Читать книгу Таинственное наследство - Вячеслав Гусев - Страница 2

Проснулась оттого, что в лицо ударил солнечный луч. Протиснулся‑таки сквозь щель в занавесках, наглый такой, будто специально хотел меня разбудить. Моргнула, потянулась, ещё не совсем понимая, где я. И тут же насторожилась – в комнате стояла какая‑то особенная тишина. Не просто тишина, а… настороженная. Как будто дом затаил дыхание и теперь наблюдает за мной.

«Ну уж нет, – подумала, садясь на кровати. – Не буду я поддаваться этим ощущениям».

Огляделась. При дневном свете спальня уже не казалась такой зловещей, как ночью. Но следы времени бросались в глаза, да. Пыль на резной мебели – слой такой, что можно отпечатки пальцев оставить. Обои поблёкли, цветочный узор почти выцвел, будто стыдится своего былого великолепия. А люстра… Хрустальные капли повисли, словно застывшие слёзы.

И тут в памяти всплыло всё разом: ночные шёпоты, шаги, которых не могло быть, и – самое необъяснимое – та лилия на подоконнике. Свежая. Будто кто‑то принёс её специально, чтобы я увидела.

Сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

«Нельзя поддаваться страху. Нельзя. Если сейчас сбегу – никогда не узнаю правды. А правда… она же здесь. За каждой дверью, в каждом углу. Нужно только найти».

Резко встала, дёрнула шторы – и комнату вдруг залил солнечный свет. Так ярко, будто он специально пришёл стереть все ночные тени, рассеять страхи.

«Пора. Пора начать поиски».

Спускалась по лестнице и прислушивалась к скрипу старых досок. Каждый шаг отдавался по‑своему: то протяжно, то резко, будто предупреждали – «Осторожно. Здесь всё не то, чем кажется».

Каждая комната открывалась как страница забытой книги. Открываешь – и перед тобой чужой мир, застывший во времени.

Гостиная. На стенах – портреты. Незнакомые лица, строгие, холодные. Смотрят так, будто спрашивают: «А ты кто такая? Что ты тут делаешь?» Провела пальцем по спинке дивана – на коже осталась серая полоса. Пыль. Много пыли. Будто время здесь остановилось давным‑давно.

Дальше – библиотека. Стеллажи до потолка. Книги в кожаных переплётах, некоторые – с пометками на полях.

«Кто их делал? – подумала. – Елизавета?»

На кухне – глиняная вазочка с засушенными травами. Запах мяты и полыни до сих пор держится в воздухе, будто хозяйка только что вышла. Коснулась столешницы – холодная. Будто время и правда остановилось.

А в холле – часы. Замерли на 3:17.

«Почему именно это время? – наклонилась ближе, пытаясь разглядеть механизм. – Что в нём такого?»

Но всё, что я увидела, – паутина. Густая, липкая, будто кто‑то нарочно её там оставил, чтобы никто не трогал.

«Прошлое здесь не умерло, – поняла вдруг отчётливо. – Оно ждёт. Ждёт, когда я его разбужу».

Лестница на чердак скрипела под каждым шагом. Звук шёл волнами – то тише, то громче, будто кто‑то шептал: «Не ходи туда. Не надо».

Но я шла.

Воздух на чердаке был густым от пыли, от запаха старой древесины и чего‑то ещё – затхлого, забытого. Включила фонарь. Луч света вырвал из темноты силуэты: сундуки, покрытые тканью, сломанные стулья, коробки с пожелтевшими газетами.

В углу – деревянный ларь с ржавым замком.

Сердце застучало быстрее.

«Это может быть то, что я ищу».

Достала из кармана нож, поддела замок. Хрустнул, поддался. Внутри – потрёпанный дневник в кожаной обложке. Страницы пожелтели от времени, будто сами хотели рассказать свою историю. Осторожно вытащила его, провела рукой по обложке.

«Елизавета», – прочитала вытисненное имя.

Дрожь пробежала по спине.

«Это ключ. Первый настоящий ключ к тайне этого дома».

Устроилась на пыльном сундуке, открыла дневник. Почерк Елизаветы – изящный, но нервный. Строки то взмывали вверх, то падали вниз, будто отражали её настроение, её страхи, её надежды.

Первые страницы – о любви.

«Он вошёл в мою жизнь, как солнечный луч в тёмную комнату. Я смеялась, пела, жила», – читала и чувствовала, как внутри что‑то отзывается. Как будто это не её слова – а мои. Как будто её история – это и моя история.

Но уже через несколько записей – тревога.

«Он исчез. Вчера был здесь, а сегодня – пустота. Но я знаю: он где‑то здесь. Я чувствую его присутствие в каждом шорохе, в каждом дуновении ветра».

Перечитала эти строки снова.

«Почему так больно? Почему так знакомо? Что с нами обеими происходит?»

Листала страницы, чувствуя, как любопытство перерастает в одержимость.

«Что случилось с её возлюбленным? Почему дом хранит его призрак?»

Елизавета писала о своих поисках: как обходила каждую комнату, прислушивалась к звукам, пыталась уловить его голос в ветре, стучащем в окна.

«Я вижу его во снах. Он зовёт меня, но не говорит, где он. Только шепчет: „Камень… Он виноват“», – читала я – и замерла.

«Камень? – мысль ударила, как молния. – Впервые это слово появляется в контексте дома. Что за камень? Где он? Почему он опасен?»

