Читать книгу Ведьмины корни - Валерия Вайкат - Страница 6

Около месяца в городе царило спокойствие. Дело последней ведьмы уже присоединилось к остальным в архиве, а горожане и инквизиторы застыли в ожидании следующего. Разговоры о промедлении в охоте и ложном доносе не умолкали. Вскоре вынужденное вынесение выговора лорду вынудило инквизицию добиваться, чтобы город забыл о случае с Нессой. После месячного простоя охота приобрела огромные масштабы. Недовольный ропот сменился воодушевлением. Каждую неделю костер на площади разжигали по два-три раза, что одновременно пугало и завораживало жителей. Каждый боялся стать следующим и стремился первым донести хоть на кого-то. Каган тонул в бумагах, отделяя пустышки от обоснованных обвинений.

В накалившейся обстановке казалось неподходящим вынюхивать нечто в Доме инквизиции, но желание узнать хоть что-то только усилилось. Подойти к отцу Морис так и не решился, а Бирн категорически запретил поднимать любые темы и завалил юношу огромным количеством бесполезной работы.

Поток обычных дел кончился внезапно. Из Дома инквизиции городу доложили об аресте колдуна. Морис догадывался, почему отец не отправил его на задержание, но возражать не стал. Про предстоящий допрос ему рассказал Каган, почему-то посчитавший донос на задержанного интересным. Туда молодой священник решил прийти без спроса. Сенан этому не обрадовался и недовольства не скрывал. Кроме него, в Круглой башне уже были Росс с отцом и еще несколько инквизиторов. Выбивать признание доверили самому Россу. Несмотря на все передовые разработки в области допросов, в Рейвентауне предпочитали не тратиться на облегчение жизни, в том числе самих инквизиторов. Признания выбивались вручную. Причем даже при наличии инструментов охотники часто отказывались, предпочитая показательно замарать руки об обвиняемого и заслужить уважение коллег.

Росс подошел к делу основательно. Уже на подходе к камере до Мориса стали доноситься крики. Услышав такие же с костра на площади, народ будет счастлив. К ведьмам они уже привыкли, а каждая поимка колдуна вызывала взрыв восторга и чествование Сенана и Кагана.

Темнота помещения, разгоняемая лишь несколькими настенными свечами и небольшим камином, почти полностью скрывала лицо пойманного. В камере чувствовался стойкий запах свежей крови и давней сырости. Все точно так же, как в прошлый раз. Сквозь эти запахи пробивался едва ощутимый, но выразительный аромат ландыша. Мориса впервые в жизни передернуло. Обвиняемый был едва ли старше его, того же телосложения, только волосы светлые и немного короче. Его измученный вид не мог сравниться с обликом ни одной ведьмы до этого. Кровь стекала по лицу и крупными каплями приземлялась на пол. Запястья были стерты цепями, которые держали его руки над головой. Неудобная поза изматывала колдуна не меньше стараний Росса. Руки в таком положении быстро немели и отнимались. Несмотря на формальное присутствие под пленником табуретки, сесть он не мог. Руки были привязаны слишком высоко. Некоторым ведьмам хватало одного этого, чтобы заговорить. Но колдун молчал. Его губы были плотно сжаты, будто он сам боялся сломаться. При виде Мориса он нашел в себе силы поднять на него глаза. Молодой священник, наоборот, отвернулся к инквизиторам:

– Вы постарались. Чем он столько заслужил?

– Заставил за собой побегать. Пришлось привлечь дополнительный отряд, чтобы он наконец сдался, – поспешил ответить Каган.

– Я бы заставил его поклониться, – съязвил Росс. – Но, боюсь, он тоже тебя разжалобит.

– В этом нет необходимости, – ответил Морис, вложив в эти слова всю неприязнь к сыну инквизитора.

Колдун снова поднял голову. Каждое движение давалось ему с видимым трудом, но глаза были на удивление ясными и неотрывно смотрели на Мориса. Парень не мог понять, какие эмоции кроются за его взглядом, но он точно не умолял о помиловании. Пленник впервые заговорил.

