Читать книгу Метка зверя: Чужая невеста - Алексей Герасимов - Страница 1

Холод внедрил бодрящие иглы под кожу раньше, чем Ветров осознал, что проснулся. Опер сидел на чём-то кожаном, выдёргивая сознание из вязкого похмельного забытья по отработанной годами схеме. Первое: где я? Второе: кто рядом? Третье: есть ли угроза? Четвёртое: где табельное, телефон и ключи от машины. Пятое Какое на хрен число и успеет ли он забрать у бывшей Алиску на выходные?

Максим разлепил веки и несколько секунд пялился в запотевшее стекло водительской двери своего старенького Аутлендера. Сквозь разводы проступала серая муть. То ли раннее утро, то ли поздние сумерки, то ли вообще конец света, наступивший из-за того, что он вчера нажрался, как последний алкаш. Дыхание вырвалось облачком пара. Стоп. Начало сентября. На улице плюс двадцать даже ночью. В машине не могло быть до такой степени холодно, чтобы изо рта шёл пар.

Голова раскалывалась ровно настолько, чтобы подтвердить: да, нажрался. Тело затекло так, словно он спал в обезьяннике не меньше трёх суток. Максим со стоном пошевелился и замер.

Сзади кто-то сопел, а в салоне пахло чем-то лесным и пряным. Мокрой корой, дымом костра и ещё, едва уловимо, серебром. Хотя серебро точно не пахнет, Максим это знал. Однако другого слова для этого запаха не находилось.

Капитан полиции медленно, стараясь не скрипеть сиденьем, повернул голову. На заднем сиденье старенького Митсубиси спала девушка. Голая. Максим моргнул. Незнакомка никуда не исчезла.

Она лежала на боку, подтянув колени к груди, едва прикрытая курткой. Его любимой, кожаной, за которую Макс отдал двадцать тысяч три года назад и которую берег как зеницу ока. Куртка накрывала девушку от плеч до бедра, а стройные ноги торчали наружу. Ступни узкие, с аккуратными пальцами и удивительно чистыми ногтями, без лака. Куртка на плече сбилась, обнажив бледную кожу ключицы и соблазнительную ложбинку между грудей. Ни следа белья или загара от лямок, только гладкая, чуть тронутая холодком, обнажённая кожа.

Серебряные волосы девушки, рассыпавшись по сиденью, стекали на пол. Натурально-серебряные, не крашеные. Максим видел не мало перекрашенных проституток, чтобы отличить пепельный оттенок от этого. Волосы незнакомки отливали металлом, и оперу показалось, что внутри каждого волоска течёт ртуть.

Максим попытался собрать картинку. Лес за окнами? Да, лес, глухой, без просвета. Машина его. Незнакомая девушка с волосами цвета луны под его кожанкой. Похмелье, которое стучит в висках и требует внятного ответа: что вчера было? Вот только ответа не было. Лишь обрывки памяти. Клуб. Друг Пашка, пригласивший «развеяться». Громкая музыка, которую он ненавидит. И взгляд Глаза, которые выловили его через весь зал, будто арканом.

К головной боли подмешивалось что-то ещё. Максим машинально потянулся к плечу. Там, над правой лопаткой, жгло нестерпимо. Футболка прилипла к коже, и когда он оттянул ворот, боль отозвалась резкой вспышкой. Он скосил глаза, насколько хватило гибкости шеи, но разглядеть не получилось. Пришлось шарить рукой, кривясь от боли и неудобств.

Под пальцами не царапина и не синяк. Кожа словно бугрилась рисунком, горячим, пульсирующим в такт собственного сердцебиения. Максим провёл пальцами по краям. Чёткие линии и никакой припухлости, как бывает при воспалении. Включив свет в салоне, он наклонил зеркало заднего вида и повернулся.

— Твою ж мать, — выдохнул он.

Татуировка! Кто-то, пока он был в отключке, ему набили татуху? Крупную, судя по площади, которую занимало жжение. Что за странный рисунок? Собачья лапа? Похоже.

