Читать книгу Бар с того света - Виктория Олеговна Феоктистова - Страница 3
Пятый путь
ОглавлениеНовость пришла в телефоны в 15:55. Затем завыла сирена и сухой, безэмоциональный голос раздался из микроволновок: «Внимание. Через час столкновение неизбежно. Вероятность выживания нулевая. Оставайтесь на местах и просите прощения у близких».
Серый исполин двигался над миром, как маятник. Шарообразная каменистая глыба, плыла по небу, и в ее тени умирал солнечный свет. Город сошел с ума, и люди обратились в хаос. В моем офисе один знакомый снял галстук и крепко завязал его на шее новенькой коллеги, в попытках задушить. Девушка заплакала, а он не произнес ни слова в свое оправдание, просто зашагал к выходу, опрокинув по пути кулер с водой. Через минуту офис превратился в поле боя. Я видела, как люди хватали ноутбуки и швыряли их в стены, главный бухгалтер уничтожал стеклянные перегородки стулом, начальник отдела логистики целовался с уборщицей, а Виктор выпрыгнул в окно. Были и те, кто продолжал работать, делая вид, что ничего не происходит. Я выбежала на улицу и ко мне дошла смс: «Встретимся у дома». Мне как-то нужно было попасть домой. Пробка на автостраде превратилась в кладбище машин. Водители побросали ключи в зажигании и ушли. Две бабки дрались за место в автобусе, который уже никуда не поедет. Таксист сидел на капоте черного седана и пил шампанское из горла. Я шла туда, откуда громко доносилась музыка, не знаю зачем, но быстро оказалась в узком переулке недалеко от офиса, где толпа в кругу распивала спиртное. Они били пустые бутылки по очереди об головы друг другу, и от этого громко кричали. Заметив меня, они помахали руками, у одной кучерявой брюнетки по вискам стекала кровь, мужчина похожий на байкера был с полностью окровавленным лицом, остальные плевали и харкали кровью, я сорвалась и с ужасом выбежала на оживленный проспект.
В торговом центре мародеры уже не прятались: выносили дорогие экраны, но тут же избавлялись от них, разбивая вдребезги. Я шла вдоль витрин, наблюдала, как парень набирал полную ванну в отделе сантехники и пытался утопиться, а на прилавке с постельным бельем мужчина стягивал с дамы одежду. Я перешла через пешеходный переход и оказалась в зеленом и цветущем сквере. Раньше там было тихо, я часто там обедала, но в этот раз тысячи людей столкнулись друг с другом, потеряв рассудок. Один мужчина стоял на коленях перед женщиной и кричал: «Прости меня, родная. Я всю жизнь тебе изменял. Прости!» Она кивнула с безразличием и пошла дальше. Девушка на лавочке пыталась зарезаться, выбрав в качестве орудия осколок бутылки, она улыбалась, будто сумасшедшая, а незнакомец снимал на телефон. Я испугалась и пошла в обитель, но и там было не протолкнуться. Свечи падали, воск капал на коляску, в которой лежал ребенок. Мать только что оставила его и пошла сквозь толпу. Ребенок спал, ему было все равно. Служитель кричал, но люди дрались, женщина в красном платке вырвала у другой свечу и затушила о ее щеку. Я схватила малыша и помчалась за матерью. Незнакомка успела перебежать через дорогу.
«Девушка!» — крикнула я ей вслед, но дверь очень быстро захлопнулась. Я, не думая побежала туда.
Это оказался роддом. В его длинном серо-зеленом коридоре с перебоями мигали и гудели лампочки. Я присела на диван, малыш в моих руках немного закряхтел. Рядом на полу сложив ноги в коленях, сидела и курила женщина в белом халате. Роженица кричала из палаты напротив.
— Вы знаете, там роды сейчас, новый человечек появляется в этот мир — выдыхая дым, произнесла сидящая на полу. — Схватки заканчиваются. Я как смс получила, так и вышла сюда, — врач похлопала по карманам в поисках очередной сигареты, — У вас не найдется?
