Читать книгу Таинственное наследство - Вячеслав Гусев - Страница 5

Лежала в постели, уставившись в потолок. Сон никак не шёл – перед глазами то и дело всплывали строки из дневника Елизаветы. Её тревожные записи о тенях и голосах не давали покоя. В доме стояла тишина, но какая‑то… ненадёжная, что ли. Будто за этой тишиной пряталось что‑то ещё.

Где‑то монотонно капала вода. Потом – скрип половицы. Чётко, будто кто‑то нарочно наступил. Я натянула одеяло до подбородка, пытаясь укрыться от липкого страха.

– Это просто дом стареет, – прошептала себе, но сердце колотилось как бешеное.

Мне казалось, за дверью кто‑то дышит. Ровно, размеренно. Словно ждёт. Закрыла глаза, изо всех сил стараясь не прислушиваться. Но шёпот становился громче – будто десятки голосов перешёптывались в коридоре. Закусила губу до боли, чтобы не закричать.

«Это не может быть реальностью», – твердила я себе. Но в глубине души уже понимала: может.

И тут – шаги. Чёткие, неторопливые. Кто‑то медленно ходил по коридору, будто нарочно давая мне услышать. Я вскочила, щёлкнула выключателем, распахнула дверь.

Коридор был пуст.

Но на полу – влажный след. Отпечаток босой ноги. Свежий. Ещё не высох.

Замерла. По спине пополз ледяной холодок. Это не игра воображения. Кто‑то действительно был здесь. Провела пальцем по следу – влага ещё оставалась.

– Кто здесь?! – выкрикнула я.

Тишина. Только эхо моего голоса, будто насмехаясь, прокатилось по коридору.

Огляделась, цепляясь взглядом за каждую тень, за каждый угол. Пыталась найти хоть какое‑то объяснение. Но дом молчал. Хранил свои тайны.

Возвращаясь в комнату, вдруг остановилась как вкопанная. На стене – тень. Не моя. Не от мебели. Она двигалась. Вытягивалась, изгибалась, словно пыталась что‑то показать.

Закричала, щёлкнула лампой. Тень исчезла. Но ощущение, что она была живой, осталось.

Прижала ладони к стене. Холодная штукатурка. Но мне чудилось, будто под ней – тепло. Будто тень только что отпрянула.

– Это не может быть правдой… – шептала я, но знала: видела.

Тень была разумной. Она хотела что‑то сказать. Оглянулась на дверь, вспоминая влажный след. Всё это было связано. Но как? Почему именно я?

Утром нашла Максима на кухне. Он сидел у окна, пил кофе. Взгляд – рассеянный, будто где‑то далеко.

– Ночью… я слышала шаги, – начала я, стараясь говорить ровно.

Он улыбнулся. Но глаза не смеялись.

– Может, это сквозняк? Или кошка?

Я покачала головой:

– На полу был след, Максим. Мокрый. Как от босой ноги.

Он поставил чашку, провёл рукой по волосам.

– Анна, дом старый. Он дышит, скрипит, играет с нами.

В его голосе не было уверенности. Я чувствовала: он знает больше, чем говорит.

– Ты боишься меня напугать? – спросила прямо.

Максим поднял глаза. В них – боль. Глухая, затаённая.

– Я боюсь, что ты не поверишь, – ответил тихо.

Мы обошли коридоры. Проверили окна, двери. Всё заперто. Но в одном из заброшенных чуланов я заметила отпечаток. Свежий. Будто оставленный только что.

Присела, провела пальцем по контуру.

– Максим… – позвала я.

Он подошёл. Взглянул – и лицо его побледнело.

– Надо укрепить замки, – сказал он. Но голос дрогнул.

Я подняла глаза:

– Это не случайность. Кто‑то ходит здесь каждую ночь.

Он молчал, глядя на след, будто пытался прочесть в нём ответ.

– Он знает, что мы здесь, – прошептала я.

Максим сжал мою руку:

– Мы разберёмся. Но ты должна быть осторожна.

Я кивнула. Но внутри всё сжималось от страха. Дом не отпускал нас. Он ждал. И я чувствовала: скоро он покажет всё, что скрывал.

Тишина обрушилась на нас, словно тяжёлое одеяло. И в этой тишине мы оба услышали: стены будто пульсировали. Глухие удары, напоминающие сердцебиение, доносились откуда‑то изнутри. Будто дом действительно ожил.

Приложила ладонь к штукатурке. Вибрация пробежала по коже, заставляя сердце биться чаще.

– Он просыпается, – прошептал Максим.

В его голосе прозвучало нечто большее, чем тревога. Это было признание. Признание того, что мы имеем дело не с обычными странностями старого дома.

Я хотела спросить, кто «он». Но слова застряли в горле. Вместо этого прижалась ближе к Максиму, пытаясь найти опору в его тепле. Но даже его присутствие не могло заглушить нарастающий ужас.

Дом дышал. И с каждым ударом его «сердца» я чувствовала: мы всё ближе к точке, где уже не будет возврата.

Снова открыла дневник Елизаветы. Страницы шелестели под пальцами, будто пытались что‑то сказать. Её слова эхом отзывались в моей голове: «Он зовёт меня, но я не знаю, куда идти».