Читать книгу Тишина после выстрела - Timur - Страница 3

POV: рядовой первого класса Джеймс «Джимми» Риччи

Штиль.

Это было хуже, чем обстрел. Хуже, чем рёв самолётов. Тишина висела над побережьем плотной, звенящей плёнкой, которую, казалось, можно было потрогать рукой. Воздух был неподвижным, тяжёлым, пропитанным запахом соли, нагретых камней и чего-то затхлого, сладковатого – запахом гниющей где-то в расщелинах водорослей. Стоял полдень, солнце било отвесно, выжигая цвет из всего вокруг, превращая мир в выгоревшую чёрно-белую фотографию. Джимми Риччи прижался спиной к шершавой, раскалённой стене одноэтажного домика из песчаника и пытался заставить себя дышать ровнее. Его руки, обычно такие проворные за прилавком дядиного гаража или на клавишах гармоники, предательски дрожали. Он сжал их в кулаки, вдавил ногти в ладони. Боль, острая и ясная, ненадолго вернула ощущение реальности.

Они были в ловушке. Не в очевидной, с вражескими пулемётами, а в тихой, невидимой и оттого в тысячу раз более страшной. Минное поле.

Операция на островке близ Сицилии должна была быть быстрой: проникнуть в прибрежную деревушку, занятую итальянцами, уничтожить наблюдательный пост и уйти до подхода подкреплений. Бёрк, как всегда, вёл их окольными тропами, через узкие, вонючие переулки, где из-за каждого угла пахло жареным луком и опасностью. Они уже очистили несколько домов, наткнувшись лишь на пару ошеломлённых мародёров, которых Трейси быстро и беззвучно «успокоил» рукояткой своего кольта. Всё шло, как по маслу. Джимми даже начал отпускать шуточки, шепча Томми Клейтону, стоявшему на крыше с его новым «Спрингфилдом», что тот похож на одинокий кактус, ждущего дождя. Томми не ответил. Он редко отвечал. Он просто был там, его винтовка – холодный, бездушный глаз, следящий за улицей.

Проблема началась, когда они вышли к окраине посёлка. Там, где дома кончались, начинался узкий, каменистый пляж, а за ним – море, ослепительно синее и равнодушное. Между последними строениями и берегом лежало метров двести открытого пространства – бывшая площадь или рыночная площадка, а теперь просто плоский, утрамбованный участок земли, пересечённый одной-единственной грунтовой дорогой. И на той стороне, под прикрытием массивной каменной стены, стояла их цель – низкое, крепкое здание с антенной на крыше. Итальянский наблюдательный пост.

– Вижу двоих у входа. Один на крыше, у пулемёта, – тихим, монотонным голосом прошептал Томми из-за угла дома. – Окна на первом этаже забиты досками. Стрелять будут оттуда.

Бёрк приложил бинокль к глазам, потом опустил его.

– Прямой штурм – самоубийство. Открытое пространство, простреливается с крыши вдоль и поперёк. Нужен обход.

Именно тогда его взгляд упал на табличку, сколоченную из грубых досок и вкопанную у края площади. На ней было что-то намалевано чёрной краской. Не по-английски. Но символ был понятен без перевода: череп и скрещённые кости, а под ними – ряд аккуратных, зловещих черточек, уходящих в сторону пляжа.

– Campo minato, – сдавленно прошептал Дэнни Эллис, лингвист-самоучка отряда. – Мины.

Слово повисло в воздухе, холодное и тяжёлое. Джимми почувствовал, как по спине пробежал ледяной мурашек. Он видел последствия мин в учебных фильмах. Искалеченные, разорванные тела. Это была не смерть от пули – быстрая, чистая. Это было уродство, мучение, куски плоти, разбросанные по земле.

Бёрк принял решение за секунду.

– Эллис, ты и Уолш остаётесь здесь, давите на них огнём. Трейси, Риччи, Клейтон – со мной. Обходим по пляжу. Там, где песок, мин быть не должно, они снесёт их прибоем. Зайдём с фланга.

Идея была разумной. План – почти гениальным в своей простоте. Они поползли вдоль задних стен домов, спустились по крутому склону на пляж. Галька хрустела под сапогами. Солёные брызги долетали до лица. Джимми краем глаза видел, как Хэнк Уолш устанавливает свой «Браунинг» на сошках в окне второго этажа, как Дэнни готовит рацию для вызова огня, если что-то пойдёт не так.

