему привык.

Усмехнулся.

— Пожалуй, твои черти поедут со мной.

Контролер бросил на подопечного обиженный взгляд и полез в ящик стола за пером и бумагой.

— Вот и научи столичных гордецов выражаться по-человечески, — бросил, зыркнув на Марта, и принялся выводить на листе ровные строчки.

— Напишешь, что я благонадежен? — спросил Март.

— Угу, — буркнул тот.

— Коня одолжишь?

Перо Ризаля замерло на расстоянии пальца от поверхности бумаги, а сам он вскинул голову.

— Слушай, а ты не обнаглел?

— Оставишь себе мою часть премии. А мне — коня, — предложил Март.

Контролер покрутил в пальцах перо, взвешивая его слова и обдумывая предложение. Затем быстро и уже не так аккуратно продолжил писать.

— Премию и так оставлю, — сообщил злорадно, не переставая водить чернилами по бумаге. — Она не раньше чем через месяц придет. А коня не дам — перебьешься. Если нет морской болезни, доберешься.

Март не стал спорить. Достаточно того, что Ризаль отпускал его с миром и был готов написать рекомендательные письма, которые помогут избежать лишних вопросов как от столичной Гильдии магов, так и королевской стражи.

Контролер дописал первый лист, повел над ним пальцами, используя магию, чтобы высушить чернила, и отложил в сторону; достал следующий.

Март терпеливо ждал.

Беседа больше не клеилась.

***

Он провел в гильдии полдня. Позволение уехать от его непосредственного контролера и написание тем рекомендательных писем было лишь первой ступенью. Затем требовалось посетить вышестоящее начальство, поставить на бумаги печати, обычные чернильные и магические, отчитаться перед работниками архива, что не выносил оттуда никаких документов, сдать пропуск на кладбище и сделать прочие мелкие дела, прежде чем попрощаться с Гильдией магов города Прибрежье навсегда.

Должно быть, ему следовало бы чувствовать грусть оттого, что он собирался покинуть насиженное место и людей, к обществу которых привык, или страх перед туманным будущим. Однако Март не испытывал ни того, ни другого.

Прошлой ночью он твердо решил, что его история в Прибрежье закончилась.

***

Под подошвами сапог шуршали камни. Прошедшие недавно сильные дожди основательно размыли конец улицы Прибрежной, превратив ее в настоящую полосу препятствий — с острыми камнями, новыми канавами, ямами и рытвинами.

До заката было еще далеко, и защитный контур вокруг кладбища пока что не был активен. Если бы Марту вздумалось, он смог бы легко зайти за ограду. Но его дела, связанные с местным кладбищем, тоже закончились.

Стояли тишина и безветрие. Вдалеке чернел лес, но и оттуда не долетало ни звука. Будто и не было стаи испуганного воронья, которая пыталась предупредить Марта об опасности несколько дней назад. Словно… ничего не было.

Он обошел кладбище, удостоверился в том, что защитные знаки, начерченные Геленой Роуг и ее сыном, утратили силу, и направился к ряду отдельно расположенных могил — за оградой погоста.

Казненных преступников в Прибрежье было запрещено хоронить на территории кладбища, но не помещать их могилы под действие защитного купола было бы опасно. Поэтому обошлись символическим разделением на законопослушных граждан и грешников, погребая последних совсем рядом, но за оградой. Показательный жест властей.

Март прошел к трем свежим холмикам с воткнутыми в землю табличками на кривых неотесанных палках. «Тикард Виллоу», — гласила надпись на крайней могиле. Кард и его сообщники, казненные два дня назад.

На могиле Карда лежал уже пожухлый букет цветов. Выходит, Камилла не только не побоялась у всех на виду залепить пощечину черному магу, но и рискнула принести цветы казненному преступнику.

Мартин присел на корточки и провел ладонями над могилой, проверяя. Он понимал, что его коллеги из гильдии обязаны были удостовериться, упокоился ли казненный, и сами упокоить его дух в случае сбоя, но предпочел убедиться.

Все было в порядке: естественное упокоение. Март даже не удивился — совесть Карда была чиста: своих он не сдал.

У Мартина закралась мысль прямо сейчас «разбудить» дух друга и поговорить с ним. Пока прошло всего несколько дней и тот не успел утратить связи с этим миром, это было бы просто и быстро. Однако Март не стал делать ничего подобного не из-за опасности быть застигнутым за очередным нарушением закона, а потому что Кард заслужил покой, и беспокоить его было бы чистейшим эгоизмом.

Он вздохнул, достал из кармана платок-талисман друга, свернул его в несколько раз, а затем закопал в могильной земле.

