Читать книгу Ведьмины корни - Валерия Вайкат - Страница 2

Костер на площади уже потух, а праздник в Доме инквизиции был в самом разгаре. Сожжение последней ведьмы вызвало бурную радость в городе. Голоса празднующих были слышны во всех комнатах огромного замка. Инквизиторы с нетерпением ждали новой охоты и под льющееся вино обсуждали подробности предыдущей. Там находились около десятка тех, для кого это дело стало первым. Их было видно. Роскошь Дома инквизиции для них еще непривычна, и они с жадностью разглядывали обстановку, особенно столы, заставленные блюдами из мяса, рыбы и овощей. В воздухе витал запах шафрана и гвоздики. Великолепие, доступное меньшинству. Бывшие крестьянские мальчишки глупо выкатывали глаза при виде роскоши и делали окончательный выбор в пользу инквизиции. Более опытные инквизиторы поглядывали на новичков с превосходством, хотя прекрасно помнили себя.

Попасть в ряды охотников можно было двумя способами. Первый позволял сделать это почти любому, чья жизнь сопровождалась звуками протекающей крыши и долбежки в дверь от ростовщиков. Выше должности в городских патрулях они обычно не поднимались, но и требовала эта карьера только физической силы. Другой путь предписывал больше и начинался раньше. Школа при Доме инквизиции обучала и инквизиторов, и священников. По окончании большая часть из них занималась безопасной бумажной работой: рассмотрением жалоб, оформлением дел, документированием судов и самими судами. Одной из излюбленных обязанностей выпускников-инквизиторов была шестая статья Устава инквизиции – обязанность сопровождать священников при выезде для ареста. В последнее время от них при этом не требовалось ничего, кроме пары высокомерных слов и сурового взгляда. С такой задачей они прекрасно справлялись, и воспринималась эта обязанность как легкая прогулка за дополнительную плату.

Первым способом трудоустройства пользовались многие, вторых выпускали сколько нужно. В итоге в распоряжении выпускников всегда оказывалось несколько патрулей для грязной работы.

На черных мантиях отличившихся в этой охоте сверкали увесистые золотые вороны с кленовым листом в когтях – мечта любого ловца ведьм и по совместительству герб Рейвентауна. За последнюю охоту они появились у пятерых.

Столы были расставлены так, чтобы новички и опытные инквизиторы не перемешивались. Более опытные – за тремя столами в центре зала. Стол новичков – чуть поодаль, ближе к стене. Так нередкие конфликты сводились к минимуму. Но сегодня ссориться никому не приходило в голову. Удачная охота объединила так, что даже снисходительные взгляды старших не оскорбляли новичков.

За отдельным столом перпендикулярно четырем инквизиторским расположились пока пустые места епископа и главного инквизитора. Их сторожила личная охрана – четыре человека, доверие к которым было почти безграничным.

Морис наблюдал за праздником из тени коридора, не горя желанием вливаться в коллектив инквизиторов. Сцена, устроенная ведьмой, и ее слова не выходили из головы не только у молодого священника. Он знал как минимум одного человека, который тоже старался разгадать их смысл. Для сына епископа это было крайне неприятно. В клубке змей, который представляла собой инквизиция, любая неосторожная фраза могла принести кучу проблем. Было еще одно, чего, Морис надеялся, никогда не узнают его недоброжелатели. В момент, когда ведьма схватила его, родимое пятно на руке вспыхнуло, будто подожгли. О существовании пятна не знал никто, кроме него самого, отца и наставника. После выходки ведьмы он едва отбрехался от лекарей, которые настаивали на немедленном осмотре. Увидь кто-то еще тонкую красную полосу, даже положение сына епископа не спасло бы от подозрений в сговоре с обвиняемой.

