Читать книгу Формула для мастера да Винчи - Алексей Дальновидов - Страница 1

Гул низкочастотного трансформатора был единственным звуком, сопровождавшим её победу. Марина откинулась на спинку стула, с наслаждением вытянув онемевшие ноги. На мониторе сияла трёхмерная модель – изящная паутина силовых линий и энергетических потоков. Формула сходилась. Теория квантовой запутанности в макроскопических масштабах из гипотезы превращалась в рабочий протокол.

«Лабораторная №4, 03:15 утра», – мелькнуло в голове. Город за окном спал, а её вселенная была здесь, в этом стерильном помещении, пахнущем озоном и холодным металлом.

– Ну, красавица, давай проверим твою стабильность, – прошептала она, запуская финальную симуляцию.

Массив вычислительных кластеров отозвался гулом, набирающим обороты. Свет в лаборатории померк, сконцентрировавшись вокруг главного сервера. Внезапно на центральном датчике замигал красный тревожный индикатор. Скачок напряжения. Нештатный.

– Чёрт! – Марина рванулась к рубильнику, но было поздно.

Воздух загудел, заставив вибрировать зубы. Не свет, а сама реальность в центре комнады словно бы треснула, породив слепящую белую точку. Её втянуло, как пылинку в пылесос. Ощущение падения, растянутого в ничто. Давление, разрывающее клетки на молекулы. Мысль, обрубленная на полпути: «Такого не должно быть…»

Пришло сознание вместе с болью. Голова раскалывалась, в висках стучало. Марина лежала на чём-то твёрдом и холодном, уткнувшись лицом в шершавую, пыльную поверхность. Она попыталась вдохнуть полной грудью, и её откашлял едкий коктейль запахов: древесная зола, что-то кислое, как прокисшее вино, и густой, животный дух – позже она поняла, что это запах нестиранной шерсти и пота.

Она открыла глаза. Темнота. Не привычная темнота ночной лаборатории, смягчённая подсветкой приборов, а густая, почти осязаемая, пронизанная слабыми полосками лунного света, пробивавшегося сквозь щели в стене.

Стене?

Марина медленно поднялась, опираясь на ладони. Она была не в лаборатории. Она была в какой-то сарае, мастерской… хаосе. Повсюду громоздились странные предметы: деревянные колеса, медные чаши, свитки пергамента, разбросанные инструменты причудливой формы. В углу стоял мольберт с наброском летящей птицы, таким точным, что он казался живым.

– Галлюцинация. Кислородное голодание, – пробормотала она, пытаясь встать. Под ногами зашуршала солома.

Внезапно её взгляд упал на лист бумаги, лежащий на грубом столе. Это был чертёж. Механизм. Не симметричная электронная схема, а архаичная, но гениальная система шестерёнок и рычагов. И посередине, крупными, уверенными буквами, было выведено: «Leonardus».

Сердце Марины пропустило удар, а затем забилось с бешеной силой. Леонардо. Это имя знал каждый. Оно было в учебниках по физике, по искусству, по истории. Оно было синонимом гения. Но это было невозможно.

Шаги за дверью заставили её замереть. Дверь скрипнула, и в проёме возникла высокая, бородатая фигура. Он нёс масляную лампу, и её колеблющийся свет выхватывал из тьмы умные, пронзительные глаза, длинный прямой нос, густые брови. Он был одет в простую, запачканную краской и чем-то ещё одежду.

Он увидел её. Его брови поползли вверх. Удивление на его лице было столь же ярким, как и на её.

– Chi sei? – его голос был низким и спокойным, но в нём чувствовалась сталь. – E come hai fatto a entrare qui?

И тут произошло нечто невозможное. Марина не знала итальянского. Она изучала в школе английский и немецкий, а для чтения научных статей хватало и того, и другого. Но слова, долетевшие до её ушей, странным образом преобразовались в её сознании. Это не был перевод в привычном смысле. Это было… прямое понимание. Словно в её мозг загрузили словарь, но не просто словарь, а интуитивное чувство языка, его грамматики и смыслов. Эффект был таким же, как от её эксперимента – реальность треснула, но теперь в её собственном разуме.

«Кто ты? И как ты сюда проникла?» – смысл фразы возник в её голове мгновенно и без усилий.

Она попятилась, наткнувшись на стол. Рука нащупала какой-то холодный металлический предмет – циркуль.

– Я не знаю, как я здесь оказалась, – сказала она по-русски, и её голос прозвучал хрипло и испуганно. – Меня зовут Марина.

Мужчина сделал шаг вперёд. Его взгляд скользнул по её лицу, по странной одежде, и снова вернулся к глазам. Он не выглядел испуганным. Скорее… заинтригованным. Как учёный, обнаруживший новый, неизвестный науке феномен.

– Marina, – повторил он, и имя на его устах звучало как-то по-новому, по-старинному. Он медленно опустил лампу на стол, рядом с чертежом, и жестом, полным неожиданного достоинства, указал на себя. – Io sono Leonardo. Leonardo da Vinci.

«Леонардо. Леонардо да Винчи». Имя прозвучало в её сознании с громоподобной ясностью. Она поняла. Всё поняла. Эффект квантового переноса должен был быть не только пространственным, но и информационным. Поле, которое перенесло её тело, вскрыло и её нейронные сети, закачав в них базовые лингвистические паттерны эпохи. Побочный эффект, о котором она и не подозревала.

Он подошёл к стене и подвинул деревянную заслонку. Первые лучи утреннего солнца ворвались в помещение, ослепительно яркие. Они залили комнату, выхватывая из полумрака свитки, модели, незаконченные картины. И за окном открылся вид не на ночной город с неоновыми вывесками, а на глиняные черепичные крыши, узкие улочки и возвышающийся над всем этим могучий купол собора.

Марина прислонилась к косяку, чувствуя, как подкашиваются ноги. Это не была лаборатория. Это была мастерская. А за окном лежала не Москва двадцать первого века, а Флоренция. Эпохи Возрождения.

И она поняла, что её формула сработала. Слишком хорошо. А её разум теперь говорил на языке, которого она не учила.