Читать книгу Монадология Лейбница: каббалистический эксперимент - Виктор Николаевич Нечипуренко - Страница 4

Эразм увидел аббатство на закате 18 января. Оно возвышалось на холме к северу от Праги, окружённое голыми деревьями и стеной, частично разрушенной временем. Когда-то это был процветающий монастырь, основанный ещё в XIII веке чешскими королями. Теперь из восьми башен уцелели только четыре, окна зияли провалами, а колокольня накренилась, словно пьяный великан.

– Дальше не поеду, – объявил возница, останавливая телегу у подножия холма. – Место проклятое. Говорят, там монахи по ночам совершают чёрные мессы.

– Суеверия, – сухо сказал Эразм, хотя даже его передёрнуло от вида руин.

Он взял сумку и пошёл по заросшей дороге к воротам. Снег скрипел под ногами. Над аббатством кружили вороны, их карканье эхом отражалось от стен.

Ворота были приоткрыты. Эразм вошёл во двор. Посреди него стоял колодец с треснувшим срубом, из которого торчала замёрзшая верёвка. Справа – остатки трапезной, слева – келейный корпус, окна которого светились тусклым жёлтым светом.

– Доктор фон Кронберг?

Эразм обернулся. В дверях келейного корпуса стоял человек в монашеской рясе. Даже в сумерках Эразм узнал его: тонкие черты лица, острый подбородок, серые глаза, в которых всегда читалось что-то неуловимо насмешливое.

Томас фон Штайн.

Нет, теперь – аббат Томас.

Семь лет не изменили его почти никак. Разве что появилась ранняя седина на висках и тонкая сеть морщин у глаз. Он стал старше, но не мягче. Напротив, в его осанке, в выражении глаз читалась жёсткость, почти жестокость.

– Томас, – Эразм сжал челюсти. – Или мне следует называть тебя «Ваше преподобие»?

Аббат улыбнулся. Та же улыбка, которую Эразм помнил: вежливая, почти тёплая, но не достигающая глаз.

– «Томас» вполне подойдёт, учитель. Мы ведь старые друзья, не так ли?

– Друзья? – Эразм шагнул вперёд, и только нечеловеческим усилием удержался от того, чтобы схватить предателя за рясу. – Ты предал меня! Ты украл мои записи и продал их богословам! Из-за тебя я потерял всё – должность, репутацию, дом!

Томас не дрогнул. Он смотрел на Эразма с тем же спокойствием, с каким энтомолог смотрит на бьющуюся в банке бабочку.

– Я спас вас, учитель.

– Что?!

– Вы не понимаете. – Томас сделал шаг навстречу. – Отец Кристоф хотел суда инквизиции. Публичного сожжения. Он называл вас «немецким Джордано Бруно». Я убедил его, что изгнание – более милосердный и благоразумный выбор. Курфюрст согласился. Вы живы благодаря мне.

– Чтобы я мог гнить здесь, в этих руинах?

– Чтобы вы могли продолжить работу. – Томас понизил голос почти до шёпота. – Здесь, вдали от придворных интриг и богословских споров. Здесь, где никто не будет мешать.

Эразм застыл.

– О чём ты говоришь?

Томас повернулся и жестом пригласил следовать за собой.

– Пойдёмте. Я покажу вам вашу келью. А потом – библиотеку. Думаю, вас заинтересует то, что я там собрал.