Елизавета продолжала:

«Я чувствую, как он пьёт жизни, как вода уходит сквозь пальцы. Я должна найти его, пока не стало слишком поздно».

Перечитала фразу ещё раз. Страх холодом пробежал по спине, но вместе с ним – странное возбуждение.

«Это нить. Тонкая, хрупкая, но за неё можно потянуть».

Закрыла дневник, посмотрела в окно. Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные тени.

«В этом доме есть нечто большее, чем призраки прошлого. Есть тайна. И она связана с камнем. Я должна её раскрыть».

Сидела на пыльном сундуке, держа в руках дневник Елизаветы, и пыталась осмыслить прочитанное. Её история словно зеркалила мою собственную жизнь – та же растерянность, тот же страх перед необъяснимым, та же упрямая решимость идти до конца.

«Она тоже была одна, – думала я. – Но боролась. И я буду».

В памяти всплыла записка из письменного стола: «Ты единственная, кто может это остановить».

Слова будто жгли пальцы.

«Неужели я действительно избрана для чего‑то? Или это просто совпадение? Игра случая?»

Закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Страх пульсировал в висках, но вместе с ним росла и твёрдая уверенность.

«Я не уйду. Не сейчас. Когда первые нити тайны уже в моих руках».

Перелистывая дневник, заметила вложенный лист – пожелтевший, с неровными краями. Схема дома, тщательно нарисованная от руки. В гостиной, прямо над камином, – жирная точка. Рядом – корявая приписка: «Ключ – в розе».

Сердце подскочило.

«Ключ? В розе?»

Вскочила, едва не уронив дневник, бросилась в гостиную. Взгляд метнулся к каминной полке – среди старинных безделушек стояла бронзовая статуэтка розы, изящная, с мелкими лепестками.

Дрожащими пальцами обхватила основание, попыталась повернуть. Сначала ничего не получалось, но потом – лёгкий скрип, и нижняя часть отделилась.

Внутри лежал маленький ключ. Холодный. Тяжёлый.

Подняла его на свет, разглядывая замысловатые узоры на металле.

«Для чего он? Где замок, который ему подходит? Сколько ещё загадок в этом доме?»

Ключ лежал на ладони, а я всё не могла решить – радоваться или бояться.

«А если дневник – не откровение прошлого, а ловушка? Кто‑то мог подложить его, чтобы заманить меня глубже в эту паутину тайн».

Вспомнила лилию на подоконнике, ночные шёпоты, ощущение чужого присутствия.

«А если всё это – спектакль? Если кто‑то наблюдает за мной, ждёт, когда я сделаю следующий шаг?» – шептал внутренний голос.

Но другая часть меня, упрямая и любопытная, возражала:

«Записи слишком личные. Слишком искренние. Это не подделка».

Сжала ключ в кулаке.

«Он настоящий. А значит, и правда где‑то рядом. Даже если она окажется страшнее моих опасений».

Села в старое кресло у окна, положила дневник и ключ на колени. За окном садилось солнце, окрашивая стены дома в багровые тона.

«Нужно принять решение».

Можно собрать вещи, уехать, забыть этот особняк, как страшный сон. Но тогда вопросы останутся без ответов.

«Кто такая Елизавета? Что за камень она упоминала? Почему именно я получила это наследство?»

Достала блокнот, начала записывать. Список казался бесконечным, но в нём была цель. …Глубоко вдохнула. Страх всё ещё жил внутри, но теперь его сдерживала твёрдая решимость.

«Я останусь. Останусь, пока не разгадаю все тайны этого дома. Пока не пойму, почему судьба свела меня с Елизаветой».

Ключ в моей руке словно потеплел, будто одобряя мой выбор. Или это просто от тепла ладони? Нет, я чувствовала – в нём есть что‑то большее. Какая‑то скрытая энергия, словно он ждал этого момента веками.

Собравшись с духом, поднялась, чтобы спуститься вниз и продолжить поиски. Но в коридоре замерла.

На стене, в раме из потемневшего дерева, висел портрет. Женщина с тонкими чертами лица, серьёзным взглядом, в платье эпохи, которая давно ушла в прошлое. Елизавета.

Подошла ближе, всматриваясь в её глаза. Они были удивительно живыми – глубокие, тёмные, будто хранящие тысячи секретов. Наклонила голову, пытаясь уловить игру света, и вдруг – или мне показалось? – зрачки чуть сдвинулись, следя за моим движением.

Отшатнулась, сердце заколотилось как безумное.

«Это тени, – убеждала себя. – Просто игра света».

Но внутри нарастало леденящее чувство: портрет действительно смотрел на меня. Смотрел – и словно пытался что‑то сказать. Предупредить? Или, может, направить?

Сделала шаг назад, не отрывая взгляда от картины. Что это было? Моё воображение, перегруженное тайнами и страхами? Или…

В этот момент где‑то в глубине дома раздался тихий звон – будто ударили в маленький колокольчик. Я замерла, прислушиваясь. Звук повторился, на этот раз чуть громче.

«Кто здесь?» – хотела крикнуть, но голос застрял в горле.

Вместо этого медленно повернулась к лестнице. Теперь я точно знала: время для сомнений закончилось. Тайна ждёт. И я пойду ей навстречу – куда бы она меня ни завела.

Сжала в руке ключ, глубоко вдохнула и шагнула вперёд.