— У меня тут ребенок чужой, его девушка оставила…
Врач докурила, встала, вернулась в палату и приняла роды, быстро запеленала и отдала кроху матери. Затем она уверенно пошла в ординаторскую, и я сиганула за ней, врач потянулась в шкаф, достала и выпила весь спирт, что был на полке и упала замертво. Я замешкалась, в попытках как-то помочь, и бросилась в коридор с криком о помощи: «Эй, сюда! Здесь врачу плохо!» Но вокруг ни души. Трясущимися руками я вернула ребенка в коляску с надеждой, что мать вернется за ним, а мне нужно было идти домой. Я быстро прошла мимо школы, где урок шел своим чередом. Учительница читала книгу. В метро сегодня хуже всего. Машинист объявил, что движение невозможно, поэтому поезда встали, люди ломились в тоннель. Мне нужно было поймать сеть, чтобы ответить парню, каким-то чудом телефон выдал несколько делений связи, и новостная лента взорвалась громкими заголовками: «Тигры разгуливали по улицам»; «Звезда популярного шоу расстрелял персонал»; «Этот умер, тот умер». Люди выкладывали последние фото, признавались в любви и посылали всех к чертям. Люди сидели на асфальте, на крышах, на балконах. Часы показывали 16:55. Оставалось всего ничего, но никто уже не считал. Вскоре я добралась до дома и наконец-то встретилась с парнем. Мы с ним не хотели быть частью толпы, где каждый задыхается в чужом страхе. Договорились сбежать, пока это возможно. И мы зашли за дом, и побежали, что есть мочи по грунтовой дороге, что змеей вилась вдоль лесополосы и ржавых железнодорожных путей, запинаясь о корни и собственное сердцебиение. Бежали пока не оказались у входа в два черных зева тоннелей. Где-то вдали высились горы. А звук астероида, тем временем, разрывал барабанные перепонки. Смотреть вверх было страшно, но еще страшнее было уйти, не взглянув в лицо судьбе. Астероид занял полнеба. Он был зловещ, но в его серости, в его абсолютном равнодушии, сквозила необыкновенная красота. Я повернулась к тебе. Глаза слезились от пыли, поднятой ветром, губы дрожали.
— Давай умрем в поцелуе? — произнесла я.
— Ты правда веришь, что в этом есть смысл? — спросил мой возлюбленный довольно сухо. — У смерти ведь нет свидетелей. Какой смысл в красивом жесте?
— А какой смысл бежать, если некуда? — возразила я, чувствуя, как время замедляется. — Смысл есть только для наших душ. Это единственное, что мы можем противопоставить хаосу. Я хочу, чтобы конец стал актом любви.
Ты слабо кивнул, и я упала в твои объятия. Я прижалась к твоим губам и закрыла глаза так крепко, будто пыталась выдавить из-под век всю прожитую жизнь. Меня штормило от многообразия чувств.
«Так я готова уйти», — подумала я, растворяясь в этом касании.
Грохот надвигался неистово. Мы ждали удара. Но вместо него из рупоров громкоговорителей, раздался искаженный, но отчетливый голос:
«Внимание. Отмена астероидной опасности. Q20... п-ш-ш проходит по касательной... Пролетает мимо! Угрозы столкновения нет. Население Земли в полной безопасности!»
«Внимание. Отмена астероидной опасности. Q20... п-ш-ш проходит по касательной... Пролетает мимо! Угрозы столкновения нет. Население Земли в полной безопасности!»
«Внимание. Отмена астероидной опасности. Q20... п-ш-ш проходит по касательной... Пролетает мимо! Угрозы столкновения нет. Население Земли в полной безопасности!»
Проклятый астероид уползал слишком медленно, рывками, как декорация на веревке, то открывая, то закрывая лоскут за лоскутом бледнеющего неба. В какой-то момент сквозь сумерки все-таки начал просачиваться робкий свет. Один за другим, как в старом кино, начали загораться фонари вдоль путей. Было подозрительно тихо, даже ветер не гулял в кронах деревьев. Мы стояли, держась за руки, но ты почему-то не смотрел на меня. Взгляд твой был устремлен туда, где за лесополосой собиралась шумная толпа. Ты вдруг вырвал свою ладонь из моей и, не проронив ни слова, устремился вперед. Просто побежал, будто в спину тебе дул ветер перемен, с которым я еще не была знакома. Видимо, ты решил, что назад пути уже нет, как и прошлого. Сначала я пошла за людьми, поддаваясь течению. Увиденное было страшнее самого астероида. Массовая паника вновь обнажила дно человеческого сознания. Парень в маске разделся, затем упал на асфальт и стал биться головой в истерике, одновременно плача и смеясь. Вдали раздались выстрелы и крики. Я на секунду застряла в своих мыслях, парализованная происходящим, но решила отступить и пошла к темным провалам тоннелей, откуда мы свернули. Мне нужно было возвратиться в точку, где выбор еще не был сделан. И там, у входа в тоннель передо мной, как ангел, явилась девушка. Я замерла, зачем-то разглядывая ее, и на мгновение забыла, как дышать. Она ни капли не напоминала меня. Но в каждой ее черте сквозило то, что было во мне. На ней было мое платье зеленое вельветовое платье с отпоротой пуговицей у ворота, той самой, которую я все собиралась пришить и не пришила. Она была стройная, какая-то невесомая, сотканная из воздуха и света, утонченная, но не хрупкая, при этом гибкая, как молодое деревце на ветру, и простая, будто сама природа вылепила ее одним совершенным движением. У меня возникло странное ощущение дежавю. Будто я смотрелась в зеркало своей души, только она была живее, собраннее, смелее. Она дышала в такт со мной, в тот же ритм, с той же паузой, с той же хрипотцой на выдохе. Она не тратила времени на приветствия.
