Читать книгу Таинственное наследство - Вячеслав Гусев - Страница 4

Утро выдалось странным. Солнце заливало холл золотистым светом – таким ярким, что казалось, будто мир за окном полон тепла и покоя. Но я‑то знала: это лишь обман. Ночная тревога никуда не ушла – она витала в воздухе, оседала на коже ледяным покалыванием, будто невидимые иголочки.

Дождалась, когда Максим спустится вниз. Сердце билось чаще обычного – то ли от волнения, то ли от смутной надежды, что сегодня он наконец скажет правду. Шагнула ему навстречу, глядя прямо в глаза:

– Что произошло ночью?

Он замер. Потом – эта его мягкая улыбка. Только вот глаза остались холодными, отстранёнными.

– Всё в порядке, не стоит волноваться.

Внутри всё закипело. Сдержанность Максима разъедала меня, как кислота. Сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

– Да сколько можно?! Ты постоянно уходишь от ответов! Если не доверяешь мне, зачем вообще здесь?

Максим вздохнул, провёл рукой по волосам. В его взгляде читалась такая усталость, будто он не спал не то что годами – веками.

– Анна, поверь, я хочу защитить тебя, – сказал тихо, почти шёпотом.

Я уже открыла рот, чтобы возразить, но осеклась. Нет, сейчас он не скажет больше ни слова. Придётся искать ответы самой.

Устроилась в библиотеке. Разложила перед собой дневник Елизаветы – потрёпанный, с выцветшими чернилами. Перечитывала страницы, вглядываясь в каждую строчку, ища хоть какую‑то зацепку. И вот – упоминание о «дне, когда всё изменилось».

«Он ушёл, а дом ожил. Стены шепчут, тени танцуют. Я знаю: это началось тогда, когда я нашла алтарь», – читала, и сердце подскочило к горлу. Алтарь? Где он может быть? В этом доме сотни укромных мест…

Листала дальше. Слово «камень» встречалось всё чаще, будто пульсировало на страницах.

«Он требует жертв, но я не позволю», – строки вели меня вглубь лабиринта, где ответы прятались за новыми вопросами. Провела пальцем по строкам, пытаясь ощутить её мысли, её страх. Что Елизавета знала о камне? И почему её история так похожа на мою?

Вдруг – шаги. Без стука вошёл Максим.

– Давай помогу, – предложил, садясь рядом.

Мы склонились над дневником, разбирая полустёртые строки. Я бормотала вслух, выписывая ключевые фразы в блокнот:

– Ритуал… связан с камнем… нужно три ключа…

И тут – строчка, от которой Максим вдруг напрягся:

– «Только тот, кто видит сердцем, сможет его остановить».

– Что? – подняла глаза, заметив его реакцию.

Он отвёл взгляд, будто разглядывал невидимую точку на стене.

– Просто… знакомая формулировка.

Почувствовала, как внутри нарастает колючее ощущение: он знает больше, чем говорит.

– Максим, ты понимаешь, о чём речь?

Помолчал. Потом кивнул – едва заметно.

– Частично. Но пока не могу объяснить.

Голос звучал искренне, но между нами будто выросла невидимая стена. Тайна, которую он хранил, отделяла его от меня – и это ранило.

И вдруг – будто молния. На одной из страниц моё имя: «Анна». Выведено аккуратным почерком Елизаветы.

«Та, кто придёт после… Анна, дочь моей сестры. Она сможет завершить то, что я начала», – читала, а кровь будто отхлынула от лица.

– Это… про меня? – прошептала, поднимая глаза на Максима.

Он смотрел пристально, будто пытался разглядеть что‑то за моей спиной.

– Возможно.

Внутри всё перевернулось. Случайность? Или предначертание? Провела пальцем по имени, будто пытаясь ощутить связь с женщиной, которая писала эти строки много лет назад. Почему именно я? Почему её выбор пал на меня? Максим молчал, но его взгляд говорил больше слов: он знал, что это не совпадение.