Злость поднялась липкой волной, перекрыв даже боль. Максим ненавидел, когда к нему прикасались без спроса. А тут — в кожу иглой, под кожу краской Опер обернулся, готовясь вытрясти из незнакомки ответы, и замер. Девушка смотрела на него, удивляя фантастическим цветом глаз. Макс был оперативником со стажем и видел всякое: наркотический отблеск, нотки безумия, стеклянные зрачки трупов. Но подобного не встречал. В глазах девушки, в глубинах зрачков, плясали искры. Серебряные и живые. Они вспыхивали и гасли, словно звёзды в аномально чистом ночном небе. Цвет радужки постоянно менялся, переливаясь от светло-серого к темно-стальному, и в этой игре тонуло сознание.

Девушка моргнула, искры погасли, но ощущение, что она видит больше, чем обычный человек, осталось.

Незнакомка села рывком, не стесняясь того, что практически голая. Затем внимательно оглядела салон, деревья за стёклами и вдруг рассмеялась. Смех показался Максиму истерическим, счастливым и испуганным одновременно. Он рвался наружу, захлёбываясь всхлипами.

— Получилось! — выкрикнула она, вцепившись руками в его куртку. — О, Великая Луна, получилось! Я думала сдохну. Боялась, он сожрёт меня вместе с магией, но получилось!

Максим отодвинулся к двери, насколько позволяло пространство салона. Сработал профессиональный рефлекс: неадекватный объект, возможная угроза. Хотя какая, к чёрту, угроза от голой девчонки, которая в его машине ржёт, как ненормальная?

— Ты кто? — спросил он жёстко, включая опера.

Девушка уставилась на Максима. Искры в серебристых глазах начали новый танец.

— Влада, — выдохнула она. — Меня зовут Влада. Я из другого мира. Мы вчера ну, ты помнишь? Были близки. Очень. А теперь связаны. Прости, — девушка вдруг подалась вперёд и схватила Максима за руку. — Прости, я не хотела, чтобы так вышло. Это вышло случайно. Если Радмир нас найдёт, убьёт обоих. Медленно И больно.

Максим смотрел на чокнутую и чувствовал, как реальность плавится на глазах, стекая с краёв сознания горячим воском. Другой мир? Связь? Радмир? Он ожидал услышать всё что угодно. От «я забыла таблетку выпить» до «муж узнал и теперь ищет». Но такое

Голова и плечо заныли с новой силой. Сквозь боль и пелену похмельного кошмара начали прорываться обрывки воспоминаний. Нечёткие, рваные, похожие на кадры старой плёнки, пережёванной проектором.

Флешбэк сжался, превратившись в тугой пульсирующий комок. Вчерашний вечер. Клуб «Волчья ягода».

Клуб гудел и переливался огнями. Максим за стойкой мрачно допивал третью порцию виски и думал, что Пашка — идиот, а сам он идиот в квадрате, потому что повёлся на уговоры друга. Ритм долбил по ушам, полуголые тела молодух на танцполе сливались в однообразную массу, а Максиму хотелось одного: свалить домой, к любимому дивану и телику.

Потом он увидел ЕЁ.

Эффектная блондинка сидела в дальнем углу, у стены, отдельно от всех. Она смотрела по сторонам с таким видом, словно попала в зоопарк и пыталась определить, кто из местных животных опасен, а кто просто декоративный. Гипнотический взгляд скользнул в его сторону и замер. У Максима перехватило дыхание. Буквально. Лёгкие отказались работать, сердце пропустило удар, а потом забилось так часто, словно он только что пробежал кросс. Тело опера среагировало быстрее мозга под градусом, потянувшись к незнакомке.

— Эй, братишка, — Пашка потряс друга за плечо. — Ты чего? Тошнит?

— Всё нормально, — выдавил Максим.

Он заставил себя отвернуться, взял четвёртую рюмку и выпил залпом. Горло обожгло, но странное наваждение не пропало. Он чувствовал женский взгляд затылком физически, словно прикосновение.

— Смотри, — Пашка кивнул в её сторону. — Краля какая. Волосы, ну чистое серебро. Сто пудов, парик.

— Ни фига, — Максим возразил, не понимая, откуда такая уверенность.

— А ты проверь! — Пашка заржал. — Давай, подсекай, пока другие рыбку из озера не утащили. Только осторожно, брат, выглядит она дикой.

