Читать книгу Метка зверя: Чужая невеста - Алексей Герасимов - Страница 6

Ветров не выспался от слова «совсем». После визита в квартиру друга опер проворочался в беспокойстве всю ночь, изредка впадая в некое подобие дрёмы. Багровый рассвет встретил Максима на кухне, где он пил остывший чай, пялясь в окно. Влада вошла бесшумно. Он даже не услышал шагов, только почувствовал, как откликнулась метка.

— Ты так и не отдохнул, — констатировала девушка тихо.

— Как будто ты выспалась? — огрызнулся Макс, не оборачиваясь.

— Выспалась По-звериному. — Влада села за стол напротив, вглядываясь в мужское лицо. — Покушать бы тебе плотно, да принять душ. А то пахнешь злостью и страхом.

— Я в порядке.

— Врёшь. — Влада говорила спокойно, как врач. — Пульс скачет, дыхание сбитое, зрачки расширены. Шок, адреналин, вероятен риск нервного срыва. Если пойдёшь на волков Радмира злым и уставшим, убьют.

— Откуда такая уверенность?

— Радмир не просто силён. — Она помолчала. — Он хитёр и всегда ждёт, пока соперник совершит ошибку Или сорвётся. Тогда и ударит.

Ветров молчал. Внутри всё кипело, требуя действий, но под коркой ярости капитан понимал: Влада права.

— Сегодня поедем к заброшкам. — Максим встал и налил свежего чая, хотя пить уже не хотелось. — Но сначала в отдел. Проверю, кому принадлежит это место, и не было ли на него наводок.

— Умно! Может, коллеги помогут?

— Сомневаюсь. — Максим усмехнулся. — Инициатива у нас наказуема. Просто если я зад не прикрою, на меня же собак после и спустят. Бюрократия, детка.

Влада не поняла про «детку», но кивнула.

— Я с тобой?

— Куда ж ты денешься. — Максим допил залпом чай. — Собирайся. Напоминаю: молчать, не нюхать, не ставить диагнозы.

— Помню. Ветеринар, подруга, вре́менные трудности.

— Умница.

К восьми утра в отделе было шумно, как в улье. Максим спрятал Владу в своём кабинете и нырнул с головой в бумажные изыскания. Продержался около часа, пока не осознал, что повода для законного обыска не найдёт и нужно топать к начальству.

Майор Лебедев сидел в своём кабинете, заваленном папками так, что стола почти не было видно. Увидев Ветрова, он отложил рапорт и снял очки.

— Чего такой хмурый? Из-за Савельева?

— Да! Считаю, что Пашка влип в неприятности, — Максим прикрыл дверь. — Вчера я был у него дома. Квартира разгромлена, следы крови, вещи в хлам.

Лебедев нахмурился.

— Может снова в загуле? Долги или баба?

— Вряд ли — Максим выложил на стол распечатки. — Смотрите.

Лебедев уставился на снимки. Следы на стенах, порванный диван, кровь на перилах балкона.

— И кто это сделал, по-твоему?

— Не знаю. Но версия есть. — Максим помедлил. — Помните разорванный труп в парке? Экспертиза показала: укусы животного, челюсть у которого не меньше двадцати сантиметров. На одежде жертвы обнаружили вулканическую пыль, базальт и полевой шпат. Такое сочетание веществ может быть из промзоны за городом, где заброшенные цеха. Бомжи там жгут ворованный кабель на металл, неподалёку карьер

— Промзону уже проверяли. Пусто!

— Я хотел бы проверить её ещё раз и прошу группу поддержки с кинологом.

Лебедев долго смотрел на подчинённого. Потом вздохнул тяжело.

— Макс, ты сам слышишь, что несёшь? У тебя нет ни подозреваемого, ни одного заявления, которое связало бы заброшку с убийством. Только догадки, странные совпадения и дружбан, периодически уходящий в запой! Твой Савельев не первый раз «исчезает» подобным образом. Хватит его выгораживать. Я не стану выделять людей на «может быть».