От мыслей его отвлек внезапный звук. Это был тонкий писк, а затем взрыв хохота. Морис кинулся смотреть, что происходит. По узким проходам замка через пару поворотов он вышел в зал, где стояла толпа инквизиторов. Они окружили одного из своих и что-то разглядывали. Черные одежды слились в однородную массу. Рассмотреть что-то за их спинами не представлялось возможным. Все инквизиторы получали свои должности благодаря физической силе, и каждый из них был на голову выше священника. Морис стал протискиваться через толпу, которая не сразу, но все же начала почтительно расступаться. Инквизиторы быстро сообразили, кто перед ними, и вскоре он уже стоял перед нарушителем спокойствия. Узнав его, молодой священник не удивился. Его ровесник с нашивкой-черепом на мантии уставился на него с плохо скрываемым отвращением, но все же слегка поклонился. Поклон вместе с презрением в глазах больше напоминал издевательский жест. Ни на что другое Морис и не рассчитывал. В руках коротко стриженный блондин держал котенка. Тот был настолько черным, что сливался с его мантией. Если бы не тонкий писк и отблескивающие ярко-желтые глаза, были все шансы его не заметить.

Не желая ввязываться в конфликт, священник просто вытянул руку. Его статус не вызывал желания спорить ни у кого, и сейчас он тоже надеялся на благоразумие противника. Но ответа не последовало. Толпа застыла в ожидании продолжения. Конфликты между лидерами инквизиции были редки и тщательно скрывались от посторонних глаз, но о неприязни сыновей епископа и главного инквизитора знали абсолютно все. Как бы их ни убеждали, что духовенство и инквизиция должны работать в паре, для Мориса и Росса это противостояние было возможностью утвердиться самому и уронить другого в глазах подчиненных. Никто из них не собирался отступать.

Молодой инквизитор первым прервал молчание.

– Это ведьмин кот.

– С чего ты взял?

– Он черный. Этого недостаточно?

Морис выдохнул. Росс открыл ему возможности для маневра.

– Тогда мы все попадаем под собственные законы.

Стоящие за спиной Мориса инквизиторы начали перешептываться. Кто-то сдавленно хихикнул. По тому, что уловил молодой священник, было понятно, что они склонялись на его сторону. Он снова протянул руку, призывая отдать кота. Внешне Росс оставался спокоен, но священник знал его достаточно долго. Инквизитор был взбешен.

– Докажи, что он не опасен! В городе полно ведьм. Мы не можем рисковать.

– И что ты собираешься с ним сделать? – Морис тоже начинал злиться. Ясно, к чему ведет инквизитор.

– Мы сжигаем ведьм. То же самое должно ждать их зверушек.

Священника передернуло. Инквизиторы и так отличались жестокостью, но Росс перешел границы, обозначенные Морисом лично для себя.

– Ведьма проходит через допросы и суд. Ты в состоянии перевести нам, что кот скажет на процессе?

Среди инквизиторов послышались более явные смешки. Росс бросил на них суровый взгляд, и они тут же замолкли, но большей поддержки от них он не получил. Кот мяукнул, не дожидаясь назначения ответчиком.

Без одобрения остальных у инквизитора убавилось уверенности. Видя, что противник готов сдаться, Морис махнул рукой толпе. Приказ поняли мгновенно. Недолгое шуршание в проходе – и помещение опустело. Теперь они могли говорить свободно, а кот тут же оказался в руках Мориса.

– Росс, – обратился к инквизитору молодой священник. – Это не добавило бы тебе уважения.

– Потому что появился ты. Как всегда.

Голос прозвучал абсолютно безразлично. Инквизитор был вне себя. Меч на его поясе угрожающе раскачивался. Реши он им воспользоваться, Морису нечем было бы защититься. Нож, полагающийся священнику, гнулся даже при попытке открыть банку.

– Ты сын главного инквизитора. Такие выходки простительны обычному охотнику, а не элите. Не уподобляйся сброду.

– Если бы ты не вмешался, этот сброд не принял бы меня за слабака. – Его взгляд все же обрел живость, от которой их столько лет отучали. – Священнику все можно, так ведь? Даже подчиненные мне и отцу инквизиторы сначала слушают тебя.