Максим решился. Не потому, что хотел затащить девушку в койку, а потому, что его буквально сдёрнуло с места. Потянуло за невидимую ниточку в груди, словно магнитом.

— Привет, — сказал он, присаживаясь напротив. — Ты здесь как будто не очень ориентируешься. Потерялась?

Она улыбнулась. Улыбка показалась оперу странной. Открытой, даже доверчивой, но с некой хитринкой. Так улыбается хищник, который с тобою играет, но в любой момент готов показать когти.

«Клофелинщица, что ли?» — мелькнула мысль.

— Потерялась, — согласилась она. — Надеюсь, что в хорошем смысле этого слова.

Они быстро разговорились. Она сказала, что её зовут Влада, что она ветеринар и в этом городе впервые. Говорила девушка слишком уж правильно, а некоторые обороты и интонация показались Максиму чужими. Слишком старомодными, что ли.

Он пригласил её танцевать. Влада согласилась сразу, без грамма кокетства, словно ждала именно этого.

Танец Максим вспомнил жар женского тела сквозь тонкую ткань. Вспомнил, как её волосы касались его лица, и от этого прикосновения по коже пробегали мурашки. Вспомнил запах — пряный, дурманящий, от которого кружилась голова сильнее, чем от виски. Потом прозвучала странная просьба отвезти Владу туда, где нет людей.

— Мне нужно место, где нет людей и этих ваших камер. В лес!

— Зачем?

— Попробую вернуться, — девушка говорила тихо, но напряжённо. — Пока ваша луна ещё высока. Я чувствую, что равноденствие близко. Если успею до рассвета

— Что успеешь?

— Уйти. Вернуться. Или — Она замялась. — хотя бы ослабить связь с Радмиром. Он найдёт меня, если я останусь в этом месте надолго. Учует.

Пьяный Максим прокручивал в голове варианты. Отвезти сумасшедшую девочку в лес? Да легко. А дальше?

— Ладно, — сказал он. — Есть одно место. Километров тридцать отсюда. Лес, глухомань, даже сотовый еле ловит. Мы там с парнями два раза в год шашлыки жарим.

Влада посмотрела на него с благодарностью.

— Ты хороший, — сказала она. — Я сразу поняла это.

— Ты меня в первый раз видишь.

— Я чувствую. Пахнешь правильно. Защитой.

— Щеночка из меня решила сделать? Я не против подобных шалостей

— Волка, — поправила Влада серьёзно. — Ты пахнешь волком. Одиноким, сильным, но раненым.

Максим пьяно икнул, но промолчал. Голова начинала болеть. Зачем он так сильно напился? Полчаса спустя «Аутлендер» свернул на знакомую лесную дорогу. Влада сидела рядом, тёплая и живая, пахнущая лесом и дымом. От этого запаха внутри тела поднималось что-то древнее, чего он не мог контролировать.

— Остановись! — внезапно велела она и коснулась мужского плеча.

Током прострелило до поясницы. Максим дёрнул руль, машина вильнула. Он выровнял «Аутлендер» и резко повернулся к пассажирке:

— Ты что творишь?

Влада посмотрела на свои пальцы, потом на мужское плечо. Глаза девушки в изумлении округлились.

— Оно откликнулось, — произнесла она шёпотом. — Ты не помечен, но уже откликаешься. Так не бывает.

— Что не бывает?

Влада подняла взгляд, и Максим утонул.

— Ты моя пара, — сказала Влада. — И кажется, я нашла тебя раньше, чем поняла, что ищу.

Машина замерла на широкой поляне. Глушь, тишина, только луна сквозь ветки. Огромная, неестественно красная по краям.

— Кровавая, — выдохнула Влада. — Я чувствую.

Девушка вышла из машины, сделала несколько шагов и подняла руки к небу.

Максим, выйдя следом, смотрел, как лунный свет стекает по серебряным волосам, как кожа девушки светится изнутри, как меняются её глаза — становясь огромными, звериными, с вертикальным зрачком.

— Иди ко мне, — позвала она, не оборачиваясь. — Помоги

— Чем?

— Просто побудь рядом. Твоего присутствия достаточно. Ты для меня якорь.

