Читать книгу Формула для мастера да Винчи - Алексей Дальновидов - Страница 2

Леонардо замер. Его взгляд, всего секунду назад пылающий требованием, теперь выражал чистейшее изумление. Он не ожидал, что эта странная, перепуганная девушка, едва стоящая на ногах, не только поймёт суть его чертежа, но и бросит вызов его расчётам.

– Mostrami, – тихо сказал он, отступая на шаг и жестом приглашая её к столу. «Покажи мне».

Марина подошла. Её пальцы сжали гусиное перо. Оно было непривычно тяжёлым и неудобным. Чернила пахли кисло и едко. Она на мгновение закрыла глаза, отсекая страх, отсекая душащую реальность происходящего. Перед ней была не история, не музейный экспонат. Перед ней была инженерная задача. А задачи она умела решать.

Она отодвинула его лист и взяла чистый. Сосредоточившись, она начала рисовать. Это была не красивая, художественная схема Леонардо, а сухой, схематичный чертёж. Квадрат, обозначающий опору. Линия – балка. Стрелки – вектора приложенной силы.

– Вы рассматриваете балку как цельное тело, – сказала она, всё ещё по-русски, но её пальцы, чертящие схемы, говорили на универсальном языке механики. – Но нагрузка здесь, – она ткнула пером в место соединения, – создаёт точку концентрации напряжения. Материал не выдержит.

Леонардо молча наблюдал. Его глаза сузились, следя за движением пера. Он не понимал её слов, но её графический язык был кристально ясен. Он видел, как она мысленно разлагает его механизм на абстрактные силы, и это был подход, которого он интуитивно искал, но не мог сформулировать с такой математической строгостью.

– Momento, – остановил он её. Он схватил кусок древесного угля и на соседнем листе начал рисовать свой ответ. Он изобразил поток сил, текущих через балку, подобно воде. Его рисунок был динамичным, почти живым.

Марина покачала головой. Она провела прямую линию, разделяющую его «поток» пополам.

– Не вода. Здесь – сопротивление на растяжение, – она поставила знак «плюс» на верхней грани балки. – А здесь – на сжатие, – «минус» на нижней. – Нейтральная ось – посередине. Ваша конструкция её нарушает.

Она написала рядом простую формулу: σ = F / A. Напряжение равно силе, делённой на площадь. Элементарная формула сопромата, известная любому студенту-технарю. Для Леонардо это было откровением.

Он уставился на эти латинские буквы и символы, на эту сжатую, невероятно элегантную запись закона природы. Он провёл пальцем по знаку «равно».

– Questo… это что? – его голос потерял всякую суровость. В нём был голый, ненасытный интерес.

– Это… язык, – с трудом подбирая слова, сказала Марина. – Язык, на котором говорит природа. Числа и символы.

Он поднял на неё взгляд. Подозрение и недоверие в его глазах сменились жадным любопытством учёного, нашедшего неизвестный вид.

– Ты не говоришь на наших языках, но говоришь на языке чисел. И понимаешь язык сил… Кто ты? Откуда ты знаешь это?

Марина отложила перо. Дрожь в руках прошла. Перед ней был не судья, а коллега.

– Я… изучала, как устроен мир. Как работают машины. Мои знания… из другого места. Очень далёкого.

Леонардо обвёл взглядом её простую серую одежду, спрятанные в сундуке джинсы, её руки, которые только что держали перо с уверенностью опытного чертёжника.

– Другого места, – медленно повторил он. Он посмотрел в окно, туда, где над городом вознёсся купол Брунеллески – чудо инженерной мысли его времени. – Твои знания… они опережают мой век. Значит, и твоё появление – не случайность. Оно… связано с этим? – Он указал на её часы, лежавшие рядом с её сложенной современной одеждой.

Марина кивнула, не в силах объяснить больше. Объяснение квантовой запутанности и макроскопических переносов было бы равносильно признанию в колдовстве.

Леонардо долго молчал, разглядывая то её схему, то свою. В мастерской было слышно, как потрескивают угли в очаге.

– Отец Чириако назвал тебя дьявольским посланием, – наконец произнёс он, и в его голосе прозвучала лёгкая, почти насмешливая нотка. – Но дьявол, насколько мне известно, редко занимается сопроматом. Его интересы лежат в иной плоскости.

Он взял её чертёж с формулой.

– Это… это прекрасно. Такой простой ключ к такой сложной проблеме. – Он умолк, обдумывая что-то. Потом резко повернулся к ней. – Ты останешься здесь. Как ученица. Помощница. Твоя странность – опасна. Но твои знания… – он запнулся, подбирая слово, – straordinari. Необыкновенны.

В его глазах горел тот самый огонь, который заставлял его вскрывать трупы, рисовать летательные машины и бросать вызов гравитации. Огонь познания.

– Но помни, – его голос вновь стал твёрдым. – Ни слова об этом никому. Никто не должен знать, откуда твоя мудрость. Для всех ты – Марина, немая девушка-служанка из северных стран, которую я взял из милосердия. Ты будешь молчать, а я… я буду слушать то, что говорят твои руки и твои числа. Понятно?

Марина снова кивнула, чувствуя, как камень спадает с души. У неё появился шанс. И защитник. Пусть и мотивированный в первую очередь её научной ценностью.

– Хорошо, – сказал Леонардо, и в его тоне вновь появилась деловая живость. – Теперь покажи мне, как исправить мой механизм. Полностью. И объясни… объясни мне этот язык. Эту «σ».

И в тот вечер, под трепещущий свет масляной лампы, в мастерской великого Леонардо да Винчи зазвучала тихая речь на смеси итальянских терминов, русских объяснений и универсального языка математики. И мастер, склонившийся над чертежом, с жадностью ученика впитывал знания из будущего, которое пришло к нему в образе испуганной, но не сломленной девушки. Их необычный союз был скреплён не доверием, а взаимной выгодой и жаждой невозможного. И первая формула была написана.