– В первую очередь они слушают епископа, – поправил Морис, уже зная, что это еще больше разозлит его.

– Он такой же высокомерный как ты. Отца и сына видно сразу.

Росс явно хотел что-то добавить, но не решался. И он сам и Морис знали, что он не решится. Даже для сына главного инквизитора спорить со священником высшего сана было дерзостью. Он уже перешел черту. Проходя к выходу, он все же не удержался от выпада. Кот, смирно сидящий в руках священника, вздыбился и зашипел.

– Твой отец епископ только потому, что сам себя назначил. Город изолирован, сделать это проще простого. Выйди из Рейвентауна – и станешь никем.

Морис это знал, и обидеть его недостатком власти было невозможно. Но все же, желая, чтобы последнее слово осталось за ним, он полушутливо крикнул вслед инквизитору:

– Предупреди, если решишь выдвинуть коту обвинение.

* * *

После ухода Росса котенок сразу почувствовал безопасность и стал карабкаться вверх по мантии священника, цепляясь маленькими коготками за жесткую ткань. С проблемой предстояло разобраться. Отбить его у Росса только полдела. Держать черного кота в Доме инквизиции никто не позволит. Было только одно место, где он будет в относительной безопасности. Попасть туда сейчас почти не представлялось возможным, но случай мог предоставиться совсем скоро. Праздник обещал затянуться надолго, а запасы в Доме инквизиции не рассчитаны на продолжительные пиршества. Вопрос о пополнении скоро возникнет. С этой мыслью Морис попытался спрятать брыкающегося кота под одежду. Если бы не упрямство спасенного, это удалось бы без проблем. Широкая накидка священника позволяла незаметно вынести едва ли не всю архивную библиотеку. Юноша пару раз шикнул на кота, когда тот повис на его волосах. Пришлось потратить время на выпутывание из них когтей.

– Либо ты хочешь спасаться, либо я верну тебя тому парню, – прошипел Морис в ответ на недовольный писк. На удивление кот тут же замолк и виновато прижал уши к голове.

К отцу Морис шел с уже накрепко прилипшим к нему котом, спрятанным под одеждой. Многочисленные инквизиторы, встретившиеся по пути, лишь почтительно кланялись, ничего не замечая. Дойдя до помещения, где находился отец, он уже хотел зайти, когда услышал голос главного инквизитора. Вежливость требовала ждать. Он остановился в узком проходе перед тяжелой дубовой дверью и немного откинул ткань рясы, чтобы дать коту воздуха. Любопытная голова тут же высунулась и стала оглядывать голые стены замка. Как и в других коридорах, смотреть здесь было не на что, кроме холодной кладки камней и портрета давно погибшего инквизитора. Такие встречались в каждом помещении. В обычных рамках простые охотники, чем-то отличившиеся во время охоты, в богатых – когда-то выполнявшие обязанности главного. Конкретно здесь расположили портрет Невина, занимавшего пост до Кагана и героически погибшего от рук Верховной ведьмы, кошмарившей Рейвентаун незадолго до рождения Мориса. С тех пор ни один крупный праздник не проходил без перечисления его заслуг, а народ пел дифирамбы почти ежедневно. Не сказать, что нынешний инквизитор был доволен таким вниманием к предшественнику. Скудность помещения быстро наскучила коту, а вот парень насторожился. Из-за двери долетали обрывки фраз. Некоторые из них заинтересовали его, и он стал прислушиваться. Совесть не возражала. Необходимость удержаться на вершине часто требовала порицаемых действий. Даже если это касалось разговоров родного отца. Об этом часто говорил наставник. Морис стал рядом с дверью, но не слишком близко, чтобы в любой момент отскочить.

Слова в комнате принадлежали отцу и главному инквизитору. Они не старались говорить тихо. То ли разговор не представлял интереса для других, то ли отца не волновало, что их могут услышать. В голосе епископа еще никогда не было такой ярости.