Максим встал спиной перед девушкой, чувствуя, как воздух вокруг него начинает вибрировать. Волосы на голове встали дыбом от статики.

— Не бойся, — прошептала Влада. — Я не хочу причинить боль.

— Я не боюсь, — ответил Максим.

Потом был свет, жар и кожа под пальцами. Следом вспышка, когда она коснулась губами мужского плеча, а клыки вошли в плоть. Мир взорвался миллионом искр и собрался заново — уже другим, общим.

— Готово, — выдохнула Влада ему в шею. — Теперь ты мой.

Максим вспоминал всё это не картинкой, а телом. Холод ночного воздуха, обжигающий кожу, и жар тела девушки, который плавил изнутри кости. Влада, залитая красным светом луны, снимала с себя одежду. Медленно, без кокетства, будто нечто обыденное, убирая всё лишнее между мужчиной и женщиной.

— Ты дрожишь, — сказала она, касаясь его груди.

— Холодно, — ответил Максим, в реалии не чувствуя холода. Только нежные пальцы, оставляющие на коже огненные следы. Когда он успел раздеться?

— Это просыпается метка. — Влада привстала на цыпочки и лизнула ему шею там, где билась жилка. Язык показался горячим и шершавым, словно у кошки. — Ты пахнешь страхом. Я не сделаю больно.

— Я не боюсь, — повторил Максим.

На самом деле он боялся Но другого. Что не сможет остановиться. Что эта странная девушка с серебряными волосами затянет в омут, из которого нет возврата. Что утром он проснётся и не вспомнит себя прежнего. Но останавливаться уже не хотелось.

Влада потянула вниз, на траву, и Максим подчинился. Впервые за многие годы он подчинился женщине без грамма сопротивления. Трава была мокрой от росы, холод обжёг спину, но Влада накрыла мужчину собой, и тот отступил.

— Смотри на меня, — приказала она. — Смотри в глаза. Не закрывай.

Максим смотрел. Зрачки девушки расширились, став бездонными. В этой пугающей черноте по-прежнему плясали серебристые искры. Максим проваливался в них и тонул, теряя связь с реальностью. Медленно, глядя ему прямо в глаза, Влада опустилась на звенящую в возбуждении плоть, принимая её в себя целиком, без остатка. Максим задохнулся. Внутри было так горячо, так влажно и невероятно узко. Женское лоно сжало так, будто не хотело отпускать никогда. По телу прокатилась волна дрожи. От позвоночника к затылку, от затылка к кончикам пальцев. Максим выгнулся, инстинктивно подаваясь навстречу, услышав тихий, горловой стон.

— Да, — выдохнула Влада, запрокидывая голову. Серебряные волосы хлестанули по воздуху и рассы́пались по плечам. — Так вот так

Она двигалась плавно, текуче, будто не человек, а дикая кошка, играющая с добычей. Но добычей Макс себя не чувствовал. Скорее — желанным, нужным и единственным.

— Жарко, — выдохнула Влада, запрокидывая голову. — Боги, как жарко

Максим любовался, как под бледной кожей полыхает румянец. Как напрягаются мышцы на плоском животике. Как упругая грудь вздрагивает при каждом вдохе. Серебряные волосы, рассыпавшиеся по плечам, падали на него, щекоча грудь, живот и бёдра. Он протянул руку, гладя манящее, белоснежное бедро. Кожа казалась невероятно гладкой, горячей и влажной от росы и пота.

— Ещё, — попросила она. — Трогай меня. Всю.

Он трогал. Ладонями, пальцами, губами. Пробовал на вкус — солёная, пряная, пьяная. Она выгибалась под ласками, постанывая сквозь зубы, но глаз не закрывала.

— Сейчас, — вдруг сказала она. — Сейчас будет

Максим не понял, что будет, но почувствовал, как воздух сгустился, став вязким, как мёд. Запах озона резко перебил все лесные ароматы. Влада коснулась губами его плеча, и Максим опять ощутил, как клыки входят в кожу. Боль вспыхнула ослепительной вспышкой и сразу погасла, сменившись жаром, разливающимся от плеча по всему телу. Волна достигла низа его живота и взорвалась там фейерверком оргазма.