— Хватит ждать! — закричала девушка, и ее чудный голос эхом разнесся под сводами. — Назад пути нет, глупая.
Я не успела ничего ответить. Она крепко сжала мою руку, которую только что отпустил избранник, и потащила за собой. Мы сбежали с дороги прямо в мокрое от росы пастбище. Мы неслись по травянистой поляне, и аромат гнилой травы врезался в нос. Бежали вверх по пригоркам, наперегонки с ветром. Мы передвигались так быстро, что, казалось, опережаем само время и пространство, оставляя позади старую меня, предательский мир и прошлую любовь. Вскоре мы вышли к платформе отправлений, вроде так это выглядело. Железнодорожная станция ютилась на границе миров. Вывеска гласила о дальних странах. Здесь жизнь била ключом, не заметив никакого конца, но все казалось иным. Гудели в унисон такси, перекрикивались носильщики, все они были в черных очках. Мужчина в деловом костюме запрыгивал в последний переполненный вагон, громко обсуждая биржевые сводки по телефону, давясь бутербродом, который не заканчивался. Парень с девчонкой, смеясь чему-то, слушали музыку через одни наушники, сплетенные проводом, который был оборван, он свисал, оголяя мелкие проводки. Женщина с двумя детьми играла в «ладушки», ожидая электричку, при этом она была босой с черными от земли ногами. Мы подошли к терминалу самообслуживания.
— Мы не можем уехать, — сомневалась я, озираясь в поисках полиции. — У нас ничего нет.
Девушка защелкала по сенсорному экрану, и автомат, урча, выплюнул два прямоугольных билета.
— Глупости, — не оборачиваясь, ответила она. — Мы свободны, смотри!
Она поднесла билеты к моим глазам, и я прочла.
— Пятый поезд, пятый путь, и конечная пятая станция, — пророчески произнесла она.
— Волшебно не то, что цифры так совпали, и даже не то, что нам не понадобились документы, — ответила я, забирая билет, — а то, что я встретила тебя... Кто же ты?
— Сама знаешь, — нежно улыбнувшись уголком губ, произнесла девушка. — Я та, кто хватает тебя за руку без лишних вопросов, кто берет билет, когда тебе страшно. Поторопись дорогая моя, подсказка заканчивается. Она мягко, но настойчиво подтолкнула меня к вагону, а сама сделала шаг назад.
— А ты? Ты не едешь? — крикнула я, хватаясь за поручень.
— Еще не время, — крикнула она в ответ, растворяясь в суете перрона, словно призрак.
Двери закрылись, и поезд тронулся. Я ехала стоя, прислонившись лбом к холодному стеклу. За окном проплывали пейзажи, которые раньше существовали только в мечтах. Время растворялось. Через несколько часов пути, когда закат окрасил небо в пурпур, экспресс приблизился к конечной станции, затерянной у подножия немыслимо высоких гор. Это было самое красивое место на планете. Воздух здесь был чистый и колючий от прохлады. Небольшой город, где я высадилась, был тихим и немного ветреным. Я вышла на незнакомую улицу без путеводителя, без средств и вещей. Я приехала в никуда. И теперь именно здесь мне нужно было начинать новую жизнь. Бредя к центру города по брусчатке, я размышляла о возлюбленном и девушке, так похожей на меня и случайно попавшейся мне на пути, я думала вернулась ли мать к тому ребенку, и удалось ли кому-нибудь привести в чувства врача. Как они там все? Но новое, отличное начало в абсолютной неизвестности забрало меня. И еще никогда в своей жизни ни во сне, ни наяву я не была в этом настолько уверена, чего только не ждет на пути человека так сильно любящего жизнь. Я села на пустую скамейку у фонтана, подставила лицо ветру и закрыла глаза. Где-то вдалеке, словно эхо из другой жизни, мне в предсмертной агонии послышался гудок пятого поезда.