– Та тварь была слишком сильной! Это ведь она подослала последнюю. Даже после смерти она продолжает гадить! А ведь наши жизни могли сложиться по-другому.

– Не уверен, что я бы этому обрадовался, – будто извиняясь, ответил инквизитор.

Даже через дверь Морис почувствовал, как Сенан скрипнул зубами. Священник никогда не терпел возражений. Теперь инквизитор мямлил что-то неразличимое, пытаясь отвлечь Сенана от собственной фразы.

– Это точно одна из тех ведьм? – перебил его метания раздраженный священник.

Каган перестал бубнить и заговорил увереннее.

– Да, хотя она молчала весь процесс. Понятно, зачем она вернулась. От их шабаша осталось столько колдовского барахла, что ей точно что-то понадобилось. И она наверняка не одна.

– Ты правда веришь, что она вернулась только за этим? – оборвал его Сенан. – Но с последним я согласен. Не подпускай их к Морису! И скажи об этом остальным. Только чтобы сам Морис этого не понял.

Морис представил, как главный инквизитор энергично закивал. Кому-то могло показаться, что Каган только поддакивает священнику, но те, кто давно знали инквизитора, не обманывались его заискиванием и испуганным тоном. Подхалим умело пускает пыль в глаза, а потом так же искренне рыдает над могилой дорогого врага.

На секунду Морис отвлекся. Кот заерзал у него на руках, и юноше пришлось перехватить его поудобнее, пока он не начал мяукать.

– Не мешай. Это интересно.

Кот заинтересованности не выразил и постарался спрыгнуть с рук. Пришлось потратить некоторое время, убеждая его этого не делать. Буквально объясняя коту, что ему не стоит гулять по замку, Морис чувствовал себя идиотом. В то же время появилось чувство, что кот его понимает. Желтые глаза смотрели на него осмысленно, как будто кот и правда взвесил риски и вскоре снова спокойно сидел на руках. Морис вернулся к подслушиванию.

– Где сейчас барахло, которое осталось от шабаша? – голос отца утратил прежнюю воинственность и теперь звучал скорее устало.

– Часть в архиве, часть свалили в ее дом и забыли.

– Нужно попытаться уничтожить ее дом. Но то, что туда перенесли, достать.

– Ты ведь знаешь, что мы пытались. Чертова ведьма наложила какое-то колдовство. Сколько ни пробовали, горело все, кроме дома.

Озадаченный Морис во всех красках представил старый дом с колдовскими зельями и амулетами, стоящий среди обгоревшей пустыни. Было сложно вообразить, где в Рейвентауне могло находиться такое место. Окруженный лесом город мог спрятать такой дом где-то глубоко в чаще, куда никто из людей не отваживался заходить. В черте города такого быть не могло, иначе он бы о нем знал.

Голоса за дверью стихли. Раздраженный выдох отца поставил в разговоре точку, и Морис поспешно отскочил к противоположной стене с как можно более безразличным видом. Инквизитор и священник вышли почти сразу. Увидев сына, епископ не слишком обрадовался. На его худом бледном лице отразилось раздражение, которое Морис предпочел не заметить. Инквизитор дежурно поклонился молодому священнику.

– Что? – бросил Сенан.

От резкого тона отца юноша растерялся, но быстро взял себя в руки.

– В зале заканчивается вино. Инквизиторы недовольны.

Лицо Сенана стало еще более мрачным.

– Не хватало только кучи недовольных скотов. Делай что хочешь, но не допусти этого.

Морис повернулся к инквизитору.

– Мне нужно разрешение. Запасов в вашем погребе хватит на остаток вечера.

Каган улыбнулся, выдвинув вперед и без того выпирающую челюсть.

– Ты знаешь, что мое разрешение не обязательно. Но спасибо, что спросил.

Юноша хотел уйти, пока кот еще тихо сидел под тканью, но Каган снова обратился к нему.