Максим кончил — резко, сильно, без предупреждения, слыша, как закричала партнёрша, вцепившись когтями ему в грудь. Женское тело сотрясала бурная дрожь. Влада билась на нём, словно в припадке, и Максим чувствовал, как сокращаются мышцы, выжимая из члена последние соки. Потом была вспышка. Реальная вспышка. Серебряная молния ударила с неба прямо в любовников, соединив пару на мгновение с красной луной. Максим услышал голос. Чужой, низкий, звериный:

— Нашёл.

Или — «нашла». Он так и не понял. Потому что проваливался в темноту, унося с собой вкус губ, запах леса и ощущение, что мир перевернулся.

Воспоминание оборвалось, выбросив Максима обратно в холод салона машины.

Внутри закипала ярость. На себя — за то, что позволил неизвестно кому затащить себя в лес и потерял контроль. На неё — за эту дурацкую историю про другой мир. На ситуацию в целом.

— Ты хочешь сказать, — процедил Максим медленно, чеканя каждое слово, — что мы трахнулись, и теперь у меня на плече чёрт знает что, а какой-то Радмир хочет нас кончить? Серьёзно?

Влада кивнула. Спокойно, без тени улыбки.

— Абсолютно. Радмир — мойжених. Он Альфа клана Чёрных Скал. Силён, жесток и считает меня своей собственностью. Я сбежала от него в ночь кровавой луны, когда сошлись условия для портала, и вывалилась рядом с клубом. Того, где тебя встретила.

— Портала, — повторил Максим. — Другой мир.

— Терра Люпус, — подтвердила Влада. — Мир оборотней. Магия, луны и законы там иные. А здесь я беззащитна. Почти. Кроме метки. Метка связала нас.

— Метка, — он снова коснулся плеча, поморщившись от жжения. — Эта штука пульсирует. Это нормально?

— Да. Она живёт в такт нашим сердцам. И не только. — Влада помолчала. — Теперь ты будешь чувствовать меня. Мои эмоции, боль, страхи и желание. Она будет возвращать тебя ко мне снова и снова. Это связь на уровне душ.

Максим выругался. Длинно, витиевато, используя лексикон, которому позавидовал бы любой уголовник. Влада слушала с любопытством, склонив голову набок.

— У нас так не ругаются. Интересно звучит.

— Заткнись, — огрызнулся Максим. — Просто заткнись и дай подумать.

Он думал. Быстро, лихорадочно, перебирая варианты. Допустим, она сумасшедшая. Психованная с богатой фантазией. Тогда что? Тогда он трахнул больную, получил непонятную татуировку (в тату-салоне? ночью? бред) и теперь должен сдать её в дурку? Легко.

Но татуировка пульсировала, а иней на стёклах не таял, хотя в машине было тепло. И запах был тем же, что и вчера — пряным, дурманящим, нездешним.

«А если не сумасшедшая?»

Максим повернул ключ зажигания. Двигатель заурчал, оживая.

— Ого, — Влада с восхищением уставилась на приборную панель. — На какой магии работает эта повозка? У нас подобное только в старых легендах описывали. Механизмы, которые движутся сами.

— Заткнись, — повторил Максим. — Одевайся, перелазь на пассажирское кресло и пристегнись.

— Что сделать? — спросила Влада, вернув Максиму куртку. Без тени смущения она подняла с пола одежду, начав одеваться.

— Ремень безопасности. Вон та лямка. Дёрни и защёлкни в этот замок.

Влада, одевшись, ловко перескочила вперёд и дёрнула за ремень. Лямка выскользнула, и девушка зашипела от неожиданности. Максим вздохнул, перегнулся через неё и сам застегнул ремень. Женское тело под мужскими руками напряглось, а метка на плече отозвалась теплом. Он поспешил отодвинуться.

— Спасибо, — сказала Влада тихо. — Ты добрый.

— Я не добрый. Я мент. А если ты мне врёшь, я это быстро выясню.

Она улыбнулась, и в улыбке снова скользнула та самая хитринка.

— Выясняй. Только не убейся потом об нашу реальность.