Ризаль действительно ничего не смыслил в черной магии, раз поверил, что на платке имелось проклятие. Но мог бы понимать хотя бы элементарные правила безопасности — никогда и ничего не брать у покойников. Кард слишком любил эту вещицу, она была насквозь пропитана его энергией — такое нельзя оставлять. Даже родным, даже на память. И уж тем более — по сути его палачу как сувенир. Самому белому магу это ничем не грозило, но для любого человека без дара, кто прикоснулся бы к платку, могло закончиться плачевно.

Закопать платок было необходимо. А еще это послужит прекрасным оправданием в случае вопросов по поводу того, что черному магу могло вновь понадобиться на кладбище, тем более у конкретной могилы.

Март поморщился, поймав себя на мысли, что опять только и делает, что придумывает себе оправдания и уловки, чтобы выкрутиться, если у кого-то появятся подозрения в его адрес. Он ведь действительно в этот раз выкрутился, вышел сухим из воды. А Кард — нет.

Мартин отряхнул руки и остался сидеть над могилой. Торопиться было некуда.

— Ты знал его? — раздался над головой женский голос.

Резерв полностью восстановился, поэтому Март, как и положено, сначала почувствовал приближение незваной гостьи, а потом услышал шаги. Не повернулся, но она не подкрадывалась и не скрывалась — знала, что заметил.

Дернул плечом.

— Уже не имеет значения.

Однако, услышав такой скупой ответ, Гелена Роуг не ушла, остановилась неподалеку и замерла. Должно быть, увидела его из окна и вышла.

Повисло молчание, нарушаемое лишь вдруг поднявшимся ветром, с энтузиазмом закачавшим кроны деревьев.

— Я ожидала, что ко мне придут, — заговорила женщина, так и не дождавшись, чтобы он что-нибудь сказал или обернулся к ней.

— Кто?

— Стража, гильдейцы…

Марту показалось, это было сказано с надеждой. Люди, испытывающие чувство вины, часто подсознательно желают, чтобы их наказали.

Он бросил на нее взгляд через плечо и снова отвернулся.

— Я же сказал вам: я не судья.

— Но я так… виновата. — И снова замолчала в ожидании… чего? Того, что он встанет и сам казнит ее? Во имя… опять же, чего? Закона? Справедливости? Правды? — Как мне теперь жить? — вопросила после паузы.

Мартин поморщился, затем пожал плечами.

— Вы вольны делать со своей жизнью все, что вам заблагорассудится, — ответил, все еще глядя на могильный холм. — Не можете жить — идите и сдайтесь властям. Или просто… сдайтесь. — Он не стал говорить «как ваш сын», это было бы слишком жестоко. — Это ваша жизнь, и вам решать, как с ней поступить. Я не приму за вас решение. Но уйти всегда проще, чем остаться.

Март наконец поднялся на ноги. Теперь, стоя рядом с женщиной, он возвышался над ней на целую голову.

Она не отступила, не отшатнулась, только подняла вверх лицо, вглядываясь в Марина кто знает в поисках чего.

— Хотите я отомщу за него? — вдруг предложил он на полном серьезе. Гелена удивленно моргнула и теперь-то сделала шаг назад. — Местная нечисть, — Март кивнул в сторону темной громады леса за своим плечом, — должна мне услугу. Я могу попросить попроказничать в «Кролике и лисе». Местные гильдейцы не сильны в общении с «детьми леса» — ему не скоро помогут. Посетители сбегут от него уже через неделю. Через месяц он разорится. Хотите?

В светлых глазах Гелены Роуг отразился испуг, словно она только сейчас поняла, с кем имеет дело. Битва с «подселенцем», изгнание духа мертвого сына, перерезание вен тупым кухонным ножом — и все это на ее глазах — не впечатлили женщину так, как предложение отомстить. Впрочем, зло, месть, жестокость — как раз те понятия, которые люди ассоциируют с черными магами. Наконец-то в глазах Гелены Мартин соответствовал образу.

— Ты можешь? — спросила она побелевшими губами.

Март кивнул.

— Завтра я уезжаю, поэтому решайте прямо сейчас.

Женщина сделала еще один шаг прочь, схватилась за ворот своего платья, будто ей стало сложно дышать.

— Нет. — Замотала головой. — Я так не могу. Хоть он и… Я не могу!

— А раз не хотите мстить, живите дальше, — сказал Март. — И осторожно: сзади канава.

Женщина опасливо обернулась.

А когда повернулась вновь, он уже направился к дороге.

— С... спасибо! — робко крикнула она вслед.

Мартин, не оборачиваясь, приподнял руку, сам не зная, отмахиваясь или принимая благодарность.

Внезапно поднявшийся ветер принес тучи. Запахло дождем.

Дождь смоет знаки на кладбищенской ограде и окончательно заметет следы этой истории.