– У меня есть право исповеди. Я хочу, чтобы ее принимал он.

Сенан сверкнул глазами в сторону сына. Если одно только появление Мориса на допросе вызвало недовольство отца, то просьба обвиняемого совсем вывела его из себя.

– Тебе отказано в этом праве. Завтра тебя переведут в замок и назначат дату суда. Будь уверен, жить тебе недолго.

В ступоре от речи священника был не только Морис. Каган и Росс переглянулись и тоже уставились на Сенана в молчаливом изумлении. Отказов в исповеди Рейвентаун не знал никогда. Наоборот, чем серьезнее было обвинение, тем дольше велась беседа с обвиняемым. Священник старательно делал вид, что пытается спасти ведьмину душу.

Высказав свое решение, священник бросил Россу, чтобы заканчивал сам, и вышел, позвав с собой Кагана. Морис вылетел вслед за ними. Отца он остановил уже на улице и сразу перешел к делу. Каган почтительно отошел в сторону, давая отцу и сыну поговорить без лишних ушей.

– Это его право. Оно закреплено в законе. Почему ты запретил?

– Ты слишком неопытен, чтобы принимать исповедь.

Раздражение отца так и рвалось наружу. Морис хорошо знал это выражение лица, при котором ему обычно хотелось спрятаться хоть куда-то. Сверкающие стеклянные глаза священника в упор смотрели на него, а губы обнажали угрожающий оскал. Даже черты лица, и без того резкие, ужесточались и застывали. В такие моменты отец становился непредсказуем. В один момент он кажется хладнокровным, а через секунду кидается на оппонента с первой подвернувшейся под руку тяжестью. Сейчас только проходящие мимо люди не позволяли ему физически убедить сына в его неправоте. На всякий случай юноша все же отступил назад, перед тем как заговорить снова.

– Когда-нибудь я займу твое место. Мне нужно учиться. Теорию я знаю, а это возможность для практики.

Аргументация священника только разозлила. Он оглянулся на толпу. Горожане поглядывали на них с интересом и бесстыдно прислушивались. Это заставило епископа взять себя в руки. Сенан приблизился к сыну почти вплотную.

– Чтобы занять мое место, ты не должен доставлять мне неприятностей.

Впервые в разговоре с отцом юноша позволил себе повысить голос. Перенятая от отца гордость почувствовала себя уязвленной.

– Ты угрожаешь мне? Или у тебя есть наследник, о котором я не знаю? Кому, кроме меня, ты сможешь передать управление городом?

– Ты не справишься с этим, если будешь исполнять любую прихоть ведьм. Нужно иметь смелость отказывать.

– Ты нарушаешь собственные законы! Обвиняемый может сам выбрать, кому исповедоваться. Одно из основных правил города. Кажется, ты сам придумал это послабление, чтобы показать нашу гуманность.

– Когда-то это было выгодно. Я отменю его. Это вполне в моих силах.

Морис хотел еще что-то сказать, но отец уже не слушал и двинулся в сторону замка, где обвиненные содержались до суда. Рискуя снова навлечь его гнев, Морис догнал Кагана. Через минуту у юноши уже был адрес доносчика и обещание не говорить о его вопросе отцу.

* * *

Тот, кто донес на колдуна, жил недалеко от Нессы и Джека. Морис не раздумывая отправился туда.

Дом оказался настолько старым, что приближение к крыльцу рисковало закончиться обвалом крыши на голову. Она наполовину съехала и оставляла часть дома неприкрытой, от чего половина мебели сильно прогнила из-за частых дождей. Окна не были закрыты ничем. При желании каждый мог увидеть, что происходит в доме. Некое подобие кривой двери отодвинул старик. Его одежда говорила о бедности еще больше, чем дом. Поношенная рубаха с несколькими дырками и грязными от работы с землей рукавами и по задумке белые штаны, отстирать которые не смогла бы самая терпеливая прачка. Сам хозяин дома с трудом ходил, опираясь на необработанную палку, судя по всему, отломанную от растущего рядом дерева. При виде священника он с видимым трудом поклонился.