Перешли в гостиную. Я осматривала стены, пытаясь найти следы алтаря, и вдруг – едва заметные знаки на обоях. Почти стёртые временем, но если присмотреться… Они складывались в узор – лабиринт, ведущий к камину.

– Смотри! – позвала Максима, чувствуя, как сердце стучит в ушах.

Он подошёл, провёл пальцем по линиям.

– Это карта, – прошептал, и в глазах мелькнуло понимание.

– Карта чего? – спросила я, не скрывая нетерпения.

Не ответил. Только пробормотал:

– Она хотела, чтобы мы нашли…

– Что нашли?! – почти выкрикнула я.

Покачал головой.

– Пока не знаю. Но это важно.

Вглядывалась в символы, пытаясь разгадать их смысл, но они оставались загадкой. Одно было ясно: Елизавета оставила нам послание. И мы должны его прочесть.

Не могла отвести взгляд от его лица. В глазах Максима мелькнуло что‑то неуловимое – будто тень из далёкого прошлого.

– Почему ты так хорошо разбираешься в этих символах? – спросила, чувствуя, как любопытство разгорается внутри.

Замер на миг, словно решая, стоит ли отвечать.

– Моя мать любила такие загадки, – произнёс тихо. Взгляд тут же стал отстранённым, будто он снова оказался где‑то далеко.

Впилась в его черты, пытаясь прочесть скрытую историю.

– Она тоже была связана с этим домом?

Медленно кивнул. Больше – ни слова.

В этот момент я поняла: его семья – часть этой тайны. Но насколько глубоко? И почему он так боится говорить об этом? В его молчании было больше ответов, чем в словах, но я пока не могла их расшифровать.

Терпение лопнуло.

– Ты всё время что‑то скрываешь! – вырвалось у меня, голос дрожал от обиды и злости. – Если не доверяешь мне, зачем остаёшься?

Максим резко встал, сжал кулаки. На миг показалось, что он сейчас уйдёт.

– Потому что иначе ты погибнешь, – бросил холодно и направился к двери.

Я осталась одна в полумраке гостиной. Сердце сжималось от боли и страха. Его слова не звучали как угроза – скорее как предупреждение. Но почему он не мог просто сказать правду? Села на диван, обхватив колени. Может, он прав? Может, я слишком многого требую? Но как можно идти вперёд, не зная, кому верить?

Пока Максима не было, бродила по библиотеке. Перебирала книги, будто надеясь, что одна из них сама откроется на нужной странице. Пальцы скользили по корешкам – шершавым, потрёпанным, хранящим чужие истории. И вдруг – наткнулась на потрёпанный том по оккультуре. Открыла – и замерла. На полях заметки, выведенные тем же почерком, что и в дневнике Елизаветы.

Начала читать. И одна фраза бросилась в глаза, будто вспыхнула:

«Камень – не дар, а испытание. Лишь тот, кто любит, сможет его остановить».

Перечитала трижды, пытаясь уловить смысл.

– Любит… – прошептала.

Что это значило? Любовь как оружие? Как защита? Или как жертва? Закрыла книгу, прижала её к груди. Почему Елизавета оставила эту подсказку? И кому она предназначалась – мне или кому‑то ещё?

Максим вернулся, когда солнце уже клонилось к закату. Остановился в дверях, посмотрел на меня. В его глазах – вина и усталость, будто он нёс на плечах груз, который давно пора было опустить.

– Прости. Я не хотел тебя пугать, – сказал, протягивая руку.

Колебалась. Но всё же вложила свою ладонь в его. Мы сели рядом, и он наконец заговорил:

– Моя мать тоже искала камень. Она исчезла, как и возлюбленный Елизаветы.

Голос дрогнул. И я увидела ту боль, которую он так долго скрывал.

– Она верила, что камень можно остановить, но… не успела.

