Читать книгу И снова в бой! - Владимир Макарычев - Страница 10

Кто не бывал в экспедициях, дальних морских походах, на войне, тому трудно понять, насколько важны в таких обстоятельствах весточки с Родины. В этих условиях письма, как духовная связь с домом, родными и близкими, знакомыми, а порой и незнакомыми людьми, особенно если они дети, трогают до глубины души. В период оторванности от привычного уклада жизни, в пору суровых испытаний, человек становится внешне более устойчивым и невосприимчивым к лишениям, но внутренне более тонким и сентиментальным, способным переосмыслить и готовым изменить свою жизнь. Словом, огрубевшие, рискующие самой жизнью мужики, читая письма, оттаивают и обретают душевную пластичность, становятся более мягкими и человеколюбивыми, способными на поступок.

* * *

Сержант Иван Городецкий уже не один год служил в морской пехоте. Он ещё с детдома мечтал стать военным и в конечном итоге осуществил свою мечту. Нынче Иван уверенно управлял топливозаправщиком и был на хорошем счету у командиров и начальства. Городецкий не ходил в атаки, но без его услуг танки, БТРы и БМП могли стать неподвижными мишенями для противника. Даже полевые лагеря морских пехотинцев без топлива становились необжитыми, малопригодными для проживания, особенно в зимнее время. Сержант это хорошо понимал и гордился своей военной специальностью.

Жизнь в момент изменилась, когда бригада почти в полном составе убыла «за ленточку» освобождать народ соседнего государства от губительных пут неофашизма. Доставлять топливо на передовую было нелёгкой задачей. Каждая ходка туда и обратно была испытанием. По этому случаю командир роты говаривал, что «вражеские „неболёты“ всех мастей, артиллерийские установки и миномёты, диверсионно-разведывательные группы неонацистов, как стервятники, набросятся и будут рады уничтожить нашего брата, а тем самым обездвижить и обескровить наши войска, поэтому несмотря ни на что, жмите на газ, ребятки, и верьте в удачу. И тогда всё будет в порядке». Следуя этому совету, Иван вместе со своим «боевым конём тылового назначения» и делал своё нелёгкое дело как мог.

В минуты затишья, когда в расположение полевого лагеря привозили почту, сержант Городецкий отходил в сторону и украдкой следил за тем, как расцветали радостью и отсвечивали умиротворением лица сослуживцев, получивших долгожданное письмецо. Тут же служивые будто переносились в мирную жизнь, перечитывая и перечитывая строчки, написанные родной рукой. Да, письмо на войне – отрада солдату. И это неоспоримый факт.

И вот однажды замполит привёз почту и позвал к себе всех, кто был рядом. Он объявил, что сегодня писем из дому не привёз, но зато при нём послания солдатам от детей из Крыма. Капитан выдал каждому по письму, оформленному в виде треугольника, как в годы Великой Отечественной.

Сержант Городецкий забрался в кабину своего многотонного автомобиля и с трепетом стал разворачивать свёрнутый листок. Он увидел выведенные детской рукой неровные строчки с трогательными ошибками и красочным, не очень умелым рисунком. К нему обращалась первоклашка из Евпатории: «Дорогой солдат! Спасибо тебе, что защищаешь нас с мамой и нашего соседа старенького дедушку Мишу…» Иван даже не заметил, как смахнул рукой выступившую слезу. Это было первое в его жизни полученное письмо. Незнакомая девочка Настя сейчас была ему ближе и роднее всех на свете. Её незатейливое послание, исполненное с детской непосредственностью и подкупающей искренностью, заканчивалось словами: «Если будешь у нас в Евпатории, то обязательно приходи в гости. Мы с мамой будем очень рады!»

С той поры сержант Городецкий не расставался с посланием маленькой Насти. Он носил его в кармане у сердца и каждый раз перед и после выезда на фронт его перечитывал, хотя и знал письмо практически наизусть. Это письмецо-треугольник стало для него чуть ли не иконкой-оберегом. Сколько ни охотились боевики за его топливозаправщиком, Ивану удавалось чудом проскакивать самые опасные места и уходить от преследования.