Они почти дошли. Уже виднелся край каменной стены, за которой стоял пост. Бёрк подал знак – последний рывок. И тут из окна одного из домов на краю пляжа, того, что они считали пустым, ударила короткая автоматная очередь. Итальянец, оставленный для охраны тыла. Пули впились в песок рядом с Трейси. Капрал отполз за валун, ответил двумя точными выстрелами из кольта. Началась перестрелка. Шум.

И этого было достаточно.

С крыши поста раздалась команда. И пулемёт, молчавший до сих пор, ожил. Тяжёлые, медленные очереди «Бреда» начали прочёсывать пляж. Но не по ним. Стрелок на крыше был умён. Он бил по тому месту, где пляж сужался, упираясь в скалы. Он отрезал им путь назад.

– Назад! К скале! – крикнул Бёрк, указывая на груду нависающих валунов.

Они побежали, пригнувшись, пули выбивая снопы песка и мелкой гальки вокруг. Укрылись за камнями. Отдышались. Джимми выглянул. Они были в тупике. Прямо перед ними – отвесная скала. Справа – море. Слева – пляж, который теперь простреливался пулемётом с крыши. А сзади… сзади была узкая полоса земли между скалой и началом того самого минного поля. Они отскочили прямо к его краю.

– Чёрт, – выдохнул Трейси, протирая запотевший пистолет. – Сидим в мышеловке.

Бёрк выглянул из-за укрытия, тут же отдернул голову – очередь прошла в сантиметрах, отколов кусок камня.

– Нужно этот пулемёт убрать. Клейтон?

Томми, прижавшись к скале, уже устанавливал свою винтовку на импровизированную опору. Он сделал несколько вдохов-выдохов, прицелился. Выстрел. С крыши поста посыпались осколки черепицы. Пулемёт замолчал на секунду, потом снова ожил, но стрельба стала менее точной, более нервной. Томми заставил стрелка держать голову ниже.

– Не могу достать. Бойница. Нужен угол, которого у меня нет.

– Эллис! Уолш! – Бёрк говорил в рацию, которую тянул за собой Дэнни. – Отвлекайте огнём! По крыше! По окнам!

Сверху, из дома, где они оставили пулемётчика и радиста, тут же застрочил «Браунинг» Хэнка. Очереди били по стенам поста, заставляя пулемётчика на крыше ненадолго отвлекаться. Но это была временная мера. Рано или поздно итальянцы сообразят, что на пляже засела небольшая группа, или вызовут подкрепление.

– Обратный путь отрезан, – констатировал Бёрк, его лицо было каменным. – Прорываться через пляж под огнём – потеряем половину. Остаётся одно. – Он повернул голову и посмотрел на узкую полоску земли у них за спиной. На аккуратные, едва заметные бугорки, рядышком, в шахматном порядке. На тусклый металлический блеск, проглядывающий кое-где в песке.

– Через минное поле, – тихо сказал Джимми, и его собственный голос прозвучал ему чужим.

– Через минное поле, – подтвердил Бёрк. – Оно тянется вдоль всего края. Но если мы пройдём его, мы выйдем прямо ко стене поста сбоку. С той стороны, откуда они не ждут. У них все взоры на пляж и на дорогу.

– У кого есть миноискатель? – спросил Трейси.

Молчание. В спешке, в уверенности, что операция будет городской, им и в голову не пришло взять громоздкий «щуп».

– Значит, вручную, – сказал Бёрк. Его голос не дрогнул. – Нужен доброволец. Тот, у кого глаза зоркие и руки не дрожжат. Кто сможет видеть то, чего не видят другие. Риччи.

Джимми почувствовал, как у него подкашиваются ноги. Весь жар, всё бахвальство, вся бравада бруклинского парня вылетели из него в одно мгновение. Остался только леденящий, животный страх, сковывающий желудок.

– Я… Сержант, я не…

– Ты разбирал моторы в гараже, – перебил его Бёрк. Его стальные глаза впились в Джимми. – Ты видел, как там всё устроено. Видел пружинки, шестерёнки, провода. Мина – это тот же механизм. Простой и смертельный. Нужно видеть её. Видеть нарушенную землю, неестественный цвет, торчащую нить. Твой отец или дядя, они ведь тоже занимались… деликатными поставками? Пройти незамеченным, видеть ловушки – это твоя вторая натура, Риччи. Первая – спасать задницы своих друзей, что ты и делал у перевала. Так что не трусь. Делай.