Сжала его руку. Между нами будто растаяла ледяная стена. Теперь я понимала: он не просто помогал мне – он искал ответы для себя. И, возможно, мы были не так уж разные.

Решила прибраться в кабинете – вдруг найду что‑то, что мы упустили. В углу, за старым письменным столом, заметила едва заметную щель в стене. Аккуратно отодвинула панель – внутри лежал маленький ключ с гравировкой в виде сердца. На обратной стороне – инициалы «Е. М.».

Сердце заколотилось, будто пыталось вырваться из груди. Взяла ключ, рассмотрела на свету – металл холодно блеснул. Потом позвала Максима.

Он вошёл, взглянул на ключ – и лицо его побледнело, будто он увидел призрак.

– Это от её шкатулки, – прошептал.

– Но где сама шкатулка? – начала я, но тут…

Свет в доме внезапно погас. Тишина повисла в воздухе – тяжёлая, давящая. А потом – из глубины коридора донёсся тихий смех. Едва уловимый, но от него по спине пробежал ледяной озноб.

Схватила Максима за руку.

– Кто это? – прошептала я, и голос дрогнул.

…Он молчал, глядя в темноту так, будто видел там нечто, недоступное мне. В груди сжался ледяной комок – не страх даже, а какое‑то первобытное ощущение, будто мы переступили черту, за которой начинается нечто непоправимое.

– Максим… – голос дрогнул, и я сглотнула, пытаясь унять дрожь в пальцах. – Что это было?

Он медленно повернул ко мне лицо – в полумраке черты казались резче, жёстче.

– Не знаю. Но нам нужно быть осторожнее. Мы… разбудили то, что давно ждало своего часа.

Слова повисли между нами, тяжёлые, как свинец. Я всё ещё сжимала его руку – холодную, напряжённую. Хотелось верить, что это просто чья‑то злая шутка, случайный сквозняк, заставивший скрипнуть старую половицу… но интуиция кричала: нет. Это не случайность.

– Что теперь? – прошептала, чувствуя, как внутри нарастает паника. – Мы не можем просто сидеть здесь и ждать, пока это… снова проявится.

Максим медленно высвободил руку, шагнул к окну. Потянул штору – за стеклом царила непроглядная тьма, будто ночь проглотила весь мир.

– Нужно найти шкатулку. Если ключ от неё – значит, там ответы. Возможно, даже способ всё остановить.

– Но где искать? – я обвела взглядом комнату, словно надеясь, что нужная подсказка сама бросится в глаза. – Ты ведь знаешь этот дом лучше меня. Есть места, о которых я не догадываюсь?

Он обернулся, и в его взгляде мелькнуло что‑то неуловимое – то ли сомнение, то ли решимость.

– Есть. Но это опасно.

– А разве сейчас не всё опасно? – я горько усмехнулась. – Мы уже по уши в этой истории. Если есть шанс разобраться, нужно им воспользоваться.

Максим помолчал, потом кивнул.

– Хорошо. Но обещай: если почувствуешь что‑то странное – сразу скажешь. Никаких геройств.

Я хотела возразить – мол, кто тут геройствует, – но прикусила язык. В его голосе звучала такая тревога, что спорить не хотелось.

– Обещаю.

Он глубоко вдохнул, будто набираясь сил, и направился к двери.

– Тогда идём. Время не ждёт.

Мы вышли в коридор – тёмный, длинный, будто ведущий в бесконечность. Каждый шаг отдавался эхом, а тени, казалось, шевелились за спиной. Я крепче сжала ключ в руке – металл уже нагрелся от моего тепла, но в душе по‑прежнему царил холод.

Что ждёт нас впереди? Что скрывает шкатулка Елизаветы? И кто – или что – смеялся в темноте?

Вопросы роились в голове, но ответов не было. Только одно я знала точно: назад пути нет. Мы уже в самом сердце тайны – и теперь придётся идти до конца.