Читать книгу И снова в бой! - Владимир Макарычев - Страница 5

Нередко безрассудные личности, оказавшись в сложных ситуациях, способны на смелые поступки, а порой и героические дела. Но большинство нормальных людей, попадая в опасность, испытывают чувство страха и вполне представляют возможные последствия рискованных действий. И здесь каждый делает свой выбор: переступить через себя и выполнить задачу или отсидеться, найдя этому тысячу объяснений. Так одни, несмотря ни на что, становятся героями, другие пасуют и малодушничают.

* * *

Заместитель командующего флотом по военно-политической работе убыл на «горячий» участок фронта борьбы с неофашистами. Бездорожье и распутица изрядно измотали контр-адмирала, пока его группа добиралась до передовых позиций. На командном пункте батальона его встретил начальник штаба. Этого закалённого в боях за Мариуполь майора, казалось, уже ничего не могло удивить, даже появление в расположении заместителя командующего. Он поправил видавшую виды форму, хлопнул себя по щеке раскрытой ладонью и, таким образом приободрившись, поспешил навстречу начальнику представляться и докладывать обстановку.

В его покрасневших от усталости и постоянного напряжения глазах вспыхнули живые огоньки, когда он увидел за спиной прибывшего адмирала, переминавшегося с ноги на ногу молоденького лейтенанта. Опыт подсказывал, что этот необстрелянный офицер лишь недавно окончил учебное заведение и, скорее всего, направлен в его батальон для прохождения службы. Учёба – это одно, а боевая работа – это совсем иное, чему трудно обучиться в аудиториях. Это нужно пройти, проползти, укрываясь в окопе или, наоборот, подняться в полный рост и наступать, надеясь на прозорливость командира и покровительство высших сил.

Приняв доклад начальника штаба, замкомандующего тут же представил ему молодого лейтенанта.

– Вот, майор, доставил тебе в целости и сохранности пополнение, нового командира взвода. Или ты не рад?

– Да как не рад, у нас каждый офицер на счету, – заверил адмирала начальник штаба батальона.

– Лейтенант Удальцов, – вынырнув из-за спины замкомандующего, выпалил начинающий службу офицер. После секундной паузы он добавил: – Николай Степанович. – И на его щеках вспыхнули розочки здорового румянца.

– Ух ты, Удальцов. Фамилия-то боевая, – счёл уместным отметить майор. При этом на его лице мелькнула тень улыбки.

– Он ещё себя покажет, да, лейтенант? – отметил контр-адмирал.

– Так точно! Буду стараться, – словно на плацу училища, привычно отрапортовал молодой офицер.

– Ишь ты, расшумелся, – сказал заместитель командующего и добавил: – Поступаешь в распоряжение начальника штаба. А я пока пойду смою с лица дорожную пыль.

Освежившись, контр-адмирал был готов оценить обстановку после подробного доклада начальника штаба батальона. Спустившись в укрытие, старшие офицеры склонились над картой, испещрённой линиями, кружочками, квадратиками и прочими обозначениями, которые для стороннего человека были всего лишь геометрическими фигурками, но в глазах военных людей они были наполнены не абстрактным, а реальным содержанием.

На практике оказалось, что командир батальона лично повёл роту резерва на усиление подразделений, с трудом сдерживавших натиск превосходящих сил противника на линии соприкосновения, которые, словно прибой, волна за волной накатывались на обороняющихся. В этих условиях наши позиции можно было удержать лишь при условии минирования подступов к ним.

По расчётам начальника штаба вот-вот должен был подойти грузовик, гружённый минами и снарядами, которому следовало прорваться на линию соприкосновения с противником. Комбат с передовой периодически выходил на связь и задавал один и тот же вопрос: подвезли ли мины?

Не прошло и полчаса, как в расположение штаба заехал тентованный КамАЗ. Из кабины выскочил рядовой и побежал докладывать начальнику штаба о доставке крайне важного груза. Водитель сделал всё, чтобы в минимальный срок выполнить поставленную майором задачу. Он стал докладывать и осёкся на полуслове, когда от карты оторвался заместитель командующего. Его адмиральские звёзды произвели впечатление на водителя, и он растерянно моргал опалёнными ресницами, не понимая, откуда здесь, на передовой, мог взяться заместитель командующего флотом.

Офицеры дружно усмехнулись и отправили водителя готовить машину в недолгую, но крайне опасную дорогу.

– Ну что, придётся отправлять старшим лейтенанта Удальцова, больше некого, – словно извиняясь перед старшим начальником, сказал начальник штаба, обращаясь к адмиралу.

В ответ заместитель командующего понимающе пожал плечами и произнёс:

– Вам тут на месте виднее.

– Петров, – позвал сержанта майор.

– Ну-ка, давай сюда нового лейтенанта. Для него есть работа.

Начальник штаба батальона в деталях разъяснил молодому лейтенанту его задачу и её важность. Он несколько раз подводил к карте Удальцова и наглядно показывал, что да как. В итоге он взял Колю под локоть и, подведя к выходу из укрытия, напутствовал:

– Ты уж, Николай Степанович, постарайся, там люди ждут не дождутся твоего груза. И помни, без твоих мин им не жить. Всё понял?