Джимми сглотнул. Во рту пересохло. Он посмотрел на Трейси – тот кивнул ему, коротко, по-деловому. Посмотрел на Томми – снайпер встретил его взгляд и тоже кивнул, один раз. В его глазах не было ни жалости, ни ободрения. Было доверие. Такое же, как у Бёрка. Они верили, что он сможет. И от этой версии стало ещё страшнее.

Он отстегнул свой «Томпсон», снял с себя всё лишнее – гранаты, дополнительные магазины, даже каску. Каска могла спасти от осколка сверху, но здесь, в случае взрыва, она была бесполезна. Лёгкость делала его уязвимым и в то же время более чутким. Он взял у Трейси длинный, тонкий штык-нож. Это будет его щуп.

– Иди вдоль самой кромки, где песок с землёй смешивается, – проинструктировал его Бёрк. – Там легче заметить. На один дюйм. Медленно. Не смотри под ноги, смотри на три шага вперёд. Ищи аномалии.

Джимми кивнул, не в силах вымолвить слово. Он сделал шаг. Потом второй. Отошёл от укрытия. Солнце било в спину. Со стороны поста доносились звуки перестрелки – Уолш и Эллис вели огонь, пулемёт с крыши отвечал короткими очередями. Но здесь, в этом углу, стояла та самая звенящая тишина. Он был один. Один на один с невидимым, умным, терпеливым врагом, зарывшимся в землю.

Первый метр. Второй. Он не шёл, а скользил, перенося вес с пятки на носок с неестественной осторожностью. Его глаза, обычно такие быстрые, сканировали землю медленно, методично, как сканер. Он видел каждый камешек, каждую трещину в почве, каждый пучок жухлой травы. Его мир сузился до квадратного метра земли перед ним.

И он увидел. В десяти футах впереди участок песка был чуть светлее, чуть рыхлее, будто его недавно ворошили. Аккуратный, почти квадратный бугорок. Он замер. Сердце колотилось так, что, казалось, его услышат на том берегу, на Сицилии. Он опустился на корточки, не приближаясь. Присмотрелся. Да, это была мина. Противопехотная, вероятно, итальянская. «Вилла-Пероза» или что-то вроде. Простая, с датчиком нажима. Он аккуратно, кончиком штыка, воткнул его в землю в полуметре от бугорка, пометив место. Обошёл его широкой дугой.

Потом была ещё одна. И ещё. Они стояли не в линию, а в шахматном порядке, как и говорила табличка. Иногда – почти на поверхности, иногда – присыпанные тонким слоем песка. Он научился видеть их по неестественной гладкости «заплатки», по едва уловимым границам вскопанной земли. Его страх не ушёл. Он превратился в холодную, острую концентрацию. Каждый шаг был расчётом. Каждый вдох – молитвой. В его голове, странным образом, заиграла мелодия. Не та, что он играл на гармонике, а другая – монотонная, навязчивая, ритмичная. Ритм его сердца. Ритм его шагов. Тик. Так. Тик. Так. Жив. Мёртв. Жив. Мёртв.

Он оглянулся. От укрытия его отделяло уже метров тридцать. Бёрк, Трейси и Томми стояли неподвижно, наблюдая за ним. Они были его якорем в этом море невидимых смертей. Он махнул рукой: Всё чисто, идите по моим следам. Точно по следам.

Они двинулись. Медленно, гуськом, ступая точно в отпечатки его сапог. Бёрк шёл первым, его лицо было напряжённым, но спокойным. За ним – Трейси, затем Томми, несущий свою винтовку как трость, упирая прикладом в след впереди идущего.

Джимми продолжил путь. Он уже почти не думал. Его тело работало само. Глаза видели, ноги выбирали путь, руки с ножом-щупом метили опасные места. Он был машиной по обнаружению смерти. Механиком, разбирающим самый страшный двигатель в мире.

