Читать книгу Формула для мастера да Винчи - Алексей Дальновидов - Страница 3

Их странное сосуществствие обрело ритм. Марина – «немая служанка из северных стран» – подметала пол, разбирала пигменты, подавала Леонардо инструменты. Она научилась носить грубую одежду, прятать руки в складках платья и опускать взгляд при появлении посторонних. Но по ночам, когда мастерская погружалась в тишину, нарушаемую лишь потрескиванием огня в очаге, они оживали.

Леонардо требовал знаний. Он засыпал её вопросами, заставлял чертить и объяснять. Он впитывал её «язык чисел» с жадностью, граничащей с одержимостью. Марина, в свою очередь, училась у него видеть мир не как набор формул, а как единый, живой организм, где искусство и наука неразделимы.

Однажды утром в мастерскую ввалился запыхавшийся подмастерье – юный Франческо, один из учеников Леонардо.

– Маэстро! На площади, возле церкви Санта-Кроче! Спор! – он выпалил, едва переводя дух. – Синьор Гуаланди и отец Чириако спорят о падении тел! Говорят, вы можете рассудить!

Леонардо, занятый смешиванием красок для подмалёвка, даже не поднял головы.

– Пусть философы спорят на площадях. Я занят.

– Но, маэстро! – не унимался Франческо. – Синьор Гуаланди утверждает, что тяжёлая железная ядро упадёт быстрее лёгкого деревянного шара. А отец Чириако кричит, что Аристотель учил иному, что скорость падения зависит от веса, и оспаривать это – грех! Ставят на кон бутыль кипрского!

Леонардо нахмурился. Он терпеть не мог пустых споров, лишённых эксперимента. Но Гуаланди был влиятельным покровителем, а отец Чириако… отец Чириако был опасен. Отказаться значило проявить неуважение, а возможно, и выказать слабость.

– Хорошо, – вздохнул он, откладывая кисть. – Пойдём посмотрим на это театральное действо.

Марина, стоявшая в тени у сундука с пигментами, встревоженно подняла на него глаза. Леонардо поймал её взгляд и едва заметно кивнул. Это был приказ следовать за ним.

На площади Санта-Кроче собралась небольшая, но шумная толпа. Синьор Гуаланди, красный от возбуждения и, вероятно, не только от него, размахивал руками. Отец Чириако стоял неподвижно, как изваяние, его худое лицо выражало ледяное презрение к мирской глупости.

– Леонардо! – обрадовался Гуаланди. – Наконец-то голос разума! Скажи этому… богослову, что моё железное ядро шлёпнется о землю, пока его деревянный шарик ещё только подумает лететь!

– Святой Аристотель, чьи труды освящены церковью, ясно говорит: десятифунтовое тело падает в десять раз быстрее однофунтового! – парировал монах. – Оспаривать это – значит оспаривать саму логику божественного мироустройства!

Леонардо, чувствуя себя гладиатором, вышедшим на арену, перевёл взгляд с одного на другого. Он знал, что оба не правы. Он сам проводил опыты и подозревал, что воздух искажает картину. Но у него не было строгого доказательства. Не было той самой формулы, которую неделю назад вывела для него на листе молчаливая девушка.

– Истина, синьоры, рождается не из спора, а из опыта, – спокойно произнёс Леонардо. – Давайте проведём эксперимент.

– Эксперимент? – фыркнул отец Чириако. – Чтобы испытать творение Господа, как кузнец испытывает металл? Сие есть гордыня!

Но Гуаланди уже загорелся идеей.

– Отлично! Я ставлю свой золотой флорин против твоего молитвенника, отец! Леонардо, скажи, что нам делать!

Леонардо попросил принести две сферы – железную и деревянную, но одинакового размера, чтобы исключить сопротивление воздуха. Пока слуги бегали, он мысленно прокручивал в голове то, что объясняла ему Марина: «Ускорение свободного падения постоянно и не зависит от массы тела, если пренебречь сопротивлением среды… g ≈ 9,8 м/с²…»

Когда сферы принесли, толпа замерла в ожидании. Леонардо поднялся на небольшое возвышение у стены церкви, взяв в каждую руку по шару.

В этот момент его взгляд упал на Марину, стоявшую в толпе слуг. Она смотрела на него с таким напряжённым ожиданием, что казалось, вот-вот крикнет. И она медленно, почти незаметно, кивнула. Твёрдо и уверенно.

Это было всё, что ему было нужно.

– Синьоры! – провозгласил Леонардо. – Сила притяжения Земли действует на все тела одинаково! И сейчас вы в этом убедитесь!

Он разжал руки.

Две сферы – тяжёлая металлическая и лёгкая деревянная – сорвались вниз. На мгновение воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь шуршанием одежды и тяжёлым дыханием толпы. И затем – два почти одновременных, слившихся в один, глухих удара о песчаную площадку.

Они упали вместе.

На площади повисло ошеломлённое молчание, а затем взорвалось гамом десятков голосов. Гуаланди захохотал, хлопая себя по бокам. Большинство зевак просто поражались увиденному.

Но отец Чириако не издал ни звука. Его лицо побелело. Он смотрел не на упавшие шары, а на Леонардо, а затем его взгляд, тяжёлый и подозрительный, медленно пополз к Марине. Он видел. Видел этот взгляд, этот едва уловимый кивок, который предшествовал триумфу мастера.

– Колдовство, – прошипел он так, что услышали только стоявшие рядом. – Ты не пришёл к этому умозаключению сам, Леонардо. Тебе… подсказали.

Леонардо сделал вид, что не расслышал. Он спустился с возвышения, принимая поздравления Гуаланди. Но его собственная победа отдавала горечью. Он доказал свою правоту, но сделал это с помощью знания, которое не мог объяснить, не выдав свою тайну. И он привлёк к Марине внимание самого опасного человека во Флоренции.

Вернувшись в мастерскую, он закрыл дверь и обернулся к Марине. На его лице не было торжества.

– Ты была права, – сказал он. – Твой закон работает. Но сегодня мы посеяли не только знание. Мы посеяли зёрна большой беды. Отец Чириако теперь уверен – в моей мастерской скрывается не просто странная девушка. Здесь скрывается источник ереси.

Марина молча смотрела на него, понимая всю тяжесть его слов. Её первая «формула», применённая на практике, стала её первым публичным преступлением. И она знала, что это только начало.