– Дома Азра. Привези ее сюда. Нужно обсудить кое-что с вами обоими.

Имя дочери инквизитора вызвало у Мориса раздражение. В последнее время она проявляла к нему слишком много внимания, а он к тому же только что сцепился с ее братом. Юноша перевел взгляд на отца. Тот кивнул, а Морис пожалел о своей вежливости. Он ведь и правда мог сказать инквизитору об «ограблении» его погреба уже после возвращения. Молодой священник невнятно пообещал привезти Азру и поспешил уйти.

* * *

На входе в конюшню Дома инквизиции высокий парень примерно возраста Мориса кинулся подавать молодому священнику поводья, но юноша сам рванул их со стены. Серый конь поприветствовал его радостным ржанием, но тут же почувствовал настроение хозяина и недоуменно склонил голову. Морис нежно потрепал его по холке, извиняясь за несдержанность. Конь фыркнул и опустил голову к поясной сумке в поисках лакомства, и тут же отдернул, услышав у самого уха тонкий писк. Несмотря на подавленность, Морис не смог сдержать улыбку. Голова кота высунулась из-под одежды и уставилась на лошадь огромными глазищами.

– Изучай, Осгар. – обратился он к коню. – Твой новый друг.

Знакомство продлилось недолго. Спустя несколько секунд Морис метнулся к углу и высадил котенка в темноту за сваленную там кучу хлама. Едва он это сделал, в конюшню вошел отец. Стоило священнику переступить порог, Осгар заржал и стал яростно бить копытами по заграждению стойла. Сенан не обратил на это внимания. Он привык к поведению коня при своем появлении. Осгар приветствовал епископа только так, даже еще будучи жеребенком.

– Ты уже понял, к чему это?

– Более чем. Хочешь привязать к себе инквизитора?

– Соображаешь. – Сенан хотел облокотиться на заграждение стойла, но, услышав щелк конской пасти рядом, передумал. – Инквизитор не слишком опасен, но так будет лучше.

– Использовать меня – единственный вариант?

Отец почти сочувственно повел плечом.

– Единственный доступный. Возможно, свадьба с его дочерью усмирит и его сына.

– Росс никогда не перестанет меня ненавидеть.

От этой проблемы священник просто отмахнулся. Это значило только одно: Морис был прав.

– Привези Азру и не смей грубить ей. Она не должна чувствовать твое недовольство.

* * *

Поместье семьи Кагана находилось не слишком далеко от Дома инквизиции. При желании до него возможно было добраться меньше чем за десять минут галопом. Чтобы успеть отвезти кота в безопасное место, Морис рассчитывал не на саму дорогу к инквизитору, а на время для сборов, которое понадобится слугам, чтобы загрузить в повозки все необходимое, а Азре – чтобы одеться.

Как только отец ушел, Морис не стал медлить. Подхватив кота, он запрыгнул на лошадь и вылетел из ворот конюшни, чуть не задев конюха. Кот сразу вцепился в него когтями всех четырех лап и жалобно замяукал. Поздно сообразив, что первая поездка на лошади – испытание не для слабонервных, юноша опомнился и притормозил Осгара.

Путь до дома инквизитора проходил через пару жилых кварталов и центральную площадь. К середине дороги кот перестал дрожать, и Морис позволил себе расслабиться. Поздний вечер в почти не освещенном и вечно сыром Рейвентауне выглядел скучно, даже несмотря на атмосферу праздника. Во многих домах горел свет, почти каждый забор был украшен листьями клена, самым верным оберегом от ведьм (изобретенное Сенаном средство, которое с радостью подхватили остальные). Каждый двор, где были люди, встречал будущего епископа радостными криками. Дети переставали махать деревянными мечами и глазели на Мориса, как на божество. Вариантов для развлечений у местных детей было всего несколько: игра в инквизицию (куда входило преследование какого-то неудачно подвернувшегося им прохожего) и споры про инквизицию (выяснение, какой из охотников сильнее, умнее и в целом лучше всех). Если в числе спорщиков оказывался родственник одного из кандидатов, разнимать драку приходилось ближайшему дежурному отряду.