И вдруг он остановился. Прямо перед ним, на его пути, земля выглядела совершенно нормально. Ни бугорков, ни изменений цвета. Но что-то было не так. Что-то щекотало подкорку, тот самый инстинкт, что спасал его дядю от полицейских облав, а его самого – от стычек с бандами в Бруклине. Он пригляделся. На земле лежал небольшой камень. Обычный, серый. Но вокруг него не было других камней. И тень от него падала под странным, не соответствовавшим солнцу углом. Камень был неестественно гладким, будто его часто трогали.

Ловушка. Приманка.

Он опустился на колени, не приближаясь. Кончиком штыка, сбоку, поддел камень. Он сдвинулся легко, слишком легко. Под ним оказалась не земля, а маленькая, аккуратная деревянная платформа. А в ней – блестящая, латунная пуговка. Датчик натяжения. Мина-растяжка. Если бы он задел камень ногой или поднял его… Он замер, чувствуя, как пот холодными струйками стекает по спине. Это была уже не грубая сила, а коварство. Игрушка садиста.

Он аккуратно, невероятно медленно, обошёл камень, оставив его нетронутым. Пометил место двумя воткнутыми в землю щепками. Теперь он шёл ещё медленнее, исследуя каждый сантиметр.

Наконец, он упёрся в низкую каменную стену, огораживавшую пост с тыла. Путь был пройден. Он обернулся. Его товарищи, следуя по его зигзагообразной тропе, уже подходили к стене. Последним шёл Томми. И в этот момент с крыши поста, видимо, заметив движение у стены, ударила короткая очередь. Пулемётчик, забыв на мгновение о Уолше, выстрелил вдоль стены. Пули цокали по камням в метре от них.

Томми, инстинктивно отпрянув, сделал шаг в сторону. Не вперёд, не назад. Вбок. Туда, где не было следов Джимми.

Его нога опустилась на чистый, нетронутый песок.

– Стой! – закричал Джимми, но было уже поздно.

Раздался глухой, страшный хлопок. Не грохот взрыва, а именно хлопок, будто лопнул огромный воздушный шар. Из-под ноги Томки взметнулся фонтан земли, песка и дыма. Снайпер дёрнулся, как марионетка, и упал на бок, приглушённо вскрикнув.

– Нет! – заорал Джимми и бросился назад, забыв про мины, про опасность, про всё.

Он добежал до Томми за несколько секунд, которые показались вечностью. Снайпер лежал, скрючившись, держась за левую ногу. Сапог ниже колена был разорван в клочья, из-под порванной ткани сочилась тёмная, почти чёрная кровь. Лицо Томми было белым как мел, губы плотно сжаты. Он не кричал. Он стиснул зубы, и из его горла вырывалось лишь прерывистое, хриплое сопение.

– Оттащи его! К стене! – скомандовал Бёрк, уже оказываясь рядом. Он и Трейси схватили Томми под мышки и потащили по земле к относительной безопасности стены. Джимми, на автомате, пошёл за ними, проверяя путь. Его разум был пуст. Остался только примитивный ужас и жгучее чувство вины. Он не увидел. Пропустил. Это он виноват.

За стеной они оказались в мёртвой зоне, куда не доставали пули с крыши. Бёрк и Трейси уложили Томми на землю. Ранение было страшным. Осколки мины, похожей на ту, что он обезвредил у камня, изрешетили голень. Кость, к счастью, казалось, была цела, но вот мышцы и сосуды…

– Жгут! – рявкнул Бёрк. Джимми, дрожащими руками, сорвал с себя ремень, наложил его выше колена, затянул до хруста. Кровотечение немного ослабло.

– Аптечка! – Трейси уже рылся в своём подсумке, доставая индивидуальный пакет.

Но помочь по-настоящему мог только один человек. Джонни Миллер. А он был на другом конце этого проклятого поля, с Уолшем и Эллисом.

– Эллис! – Бёрк говорил в рацию, и в его голосе впервые зазвучало нечто, кроме командных нот. – Клейтон ранен. Мина. Тяжело. Нужен Миллер здесь, у задней стены. Немедленно! Прикройте его!

Сверху, из дома, огонь «Браунинга» Уолша усилился, стал яростным, почти бешеным. Итальянцы на посту засуетились. Через минуту, пригнувшись, по пляжу, от дома к ним, побежал худощавый силуэт с санитарной сумкой через плечо. Это был Миллер. Он бежал, не глядя под ноги, доверяя, что путь расчищен. Он добежал, плюхнулся рядом с Томми, его лицо было бледным, но руки – удивительно твёрдыми и быстрыми.