В один из дней он завёл свою машину на территорию перевалочной базы. После заправки цистерны у него была возможность передохнуть и пообщаться с другими водителями. В специально оборудованной курилке, расположившейся на безопасном расстоянии от заправочной зоны, они дымили сигаретами и обсуждали положение дел на передовой. У ребят было хорошее настроение, они не упускали возможности подшучивать друг над другом. Военные уж было собрались двинуть на обед, как до того мирное небо окрасилось ужасающими звуками реактивных снарядов, которые поочерёдно начали рваться совсем рядом с перевалочной базой. Каждый последующий разрыв был всё ближе и ближе к заправленным топливом цистернам машин.

– Всем в укрытие! – прокричал старший сержант и бросился к окопу. Вслед за ним гурьбой побежали и остальные водители. Когда рванула стоявшая в отдалении машина, все, кто ещё не успел добраться до окопа, рухнули на землю и поползли. Жизнь каждого висела на волоске.

В этот момент Иван Городецкий уже почти добрался до спасительного окопа, и тут он вспомнил, что оставил в кабине бушлат. «Вот беда, – мелькнуло в голове у Ивана. – Там же во внутреннем кармане письмо от Насти».

Сержант Городецкий вскочил на ноги и что есть сил побежал к своей машине.

– Сержант! Назад! Назад! – кричал ему вслед из укрытия старший сержант.

– Убьёт же!

Но Иван, не обращая внимания на опасность, уже вскочил в кабину и засунул руку в карман бушлата. Письмо, его оберег, было на месте. Дальше сержант действовал на автомате, лишь вздрагивая от разрывающихся где-то рядом снарядов. Машина, словно испугавшись обстрела, никак не хотела заводиться. Городецкий просил её, как родную:

– Миленькая, ну давай, давай! Оживай скорей!

Будто поддавшись на уговоры, крупногабаритный автомобиль недовольно фыркнул, потом ещё… Как только двигатель завёлся, Иван надавил на газ и стал плавно отпускать сцепление, боясь в суматохе сделать что-то не так. Не дай бог мотор заглохнет, тогда всё, конец!

Заправленная до краёв автоцистерна, набирая скорость, стала выезжать из опасной зоны.

Иван не видел, как, вдохновлённые его примером, бежали к своим машинам другие водители. Они стали тоже выводить машины подальше от уже горевшей техники.

После прекращения обстрела перевалочной базы водители снова собрались в курилке. Они дружески похлопывали сержанта Городецкого по плечу и продолжали шутить, как будто недавно и не были на рубеже жизни и смерти.

– А ты, Ванька, молодец! – по достоинству оценил действия Городецкого старший сержант и крепко пожал руку товарищу.

– Ну теперь всё, первым из нас получишь медаль «За отвагу», – тут же иронично добавил другой водитель, чем вызвал довольные улыбки на лицах сослуживцев. Трудяги военного тыла с перепачканными сажей физиономиями дружно усмехались и время от времени всматривались в ставшее безмятежно спокойным с прозрачной голубизной небо.

Выбросив окурок в урну, Иван отошёл в сторону и достал из кармана бушлата бережно хранимое письмо от девочки первоклашки – письмо надежды на обязательно светлое будущее.

После тщательного осмотра техники и оценки ущерба, нанесенного в ходе обстрела противника, выяснилось, что имелись повреждения, которые нельзя было устранить в полевых условиях.

Предстоял путь в более глубокий тыл – в город Евпаторию.

В тыловом автопарке спец, бегло осмотрев повреждения и неисправности машины, сказал:

– Да тут работы часа на четыре.

Хитро подмигнув, он продолжил:

– Так что, Иван, можешь пойти в город и немного развеяться.

Старшина Городецкий последовал совету старшего товарища и отправился осматривать курортный город и его достопримечательности. Иван уже давно не гулял просто так, ради удовольствия, поэтому быстро притомился. Он сел на ближайшую лавочку в парке. Закончив лакомиться мороженым, Иван стал читать газету, попутно приобретённую в киоске.

Его заинтересовала заметка, в которой рассказывалось, что один из военных сражающихся за освобождение Донбасса получил письмо поддержки от старшеклассницы. Начиналось оно словами: «Дорогой боец, не знаю, как тебя зовут…» После прочтения первых строк глаза этого сурового человека увлажнились. Сглотнув подступивший к горлу ком, он тихо, но с чувством произнёс:

– Да нет, ты прекрасно знаешь, как меня зовут!