Всадник выехал на центральную площадь, и его взгляд тут же зацепился за костер. По традиции Рейвентауна после сожжения ведьмы костер был засыпан кленовыми листьями. Некоторые из них уже окрасились в черный, подтверждая, что ведьма была настоящей. Никто не знал, почему так происходило, но много лет это было верным способом проверить правильность вынесенного решения. То, что листья были выкрашены еще задолго до казни, знали только священники и инквизиторы. В обязанности последних входило постепенное подсыпание черных по ночам.

* * *

Подъехав к двухэтажному дому, оплетенному лозой до самой крыши, Морис соскочил с коня, которого тут же подхватил под уздцы седеющий лакей.

– Передайте Азре, что ее велено привезти в Дом инквизиции, – сказал юноша, старательно пряча под плащом любопытного кота.

Слуга добродушно улыбнулся.

– Госпожа готова. Она ждет с самого утра.

Морис надеялся, что его выражение лица можно списать на последствия спешки. Кажется, только он до последнего не знал о готовящейся авантюре.

– У меня есть дела, – выдавленный оскал вряд ли можно было принять за улыбку, но парень честно попытался. – Распорядитесь на кухне, чтобы собрали все необходимое и выдвигайтесь к Дому инквизиции. Я догоню вас по дороге.

Не нуждающийся в объяснениях слуга поклонился и ушел. Морис снова перехватил коня, и через секунду Осгар уже нес его к окраине города. Путь лежал через самый бедный квартал Рейвентауна, начинающийся сразу за домом инквизитора. Чем дальше он проезжал, тем меньше людей было во дворах. К концу квартала даже свечи в домах уже не горели. Причина была не в бедности. Жители боялись. Последние хижины стояли почти вплотную к темному лесу. Ночью он казался неживым, а днем вполне обитаемым (что в случае Рейвентауна еще хуже). На опушке Морис притормозил коня. Из леса не доносилось ни звука. Ни одна птица не решалась нарушить тишину мрачного места. Ведьминого пролеска боялись все. Жители домов поблизости не покидали своих жилищ, едва начинало смеркаться. Только сына священника тянуло туда больше, чем в собственный дом. Осгар, как всегда, с опаской покосился на него, но, увидев уверенную улыбку хозяина, смело шагнул между деревьев. Кот, напротив, смело высунул голову и стал принюхиваться.

Вскоре дорога начала уходить вниз, а через несколько минут вывела к широкой поляне. Теперь они находились в низине, отделенные от города густым скоплением деревьев. Пролеском оно называлось только по старой памяти. Сейчас его можно было принять за вполне солидный лес. Как только последние стволы остались позади, взгляду открылась часовня. Это было самое старое строение в Рейвентауне. Заброшенным оно оказалось, как только пролесок достаточно разросся и его облюбовали ведьмы. Вернуть ее городу не пытался даже священник. Вообще-то Сенан трусил больше всех, в ответ на редкие запросы людей сетуя на отсутствие денег для реставрации. В конце концов о часовне забыли. Все фрески со стен давно стерлись, потрескались и обнажили облезлый камень. Деревянные лестницы между ярусами держались на честном слове, но пока слово было достаточно крепким. Смотровая площадка на верхнем ярусе и вовсе отлично сохранилась.

Морис отпустил лошадь пастись, а сам понес кота ко входу сквозь заросли чертополоха.

Устройство часовни было простым. Три яруса, соединенные лестницами. На нижнем Морис давно раскинул несколько старых одеял, чтобы иногда оставаться здесь на ночь.

– Это не лучшее место для тебя, но оно единственное. Здесь нет хищников и, главное, людей. И очень надеюсь, что тебе не придет в голову лезть наверх.