– Резать нужно, – пробормотал он, осматривая рану. – Осколки, грязь… сепсис. Нужен госпиталь. Сейчас могу только стабилизировать, перевязать.

Он работал молча, сосредоточенно, вытаскивая щипцами из раны мелкие металлические осколки и камни, промывая её дезинфицирующим раствором из фляги, накладывая толстую, давящую повязку. Томми не издавал ни звука. Он смотрел в небо, его глаза были остекленевшими от шока и боли.

Джимми сидел рядом, прислонившись к стене. Он смотрел на свои руки. Они были грязными, в царапинах, но целыми. Его ноги были целы. Он прошёл минное поле. Он сделал свою работу. И всё равно подвёл. Он спас их всех, но не смог спасти одного. Самого тихого, самого надёжного из них.

Бёрк положил руку ему на плечо. Тяжёлую, как гиря.

– Ты сделал, что мог, Риччи. Больше, чем мог. Он оступился. На войне так бывает. Не надейся всё контролировать.

– Я должен был увидеть ту мину… – начал Джимми, голос его сорвался.

– Увидел бы – пометил бы. Он отпрыгнул от пули. Инстинкт. Не твоя вина.

Но слова не помогали. Вина сидела глубоко, как осколок мины в теле Томми.

– Сержант! – позвал Трейси. Он уже заложил у основания стены тротиловую шашку с детонатором. – Готово. Идём?

Бёрк посмотрел на Миллера. Тот кивнул: Томми больше не истекал кровью, но был слишком слаб, чтобы двигаться сам.

– Риччи, Трейси – берёте Клейтона, отходите к началу поля, к нашему укрытию. Миллер, с ними. Я и Эллис с Уолшем обеспечиваем отход, потом подорвём и уходим по вашей тропе. Всё ясно?

Всё было ясно. Джимми и Трейси, подхватив Томми под руки, потащили его обратно по протоптанной тропе. Каждый шаг был мучением – для Томми и для них. Снайпер стискивал зубы, но стон всё равно вырывался наружу. Джимми чувствовал его вес, его боль, его молчаливое доверие. Он нёс не только тело товарища. Он нёс груз своей неудачи.

Они добрались до укрытия у скал. Уложили Томми в тень. Миллер снова занялся им. Через несколько минут к ним, отстреливаясь, присоединились Бёрк, Эллис и Уолш. Хэнк тащил свой пулемёт, лицо его было перепачкано пороховой копотью.

– Всё, – сказал Бёрк. – Подорвали. Пост – дымящаяся дыра. Задачу выполнили.

Он посмотрел на Томми, потом на Джимми.

– Ты провёл нас через пекло, Риччи. Один. Это больше, чем делает большинство за всю войну. Запомни это. А теперь хватит ныть. Помогай Миллеру. Нам ещё нужно тащить его до точки эвакуации.

Джимми кивнул. Он взял свой автомат, снова ощутил его привычный вес. Страх ушёл. Осталась глубокая, холодная усталость и какое-то новое, незнакомое чувство. Он посмотрел на море. Оно всё так же было синим и безразличным. Штиль кончился. С моря потянул лёгкий, солёный бриз. Он принёс с собой запах дыма от взорванного поста.

Джимми подошёл к Томми. Тот приоткрыл глаза.

– Спасибо, – тихо прошептал снайпер.

– За что? – удивился Джимми.

– За то, что не все подорвались, – сказал Томми и снова закрыл глаза.

Джимми отвернулся. Он достал из нагрудного кармана губную гармошку. На неё осел песок, на металлических пластинах виднелись отпечатки пальцев. Он не стал играть. Он просто держал её в руках, чувствуя связь с другой жизнью, с тем миром, где не было мин, растяжек и тихого стона раненого друга. Этот мир был где-то далеко. А здесь, на берегу Средиземного моря, под беспощадным солнцем, он сделал свой выбор. Он был тем, кто прокладывает путь. И иногда, даже на самом верном пути, кто-то оступается.

Он спрятал гармошку и взялся помогать Миллеру делать носилки из плащ-палаток и винтовок. Работа ждала. Война продолжалась.