И действительно, ведь из тысячи писем он узнал бы этот почерк, руку, которая начертала эти трогательные строки и своё имя и их фамилию. По воле случая письмо дочери каким-то неведомым образом попало в руки отца, видно, Всевышний решил по-настоящему порадовать воина, не давая ему ожесточиться в суровых буднях войны.

Иван невольно расчувствовался и, посмотрев по сторонам, украдкой смахнул выступившую слезу. В этот момент его рука невольно потянулась к карману, где лежало Настино письмо. Уже в сотый раз старшина пробежал его глазами, и тут его осенило. Да ведь Настя живёт в этом городе, она где-то совсем рядом. Ему не надо было читать адрес, Городецкий и так помнил его назубок. Моментально где-то внутри его созрело непреодолимое желание навестить ставшую ему почти родной девочку, несмотря на то что он воочию её ни разу не видел. Тем более в её письме значилось однозначное приглашение.

Иван остановил первого встреченного прохожего и уточнил, каким транспортом можно добраться до нужной ему улицы. Старшина сел в трамвай и, пока добирался по адресу, стал представлять, какая она, Настя.

Как оказалось, его подопечная жила в частном секторе. Легко отыскав нужный номер дома, Иван подошёл к забору, огораживающему двор. Штакетник едва дотягивался до его подбородка, поэтому Городецкий мог спокойно видеть, что происходит на придомовой территории. У аккуратно перекопанной грядки осторожно присела девочка и внимательно стала наблюдать, как один из последних шмелей, зависнув над осенним цветком, пытался насытиться нектаром. Девочка, увлекшаяся созерцанием картинки поздней осени, периодически покачивала головой, при этом туго схваченные короткие хвостики её пшеничных волос забавно покачивались.

– Настюша! – тихо окликнул девочку сержант.

Она слегка вздрогнула и, повернув голову на звук, расплылась в щедрой улыбке.

– Это вы? – осторожно спросила девчушка.

– Я! Я, Настя! – ответил военный и глаза его от волнения заблестели.

– А я знала, что вы приедете, – с промелькнувшей детской хитринкой в глазах заявила Настя.

– А мама где? – спросил он.

– В магазин пошла, сейчас придёт.

– А что здесь происходит? – раздался за спиной Ивана приятный женский голос, с лёгкой волнительной ноткой.

– Мама! Мама! Мой солдат приехал! – громко заявила маленькая особа и от радости стала прыгать по кругу на одной ноге.

Гостя с фронта пригласили в дом на чай.

– Ой, неужели уже три часа прошло, – озабоченно воскликнул сержант, допивая третью чашку. – Извините, но мне надо бежать, принимать машину после ремонта.

– Дядя Ваня! Дядя Ваня! А ты ещё придёшь? – спросила маленькая Настюша, пристально глядя в глаза гостю.

– Настя! – прикрикнула на дочь молодая женщина и тут же устремила свой взор на Ивана, при этом на её на редкость выразительных с красивым рельефом скулах появился волнительный румянец.

– Я обязательно вернусь, только дайте срок победить!

В автопарке сказали, что после тщательного осмотра автоцистерны были выявлены серьёзные проблемы с двигателем.

– Да и вообще удивительно, как ты сюда своим ходом доехал. Нужны запчасти, которые придут только минимум через неделю, – потирая висок указательным пальцем, сообщил механик.

– Так что гуляй, солдат! Отдыхай, пока есть возможность, – заключил он.

Странно, подумали автослесари, в ответ на неутешительный вердикт сержант не огорчился, а скорее обрадовался.

Ремонт затянулся.

После того как машина встала в боевой строй, сержант Городецкий снова отправился на поля сражений за справедливость и правду, но уже в другом качестве. Нет, он не получил медаль «За отвагу» и его не повысили в воинском звании, просто теперь он стал женатым мужчиной и к тому же отцом для маленькой Настюши. Отныне он будет получать именные, адресованные лично ему, Ивану Городецкому, письма. Да и вообще, теперь на белом свете счастливых людей на три человека стало больше. А это здорово! Жизнь продолжается.