Читать книгу Рассказы разных жанров. Том 2 - Василе Алексон - Страница 2

Первые симптомы появились незаметно. Олег даже не придал значения лёгкому недомоганию, обычная усталость после затянувшейся рабочей недели. Но уже на следующее утро термометр показал тревожные 38,5

Олег жил один в старой хрущёвке на окраине города. Квартира досталась от бабушки, тесные комнаты, скрипучий паркет и запах старины, въевшийся в стены. В тот понедельник он проснулся от странного ощущения, тело будто налилось свинцом, а в висках пульсировала тупая боль.

Он измерил температуру – 39,2. Принял жаропонижающее, выпил чаю с лимоном, лёг под одеяло. К вечеру стало легче, но наутро цифры на термометре снова поползли вверх – 39,8.

Следующие дни превратились в череду однообразных действий.

Измерение температуры каждые два часа.

Приём жаропонижающих.

Обтирания прохладной водой.

Попытки уснуть сквозь ломоту в костях.

Телефон молчал. Друзья забыли, коллеги не звонили – Олег давно отгородился от мира, погрузившись в работу программиста-фрилансера. Единственные живые существа в квартире – три кактуса на подоконнике и старый кот Барсик, вечно дремлющий на батарее.

К концу недели температура не опускалась ниже 39,5. Олег похудел на пять килограммов, глаза ввалились, а кожа приобрела нездоровый блеск. Он перестал выходить из дома, заказывая еду через приложение. Каждое движение давалось с трудом – будто поднимаешь невидимую штангу.

На восьмой день начались галлюцинации. Проснувшись среди ночи, Олег увидел в углу комнаты тёмную фигуру. Она не двигалась, просто стояла, наблюдая. Он включил свет – никого. Но ощущение чужого присутствия не исчезало.

Температура держалась на отметке 40,1. Жаропонижающие перестали помогать. Тело горело, но внутри нарастала леденящая пустота. Олег лежал, уставившись в потолок, где тени от ветвей за окном рисовали причудливые узоры.

Однажды утром он попытался встать, но ноги подкосились. Падая, зацепил полку с книгами – грохот эхом разнёсся по квартире. Лежал на полу, задыхаясь от боли в груди, и думал

«Вот и всё».

Но через час нашёл в себе силы доползти до кухни, выпить воды.

Дни слились в один бесконечный кошмар. Он перестал следить за временем, питался чем придётся – то сухим печеньем, то остатками супа недельной давности. Барсик, обычно ласковый, теперь сторонился хозяина, прятался под диваном, лишь изредка выходя за едой.

В середине второй недели Олег позвонил в скорую. Диспетчер, выслушав симптомы, посоветовала вызвать участкового врача. Он набрал номер поликлиники – автоответчик сообщил о перегрузке линии. Попытки записаться на приём через портал госуслуг заканчивались ошибкой сервера.

«Я словно в вакууме» – думал он, глядя на дрожащую руку. – «Никто не придёт. Никто не поможет».

На четырнадцатый день температура достигла 40,7. Олег уже не вставал с постели. Комната плыла перед глазами, стены то приближались, то отдалялись, словно дыша. В ушах стоял непрерывный звон, перебиваемый шёпотом – то ли реальным, то ли порождённым воспалённым сознанием.

Он вспоминал события, предшествовавшие болезни. Две недели назад, возвращаясь домой, столкнулся у подъезда с древней старухой. Она стояла, опираясь на клюку, и что-то бормотала. Олег, погружённый в мысли о срочном проекте, нечаянно задел её сумку. Старуха вскинула голову – глаза, пронзительно-синие, словно выцветшие от времени, уставились на него.

– Не уважай старших, пожалеешь. – прошипела она, сжимая клюку.

Он лишь отмахнулся, буркнул что-то невнятное и пошёл дальше. Тогда не придал значения, но теперь эти слова эхом отдавались в голове.

На семнадцатый день галлюцинации стали ярче. Олег видел, как по стенам ползут чёрные тени, складываясь в лица – старые, измождённые, с пустыми глазами. Они шептали что-то на незнакомом языке, их рты растягивались в беззвучных криках.

Однажды ночью он проснулся от ощущения, что на груди сидит кто-то тяжёлый. Открыл глаза – над ним склонилась та самая старуха. Её лицо, искажённое злобой, было в сантиметрах от его собственного.

– Ты не уважил меня. – прошипела она. – Теперь будешь гореть.

Олег закричал, рванулся – видение исчезло. Но в воздухе остался запах ладана и сырости.

На двадцатый день, когда температура подскочила до 41,2, он понял. Это не болезнь. Это проклятие.

Собрав последние силы, Олег дополз до письменного стола. Дрожащими руками вытащил блокнот, начал записывать всё, что помнил о той встрече. Слова выходили кривыми, неразборчивыми, но он писал, пока не излил на бумагу весь страх и отчаяние.

Затем, едва не теряя сознание, поднялся, нашёл в шкафу старую шкатулку с бабушкиными вещами. Там, среди пожелтевших фотографий и ниток, лежал маленький серебряный крестик на потрёпанной цепочке. Бабушка всегда говорила.

«Это оберег. Носи, если страшно».

Он надел крестик, сжал его в кулаке. Холодный металл обжёг кожу, но в голове прояснилось.

– Уходи. – Прошептал он, обращаясь к невидимому врагу. – Я не боюсь.

Тишина. Лишь тиканье часов на стене.

Олег закрыл глаза, представляя, как тепло от крестика растекается по телу, вытесняя ледяной огонь проклятия. Он не знал, сколько времени прошло – минуты или часы. Но когда снова посмотрел на термометр, цифры показывали 38,1.

Следующие три дня температура медленно снижалась. Галлюцинации отступили, оставив после себя лишь слабость и опустошение. Олег ел бульон, пил чай с мёдом, понемногу возвращаясь к жизни.

На двадцать четвёртый день он впервые вышел на улицу. Солнце слепило глаза, ветер казался невыносимо холодным, но он шёл, вдыхая свежий воздух, чувствуя, как жизнь возвращается в каждую клеточку тела.

У подъезда снова стояла та старуха. Увидев Олега, она нахмурилась, сжала клюку.

– Ты! – начала она, но он перебил.

– Я прошу прощения за своё поведение. Не хотел вас обидеть.

Старуха молчала, изучая его взглядом. Затем кивнула, развернулась и пошла прочь, не сказав ни слова.

Олег смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри тает последний осколок страха. Он выжил. И теперь знал, иногда самое страшное – не враг снаружи, а тень, которую мы сами пускаем в душу.

Через месяц Олег навестил ту старуху. Она жила в старом доме на окраине, окружённом заросшим садом. Дверь открыла сама, без удивления.

– Знаю, зачем пришёл. – Сказала она, приглашая внутрь. – Но прощения не будет. Будет урок.

Она рассказала, что много лет хранит знания предков, защищает район от зла. А его грубость стала испытанием – сможет ли человек признать ошибку, найти в себе силы исправить её.

– Ты прошёл. – Заключила она. – Но помни, слова и поступки имеют вес.

Олег кивнул. Он ушёл, зная, что эта встреча изменила его навсегда. Теперь каждое утро он начинал с благодарности – за солнце, за воздух, за шанс жить. И за урок, который преподала ему жизнь: даже в самой тёмной ночи есть место для рассвета.