– Так точно, понял, – бодро грянул лейтенант.

– Господи, да не кричи ты так, всех врагов распугаешь, – сказал майор и по-отечески похлопал офицера по плечу.

Лейтенант Удальцов направился к машине, у которой его ожидали водитель КамАЗа и БТР сопровождения. Они перекинулись несколькими фразами и стали занимать места в кабине. Тут к машине со стороны пассажира подошёл заместитель командующего флотом по военно-политической работе и постучал по железу двери. Лейтенант открыл дверь.

– Ты вот что, Коля, помни: надо проскочить. Без твоих мин ребятам не выстоять. Скажу тебе прямо: пока дополнительными силами нет возможности помочь, а от этого участка многое зависит в целом на фронте. Так что давай, успеха, но на рожон старайся не лезть. Понял!

– Так точно, понял, – уже не повышая голоса, буднично, но с тревогой ответил лейтенант.

КамАЗ под тяжестью груза с трудом тронулся с места и вырулил на просёлочную дорогу, обдавая брызгами грязи пожухлую придорожную траву. Впереди его, подскакивая на ухабах, ехал бронетранспортёр охранения.

Контр-адмирал и майор провожали взглядом уходящих на опасную работу ребят, пока они не скрылись за поворотом дороги, прикрытой лесополосой.

Спустя минут пятнадцать послышалась отдалённая артиллерийская канонада. Майор с тревогой посмотрел на заместителя командующего и тихо сказал:

– Неужто по нашему конвою молотят?

В ответ адмирал промолчал и, сев на лавку, устало прикрыл глаза. Он не хотел, чтобы его тревога за ставшего ему уже близким молодого лейтенанта передалась майору.

Не прошло и сорока минут после убытия в дорогу, как возвратился обратно изрядно потрёпанный КамАЗ. Замкомандующего и начальник штаба вышли его встречать, не скрывая своего волнения.

Машина остановилась. После короткой паузы отворилась дверь водителя, и из машины соскочил на землю лейтенант Удальцов. Не обращая внимания на встречавших, он обежал кабину и с другой стороны стал вытаскивать раненого водителя. Рядовой стонал от боли. Осколки снаряда угодили ему в левую руку и ногу. Военные бросились к машине и стали оказывать раненому первую помощь. Только после этого Коля Удальцов направился к начальникам с докладом.

Лейтенант сбивчиво сообщил, что на полпути они попали под плотный артиллерийский обстрел. БТР сопровождения почти сразу у них на глазах взлетел на воздух от прямого попадания снаряда крупного калибра. Вокруг творилось что-то невообразимое. Осколки посекли конечности водителя КамАЗа, но он героически вывел машину со снарядами и минами из-под удара и только после этого передал руль старшему, так как дальше управлять машиной был уже не в состоянии.

Было видно, что молодой лейтенант был немного не в себе, у него от пережитого дрожали руки и голос. Он постоянно сглатывал ком, будто стоявший у него в пересохшем горле.

Выслушав волнительный доклад попавшего в переделку старшего машины, майор взял его за рукав и доверительно сказал:

– Извини, лейтенант, всё понимаю, но надо снова ехать. Послать больше некого. Если ты не прорвёшься – нашим конец. Это точно. Ты – последний шанс удержаться на рубеже.

Удальцов понимающе кивал головой, молчал и непрерывно хлопал пушистыми от природы ресницами.

Наконец он произнёс:

– Вот только пальцы трястись перестанут, дрожь пройдёт, и я поеду.

Лейтенант, как только пришёл в психологическую норму, тут же забрался в кабину и уже во второй раз на дню покинул позицию штаба батальона. Его ждали как бога на переднем крае. И сегодня от него, Коли Удальцова, зависели не только жизни людей, но и положение дел на целом фронте.

Под прикрытие опускающихся сумерек КамАЗ лейтенанта Удальцова всё-таки прорвался на линию соприкосновения.

Комбат с нескрываемой радостью встретил незнакомого офицера, доставившего мины. Он одобрительно похлопал Николая по плечу и долго жал ему руку, приговаривая:

– Ну, лейтенант, уважил. Слава богу! Теперь точно выстоим, и враг не пройдёт!

Когда Удальцов сообщил, что прибыл для дальнейшего прохождения службы на должность командира взвода, комбат повеселел ещё больше.

– Ну, теперь точно нас не подвинуть! – словно подбадривая себя, произнёс старший офицер и обратился к лейтенанту: – Вон там за пригорком укрылись твои ребята, так что давай, принимай свой взвод! И через полчаса ко мне – на постановку задач.

* * *

Вернувшиеся из-за «ленточки» не очень-то любят распространяться о том, что там пришлось пережить. Это было свойственно и ветеранам Великой Отечественной, познавшим в окопах, почём фунт лиха. Но то, как принимал первую офицерскую должность лейтенант Удальцов, всё-таки заслуживает внимания и уважения. Он мужественно перешёл этот непростой для себя «рубикон» и достойно вступил на многотрудный путь профессионального военного.