Одежда на Владе выглядела так же странно, как и она сама. Тонкая ткань, серая с серебряным отливом, облегала тело, не образуя складок. Швов не видно — будто всё сшито паутиной. На поясе широкий ремень, застёгнутый на фибулу с изображением полумесяца и волчьей лапы. На ступнях мягкие полусапожки на тонкой подошве. На внутренней стороне голенища Максим отметил тиснение. Символ, похожий на перевёрнутую букву «А» с перекладиной.

— Дорогой у тебя прикид, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Из какого бутика?

— Из моего мира, — Влада провела рукой по ткани. — На мне дорожный набор целителя. Я же ветеринар. Лечу животных и людей, если требуется.

— Ветеринар, — Максим усмехнулся. — Удобно, наверное, когда вокруг тебя одни лишь животные.

Влада посмотрела на мужчину с уважением:

— Ты соображаешь быстрее других. Даже в моём мире многие верят не до конца, пока вживую оборот не увидят.

— Это вовсе не значит, что я купился на твои сказки.

На выезде из леса, прямо поперёк дороги, лежала туша. Максим ударил по тормозам. «Аутлендер» чуть занесло на мокрой листве. Влада вцепилась в панель, но не закричала. Только, сжав зубы, смотрела вперёд. Поперёк дороги лежал лось. Крупный самец, с мощными рогами, в самом расцвете сил. Дикий зверь был определённо мёртв.

Максим достал пистолет из бардачка, вышел, осмотрелся и подошёл ближе. Лось был разодран. Не сбит машиной, а разодран. Когтями. Крупными, мощными, оставившими глубокие борозды на боках. Шея вывернута, глаза выколоты, живот вспорот.

— Свежий, — сказал Максим вслух. — И часа не прошло.

Влада возникла рядом бесшумно, бледная до синевы.

— Они кормятся, — прошептала она. — Волки Радмира.

— Снова волки? — спросил Максим.

— Оборотни, — поправила Влада. — В своей истинной форме.

Она повернулась к лесу, шумно втянув носом воздух. Максим увидел, как расширились зрачки девушки и дрогнули ноздри.

— Ушли. Недалеко, но ушли. — Влада выдохнула с облегчением. — Пока мы в безопасности.

— Пока?

— Пока не поймут, что я с тобой и что у меня теперь есть защитник. Благо твоя метка изменила мой след.

Максим снова посмотрел на тушу лося, на следы когтей и развороченные внутренности. Потом перевёл взгляд на хрупкую девушку с серебряными волосами, которая говорила об оборотнях так, словно речь шла про обычных собачек.

— Вернись в машину, — приказал он коротко.

Капитан полиции не знал, верить ли ей. Но инстинкт опера подсказывал: эта история не закончится просто так. Тушу лося невозможно списать на глюки. Максим вернулся в машину и заблокировал дверь. «Аутлендер» объехал тушу и вырулил с лесной дороги на шоссе. Влада крутила головой, разглядывая проплывающий за окном пейзаж. Бензоколонки, рекламные щиты, придорожные кафе. Каждая деталь вызывала у неё живой интерес, граничащий с восторгом. Особенно девушку поразили линии электропередач.

— По этим нитям течёт ваша сила? — спросила она, тыча пальцем в стекло.

— Электричество, — буркнул Максим. — Не сила, энергия. Лампы горят, приборы работают.

— Магия, — уверенно кивнула Влада. — Просто другая. Скучная. Без огонька.

Максим не стал спорить. Голова всё ещё болела, и мысли путались. Нужно было доехать до отделения, сдать девушку на опознание, пробить по базам, найти Пашку и выяснить, что за чертовщина произошла на самом деле.

— Едем в город, — сказал он. — Разбираться. Если этот твой Радмир существует, я его найду. Я опер, в конце концов. Для того и служу.

Влада посмотрела на Максима с надеждой и благодарностью.

— Спасибо, — прошептала она. — Ты даже не представляешь, что для меня значит — не отшвырнуть, не обозвать сумасшедшей и не выкинуть на дорогу.

— Рано благодарить, — буркнул Максим, трогаясь с места. — Может, я тебя в дурку сдам.

— Не сдашь, — улыбнулась Влада. — Метка не даст.

— И что это значит?

— А то, — Влада хитро прищурилась, — что ты уже чувствуешь. Там, глубоко. Что я не вру. И что бросить меня не сможешь. Даже если захочешь.

