Читать книгу Призраки Марта - Татьяна Солодкова - Страница 8

Ночной разбор бумаг не принес ничего особенного.

Единственное, что Март выяснил, это то, что все «подселенцы» почему-то объявлялись в местах общественного питания: трактиры, таверны, постоялые дворы. Причем все они некоторое время наводили страх на живых обитателей, тихонько подпитываясь и никого не трогая, но резко шли в атаку и вселялись в первого, кто попадался под руку, когда на пороге заведения оказывался черный маг.

Принимала ли нежить самостоятельные решения или подчинялась приказу призвавшего ее? Боялась ли черных магов, вызванных для ее уничтожения, или изначально была направлена для нападения на работников гильдии и не просто подпитывалась, набирая мощь, а ждала визита именно темных?

Мартин допускал оба варианта. Но не взялся бы с уверенностью судить о разумности «подселенца», с которым столкнулся сам. Он говорил с ним и угрожал расправой. С другой стороны, нежить, некогда бывшая человеком, могла сохранить в памяти простейший набор фраз, а теперь действовала на одном единственном инстинкте — убивать.

Коллеги Марта жаловались на то, что «подселенцев» стало непривычно много, и они отличались от тех, что попадались ранее, силой и выносливостью. Но в то же время еще не было ни одной не уничтоженной нежити — черные маги справлялись со своей работой. Иногда с усилием, всегда — с жертвами в виде тех, чье тело решила позаимствовать сущность, уже не принадлежащая этому миру. Но справлялись.

Тогда зачем все это? Акция против владельцев харчевен или против темных магов? В то время как серьезный ущерб не несли ни те, ни другие.

Словно шалость неразумного ребенка. Или будто что-то пошло не так и изначальный план зачинщика провалился.

А учитывая то, что кто-то прошел через защитный кладбищенский контур, а затем зачистил за собой магические следы своей деятельности, дети и шалости отпадали.

И все же, так или иначе все крутилось вокруг мест общественного питания. Конкуренция?

Ризаль запросил статистику по питейным заведениям. И Март, изучая данные, убедился, что за этот период никто не получил больше посетителей, чем имел ранее. Тот же «Кролик и лис», напротив, стал еще популярнее, а Ларка превратилась в едва ли не народную героиню, пообщаться с которой жаждали все, кто заходил в знаменитый трактир. В это же время таверна с романтическим и совсем неаппетитным названием «Месяц и дождь» как бедствовала изначально (Март догадывался, что невкусной в этом месте была не только надпись на вывеске), так теперь и вовсе еле сводила концы с концами. Кто-то выиграл на произошедшем, кто-то проиграл, но баланс сохранился, и очевидного подозреваемого так и не нашлось.

Месть?

Мартин тщательно проверил по документам, не разорилась ли недавно какая харчевня. Иначе как все это связано с подобными заведениями? Но нет, в последнее время в Прибрежье вообще не случалось ничего необычного или привлекающего внимание.

Пожар в доме Глостеров, их исчезновение и активизация нежити были самыми значимыми событиями последнего периода. Немудрено, что Ризаль связал их с одним человеком.

Случилось несколько убийств горожан, но виновные были схвачены, а их вина доказана. Пять смертей по естественным причинам, две вследствие несчастного случая.

И одно самоубийство.

За самоубийцу Мартин зацепился взглядом. Холид Камстер, двадцать четыре года. И больше никакой информации: ни адреса, ни причины. Только результат магпроверки и отчет лекаря, делавшего вскрытие. Оба исследования подтвердили, что Холид Камстер совершил повешение сам, без чьей-либо помощи и не будучи под магическим воздействием.

Март еще раз поискал адрес места жительства, но не нашел. И о родственниках — ни слова.

Мартин и сам не знал, что привлекло его внимание к Камстеру, но решил обязательно посетить архив еще раз и поискать про того более подробные сведения.

Может, его плохо накормили в каком-то местном заведении, и он так расстроился, что не смог жить дальше?

Ерунда какая-то…

Тем не менее Март решил, что не стоит пренебрегать ни одной из версий.

***

К обеду он был уже в здании гильдии, несказанно удивив Ризаля своим рвением к работе.

От контролера Март узнал, что прошлая ночь была первой за последнюю неделю, когда в гильдию не поступило ни единого заказа на работу черного мага. А сам поделился результатами своего ночного бдения.