В ответ на это кот тут же начал карабкаться на первую ступеньку. Маленькие коготки плохо цеплялись за твердую древесину, и юноша немного успокоился. В ближайшее время за кота можно не бояться.

Оставив ему миску молока и стянутые из Дома инквизиции ломтики мяса, Морис подозвал коня. Обратный путь прошел быстрее и вскоре он уже догнал слуг инквизитора.

Азра ехала во главе процессии, показывая этим статус хозяйки. Поборов нежелание, Морис поравнялся с рыжей девушкой и сделал несколько дежурных комплиментов зеленому платью. Девушка тоже ответила любезностями, но радушнее.

Зная, что Морис не захочет говорить, она начала первой. Ее миловидное лицо светилось, когда она смотрела на молодого священника. Он только отвечал ей настолько равнодушной вежливостью, что нужно было очень постараться не разглядеть за ней раздражение.

– Думаешь мне не место в Доме инквизиции?

– Думаю, тебе не место среди инквизиторов. Они не слишком учтивы к женщинам. Особенно когда к ним едут еще несколько бочек вина.

Азра промолчала, но почти сразу заговорила снова.

– Я часто вижу их на тренировках, когда прихожу к Россу. Со мной они всегда вежливы.

– Они умеют казаться такими, когда это нужно.

Фраза вырвалась почти случайно, и девушка без труда считала в ней намек на брата. Досада молодого священника все же начала проецироваться на нее. Еще несколько острых фраз уже почти сорвались с языка, но юноша заставил себя остановиться. Он не слишком презирал рядовых инквизиторов, но относился к ним настороженно. Для простых горожан путь в инквизиторы был единственным способом выбраться из нищеты. Сложно обвинять их в том, что они ступали на него. Проблемы начинались потом. Единственное требование – отсутствие совести и способность видеть врага там, где скажут. Те, кто прошел отбор, быстро убеждались в своей избранности и начинали презирать бывших друзей. Нередко они пытались обвинить в колдовстве девушек, от которых получили отказ, или слишком задержавшихся в этой жизни родственников, мешающих получить наследство. Здесь нужно отдать должное Сенану. Он редко прислушивался к таким обвинениям.

– Надеюсь, тебя не сильно расстроила предстоящая помолвка, – холодно отчеканила Азра и пришпорила свою лошадь.

Морис не удержался от резкости.

– Я знаю, что <<тебя >>она обрадовала.

Остаток пути прошел в тишине.

* * *

Подъехав, Азра заметила, что Морис не спешит заходить в замок. Ждать его девушка не стала. В Доме инквизиции ее встретил брат, у которого были свои причины не отходить от нее. Предвосхищая его вопросы, Азра сообщила:

– Он недоволен помолвкой.

– А ты рассчитывала на что-то другое?

– Я надеялась.

Брат скептически дернул бровью.

– Ему всегда было плевать на тебя.

Эти слова задели девушку, еще не забывшую слов молодого священника. Она сжала руками ткань платья и бросила яростный взгляд на брата.

– А ты и рад этому. Вы всегда терпеть друг друга не могли. Только никто не будет отменять помолвку. Вам обоим придется смириться.

Брат не нашелся, что ответить. Помолчав пару секунд, он смягчил тон.

– Он не грубил тебе по дороге?

Девушка фыркнула.

– Он куда-то уезжал. Догнал нас только на подъезде сюда. У него было слишком мало времени, чтобы нагрубить.

Азра поправила платье и гордо подняла голову. Брат давит на нее с одной стороны, а чертов жених с другой. Отец сплавляет замуж, а худшего родственника, чем Сенан, придумать трудно. В таком положении становилось сложно оставаться аристократкой и не выпускать наружу запиханную подальше химеру. А той больше всего хотелось сожрать всех четверых.

Через неимоверное усилие Азра улыбнулась и на вечер предоставила брату возможность охранять ее от товарищей по оружию.