Максим стиснул руль так, что побелели костяшки. Она была права. Чёрт бы её побрал, права. Внутри под рёбрами поселилось странное тепло, тянущееся к девушке. Обволакивающее, заставляющее видеть в ней не чокнутую, а свою. Близкую. Родную. От этого осознания становилось по-настоящему страшно.

Город встретил серым утром и моросью. Максим въехал во двор своей многоэтажки, заглушил мотор и несколько секунд сидел неподвижно, глядя на знакомый пейзаж. Качели, лавочки, облезлые тополя. Вчера это была его обычная жизнь, сегодня она казалась филиалом дурдома.

— Приехали, — сказал он. — Выходи.

Влада выбралась из машины с грацией дикой кошки и с любопытством уставилась на девятиэтажку.

— Высоко, — заметила она. — У нас так не строят. Наши дома низкие, чтобы прыгать можно было с крыши на крышу в волчьем облике.

— В волчьем, — эхом повторил Максим. — Боже, за что мне это?

— Слишком много звуков и запахов, — бормотала девушка, потирая ухо. — Ничего не могу различить. Всё смешалось. Железо, еда, люди, звери, дым

— Привыкнешь, — ответил Максим.

Влада подошла с ним к подъезду, потрогала стену, затем понюхала.

— Пахнет чужими. Много чужих запахов. И кошками.

— У бабы Нины с пятого этажа три.

— Зачем ей три?

— Любит.

Влада задумалась, но ничего не сказала. В лифте девушка вжалась в угол и с ужасом смотрела на закрывающиеся двери.

— Это клетка?

— Это лифт. Поднимает наверх.

Максим вышел на лестничную клетку восьмого этажа. Влада выпрыгнула из тесного помещения следом. Из соседней двери тут же высунулась голова, выкрашенная в фиолетовый цвет. Зинаида Петровна, местный стукач и блюститель порядка. Пенсионерка с вечно недовольным лицом и любопытным носом.

— Максим, это кто с тобой? — Глаза у старухи загорелись любопытством. — Алису привёл? Непохожа

— Зинаида Петровна, — Максим включил режим «вежливого соседа», —это моя знакомая. Из другого города приехала. Погостит немного.

Влада шагнула вперёд и понюхала воздух в сторону старухи. Зинаида Петровна аж поперхнулась.

— Она это чего?

— Аллергия, — быстро ответил Максим. — На духи. Вы, кстати, сегодня «Красной Москвой» побрызгались? Сильно пахнет.

— Ну я вообще-то, да, — растерялась старуха. — А что, так заметно?

— Да нет, в пределах терпимости.

Максим подхватил Владу под локоть и, открыв замок, втащил в квартиру, захлопнув дверь перед носом возмущённой соседки.

— Ты чего нюхаешь людей? — зашипел он. — Это же неприлично!

— Я проверяла, нет ли следов Радмира, — обиженно ответила Влада. — И нет. Она чистая. Только воняет цветами.

— «Красная Москва» — это духи. И не воняет, а пахнет.

— Хорошо. Пахнет цветами, которые умерли и ими намазали человека, — уточнила Влада.

Максим махнул рукой и включил свет. Квартира предстала во всей красе холостяцкого бардака. Немытая посуда в раковине, разбросанные носки, на журнальном столике папки с делами и пепельница, полная бычков.

Влада огляделась и выдала:

— Пахнет так же, как и в машине. Одиночеством и злостью.

Максим промолчал. Потому что это была чистая правда.

— Сиди здесь. Никуда не выходи. Я в душ и буду думать, что с тобой делать.

Влада послушно уселась, поджав под себя ноги, и уставилась в окно. Максим пошёл в ванную, встал под горячие струи и долго там отмокал, пытаясь смыть остатки оцепенения. Не получалось. Метка на плече горела, напоминая о себе и о ней. Опер вышел через десять минут, замотанный полотенцем, и застал Владу на кухне. Та стояла перед открытым холодильником и с интересом изучала содержимое.

— Мясо, — констатировала она. — Сырое. Можно?

— С ума сошла? — Максим подошёл ближе. — Сырое мясо есть нельзя.