— Тоже обратил внимание на самоубивца? — хмыкнул Ризаль, не сочтя нужным даже обернуться к собеседнику, так и копаясь в содержимом полок архива.

Март стоял за его спиной, опершись плечом об один из уходящих к потолку стеллажей.

— Тоже? — уточнил, выждав паузу, но так и не получив продолжения — контролер уже на что-то отвлекся.

— Угу, — буркнул Ризаль, — сложно не заметить. Самоубивцы у нас случаются нечасто. Но можешь забыть: версия красивая, но тупиковая.

— Почему тупиковая?

За этот вопрос контролер таки обернулся через плечо и одарил подопечного осуждающим взглядом.

В помещении было душно и пахло пылью. Когда Март вошел, то открыл узкое окно под потолком и сделал этим только хуже: пыль, гонимая ветром с улицы, разлетелась по комнате. Поэтому неудивительно, что Ризаль торопился набрать побольше материалов с полок и отправиться в свой чистый, хорошо проветриваемый кабинет.

— Потому что тупиковая, — явно нехотя ответил контролер. — Я с утра все проверил. Холид Камстер, местный, уезжал в соседний округ учиться кузнечному мастерству. Приехал, посидел месяц в этой глуши и тихонько вздернулся, — продемонстрировал Ризаль хорошую память. — Шумных конфликтов не было. Тем более в едальных или питейных заведениях. Из родни тут — мать. Магией не владеет, с магическими делами никак не связана.

Март хмыкнул.

Мать? Уже интересно.

— Может, наняла кого?

И удостоился еще одного нетерпеливого взгляда.

— Швея, которая даже по новым законам не подходит под определение среднего класса? Нас ругают за то, что мы задираем цены. Частники, да еще и готовые преступить закон и сделать все по-тихому, берут вдвое больше. Куда ей? Да и преступница из нее — как из тебя главный злодей.

Март поперхнулся воздухом.

— Действительно, — пробормотал тихо и отвернулся.

Пробежал глазами по корешкам папок, выставленных на ближайшей полке, выискивая что-нибудь, что могло бы пригодиться.

— Это тебе не этот — как его там? — Гирли. И не бедствует, а все нажиться хочет…

Мартин резко повернулся, но снова уперся взглядом в затылок контролера.

— А что — Гирли?

— Жалобу написал. А я говорил! — Ризаль воздел вверх палец, даже не потрудившись обернуться. Март все чаще задумывался, что не зря он у него такой кривой — явно ломали. — Радуйся, что хоть не в суд подал, а так… нам написал. Сейчас подождем положенные десять дней, извинимся за причиненные неудобства и — пошлем куда подальше. Цени! — И снова палец вверх. Второй раз за минуту.

— Ценю, — сухо отозвался Март.

Стоит начать спорить, и этот палец будет сниться ему в кошмарах.

— Кстати, жалоба у секретаря. Сходи пока, распишись, что в курсе. А то завтра тебя опять до вечера ждать.

— Как скажешь. — Март оторвался от полки.

Отличный план — убраться подальше. Он с удовольствием покопался бы в архиве самостоятельно, несмотря на пыль и духоту, но точно не в компании Ризаля.

Завернув за стеллаж, Март выглянул из-за угла, убедился в том, что контролер все еще занят своими делами, и, вместо того чтобы направиться в сторону выхода, завернул в секцию личных дел. Прихватил недавно возвращенную Ризалем на полку папку с именем «Холид Камстер» и свежую, только недавно заведенную, с надписью «Рибон Гирли».

И только после этого покинул архив.

***

Подписав ознакомление с жалобой, Мартин и вовсе сбежал из здания гильдии, пока Ризаль опять не осчастливил его своей компанией.

Если контролер сказал правду, то Рон, хозяин суденышка, на котором вывезли беглецов Глостеров, пока не возвращался, но его ждут в порту с распростертыми объятиями — и кандалами. Однако было ли это стратегическим отступлением или стандартной задержкой, Март не знал. А потому решил еще раз наведаться в «Одинокую подкову» и пообщаться хотя бы с Камиллой, если не с Кардом.

— Ма-а-арт, — пропела та, ставя перед ним поднос с обычным заказом, — рада снова видеть в нашем скромном заведении! — Ярко накрашенные губы девушки широко улыбались, в то время как в глазах плескалась тревога.

— Составишь компанию? — Мартин кивнул на соседний стул.

Камилла хихикнула, изображая для других посетителей таверны, что польщена вниманием.

— Ты же знаешь, что у меня много работы, — ответила преувеличенно громко, чтобы ее наверняка услышали. А потом склонилась, коснувшись его щеки кончиками пальцев, будто собиралась поцеловать. — Его до сих пор нет. Я скоро на стенку полезу от волнения. Сделай что-нибудь, — раздался над ухом горячий шепот.

Март перехватил ладонь девушки и поцеловал.

— Я всегда к твоим услугам.

Камилла лишь чуть смежила веки, без слов говоря, что будет ждать, и правда убежала к другим клиентам.

Мартин остался за дальним столиком в одиночестве.

Кард не просто так называл Камиллу своей женщиной. Если приятель на время залегал на дно, прячась от служителей закона, то всегда предупреждал ее о своих отлучках. Она была для него много большим, чем просто любовницей. Спутницей жизни, вероятно, без официальных обрядов и клятв. Но где Кард, а где общепринятые мерки?

Сказал бы Ризаль, если бы власти вышли на Карда и арестовали? Вероятно, сказал бы. Но Ризаль далеко не руководящее звено гильдии. А ведь есть еще и стража, у которой тоже наверняка зуб на проделки Карда.

Легко пообещать Камилле что-то выяснить и сложно сделать…

Март оставил на столе плату за обед и поднялся.

Выяснить, куда делся Кард, он непременно попробует. А вот захаживать в «Подкову» пока небезопасно и не имеет никакого смысла.

***

Чтобы не «светить» взятые без спроса бумаги, Мартин отправился домой.

Нужно было прочесть досье и вернуть их на место до того, как Ризаль спохватится о пропаже. Не хватало еще, чтобы контролер решил, что подопечный ему не доверяет и перепроверяет вариант, который тот уже счел гиблым.

Досье Холида Камстера полностью соответствовало тому, что рассказал о нем Ризаль: не женат, только выучился, вернулся, повесился. И точно сам.

Несчастная любовь? Депрессия после возвращения в захолустье, как предположил контролер гильдии?

Об этом в бумагах не говорилось, да и следователь, судя по всему, не слишком-то вдавался в причины случившегося — убедился, что убитый сам наложил на себя руки, и успокоился.

Про мать Ризаль тоже не соврал и не преуменьшил. Швея, небогатая. Адрес: «Прибрежная...» Точный адрес оказался нечитаемым из-за жирной кляксы на месте номера дома. Прибрежная тянулась едва ли не через все Прибрежье, начинаясь у северной окраины и заканчиваясь у кладбищенской ограды. Большая часть горожан могла указать в адресе своего проживания эту улицу.

Прибрежная — главная артерия Прибрежья. Что совершенно не давало зацепок.

Может, Ризаль прав, и он просто зацепился за самоубийцу, потому что подобное в тихих городках случается нечасто?

И все же…

Мать — Гелена Роуг, швея.

Нет, это имя Март тоже ни разу не слышал и ни в одних документах не встречал упоминания ни о какой Гелене.

Перечитав все сведения, собранные о несчастном Холиде Камстере, Мартин смирился с тем, что чутье его подвело. Ризаль был прав: смерть этого парня — просто запоминающееся событие в тихом городке, не более.

Март разочарованно отодвинул от себя папку.

Вечерело. Стоило вернуть документы на место, пока их не хватились.

Он уже начал вставать, когда его взгляд наткнулся на папку с другим именем — «Рибон Гирли». Кой черт его вообще дернул взять ее с собой? Гирли не первый и не последний, кто написал жалобу в гильдию. До суда такие все равно не доходят — пробуют получить легкую компенсацию и быстро сникают, когда понимают, что свою правоту перед законом еще следует доказать.

Тем не менее Мартин все же развязал папку. Перевернул пару страниц, лениво скользя глазами по строкам.

Родился, женился, овдовел, снова женился. Дочь, замужем… Ничего интересного или требующего внимания.

Март уже собирался захлопнуть бесполезную папку, как его взгляд зацепился за адрес: Гирли с женой проживали на Морской. Это как раз неподалеку от «Кролика и лиса» и чертовски далеко от кладбища, где Мартин разговаривал с якобы его женой.

Март назвал ту женщину «госпожа Гирли», и та не возразила, только удивилась такому обращению…

Вышитый платок на ее плечах — штучная работа…

Ткацкий станок, край которого он видел из-за двери…

Швея…

Улица Прибрежная…

Мартин вскочил на ноги.