— Почему? — девушка искренне удивилась. — Это же мясо. Я ветеринар, я знаю, когда оно свежее.

— Ты Ладно, — он махнул рукой. — Яичницу будешь?

— А что такое яичница?

Максим тяжело вздохнул и полез за сковородкой. Пока жарил яичницу с беконом, Влада сидела за столом и рассказывала. Про свой мир, в котором правят кланы оборотней, магия — обыденность, а техника на уровне паровых машин. Про Радмира, красивого и жестокого, который год держал её в золотой клетке, контролируя каждый шаг. Про побег, отчаяние и про вспышку портала.

— Я не хотела втягивать тебя, — закончила она тихо. — Правда. Хотела просто исчезнуть в вашем мире и затеряться, чтобы он не нашёл. Но когда я увидела тебя в том клубе Метка сработала мгновенно. Я даже не поняла, что происходит. Ты просто оказался тем, кто мне нужен. Тем, с кем мы идеально совместимы. Это редчайший дар, Максим. Истинная пара. У нас такое случается раз в несколько поколений.

Максим поставил перед ней тарелку с едой.

— Ешь давай. И давай без сказок.

Она послушно взяла вилку, поковыряла еду и попробовала.

— Вкусно, — удивилась она. — Странно, но вкусно. У нас так не жарят, у нас запекают на огне. Или едят сырым.

— Радуйся, что попала в цивилизацию, — буркнул Максим, садясь напротив.

Он смотрел на девицу и думал. Красивая, чёрт возьми. Даже слишком. Такая красота обычно приносит проблемы. И, судя по всему, уже принесла — в его дом.

— Что теперь? — спросил Макс.

Влада отложила вилку и посмотрела серьёзно.

— Ждать. Радмир не сможет открыть портал обратно до следующей кровавой луны. А та через месяц. Но это не значит, что он будет бездействовать. Он станет искать И убивать. Он сильный Альфа, в нашем мире ему нет равных. Здесь он слабее, так как магия будет работать иначе, но он всё равно опасен.

— Месяц, — повторил Максим. — Значит, у нас месяц, чтобы его найти и обезвредить.

— У нас? — Влада улыбнулась. — Ты правда хочешь помочь мне?

— Я хочу, чтобы меня не посадили за то, что я переспал не с той девушкой, — честно ответил Максим. — И чтобы мою дочь не тронули.

— У тебя есть дочь? — оживилась Влада.

— Есть. Алиса, четырнадцать лет. Живёт с матерью, на выходных частенько гостит у меня. И если этот твой Радмир узнает о ней

— Я не дам никому тронуть твоего детёныша, — сказала она тихо. — Клянусь Великой Луной. Если они придут — сначала убьют меня. Потом тебя. А дочь не тронут. У нас правило — не трогать щенков.

— Утешила, — хмыкнул Максим. — Значит, сначала ты, потом я?

— Я не дам им убить тебя, — поправилась Влада. — Мы же связаны. Ты умрёшь — я тоже. Я умру — ты останешься, но будешь страдать. Сильней, чем сейчас.

— Откуда ты знаешь, как я страдаю сейчас?

— Чувствую. — Влада коснулась его груди. — Здесь темно и холодно. Ты давно никого не пускаешь и уже позабыл, каково это — быть не одному.

Максим потёр переносицу. Голова прошла, но на смену боли пришла тяжесть в затылке, как предчувствие скорых проблем. Телефон звякнул. Сообщение от Пашки: «Макс, ты где? Я на выезде, труп в парке. Какой-то бомж. В хлам разодран. Возможно, снова собаки».

— Ладно, — подвёл он черту. — Первое: я сейчас еду в отделение. Ты сидишь здесь и носа не кажешь наружу

— Нет! — излишне резко перебила Влада. — Я с тобой. Нам нельзя разделяться! К тому же моя метка подскажет, если Радмир окажется рядом. Один ты с ним не справишься. Ты ведь даже не знаешь, как пахнет опасность.

Максим задумался. Спорить с неадекватышем ему не хотелось. К тому же в отделе можно было попробовать пробить её прошлое. Вдруг фото Влады всплывёт в заявлениях о пропавших без вести.

— Окей, собирайся. Выходим через десять минут.