— Но как же — Максим повысил голос. — Следы борьбы в квартире

— Я получил предварительное заключение от Сашка́, — резко осадил Ветрова Лебедев. Порывшись в бумагах, майор достал распечатку с кофейным оттиском от кружки. — Группа крови на полу и перилах Савельева. При этом ни шерсти, ни единого звериного отпечатка. Только следы пролитого алкоголя да отпечатки мужской обуви. По всем признакам очередная пьянка с последующим исчезновением в садах Диониса.

— Николай Степанович — возмутился Максим.

— Заявление о пропаже Савельева есть?

— Нет. 72 часа ещё не прошло.

— Вот когда пройдёт — возвращайся. — Лебедев надел очки, давая понять, что разговор окончен. — И Ветров Дело бомжа всё ещё на тебе. Есть версии — отрабатывай сам. У меня нет ресурсов на охоту за призраками.

Максим вышел из кабинета, сжав кулаки. Подсознательно он понимал мотивацию шефа. Друга детства уже несколько раз чуть не выперли со службы за многодневные загулы. Да что там. Если бы не огненный змий, Пашка уже носил бы погоны майора. Придётся действовать самому. Опер забрал Владу из кабинета и вышел на улицу. Свежий воздух ударил в голову, но легче не стало.

— Тебе отказали? — спросила Влада, хотя ответ знала и так.

— Ага. — Максим закурил. — Придётся туда ехать вдвоём.

Она кивнула, но в глазах мелькнула тревога. Перед отъездом Максим заскочил в дежурку и предупредил Костика:

— Я в промзону, проверить новую инфу. Если к вечеру не объявлюсь — поднимай тревогу.

Дорога до западных окраин города по пробкам заняла больше часа. Чем дальше они отъезжали от центра, тем меньше становились дома и чаще мелькали пустыри, покосившиеся заборы и брошенные строения. Максим вёл машину молча, вцепившись в руль. Влада сидела с открытым окном, неприкрыто принюхиваясь.

— Там, — сказала она вдруг. — Сворачивай направо.

Максим послушался. Через двести метров асфальт кончился и началась разбитая грунтовка, уходящая вглубь заброшенной территории. Вокруг возвышались ржавые остовы цехов, горы шлака и какие-то непонятные металлические конструкции.

— Откуда ты знаешь? — спросил Максим, лавируя между ямами.

— Чую. — Влада шумно втянула воздух. — Камень, гарь, кровь и мокрая шерсть. Они были здесь. Совсем близко.

Она вдруг резко подалась вперёд, вцепившись в панель.

— Останови.

Максим нажал на педаль тормоза и заглушил двигатель.

— Дальше пойдём пешком, — сказала Влада. — Машину услышат.

Они вышли. Влада уверенно двинулась вперёд, будто ходила здесь сотни раз. Максим шёл следом, держа палец на предохранителе пистолета.

— Кто там может быть с твоим Радмиром? — спросил он шёпотом. — Рассказывай.

— Бор — первый гамма. Предан как пёс, сильный, но туповатый. Исполняет приказы не думая. Хмурый — второй гамма. Хитрый, скользкий и любит пытки. А Берсерк — Влада поёжилась. — Я тебе про него уже рассказывала. Худший для нас вариант.

— Весёленькая компашка, — буркнул Максим. — А почему на нас до сих пор не напали? Они же «оборотни» как никак.

— Я тебе уже говорила, что мой естественный запах изменила метка. — терпеливо ответила Влада, чувствуя в словах Максима нотки иронии. — Идти по следу они не могут, вот и вынуждены искать по людски.

Они подошли к покосившемуся ангару. Влада замерла, принюхиваясь.

— Там. Внутри — Она нахмурилась. — живой. Но не из стаи. Пахнет страхом и мясом. Сырым.

Максим снял пистолет с предохранителя.

Они обошли ангар сбоку, где ржавые ворота были приоткрыты ровно настолько, чтобы мог пролезть человек. Изнутри пахло сыростью, гнилью и чем-то сладковато-приторным. Макс прижался к стене и заглянул. В центре ангара возле груды деревянных ящиков возился мужик. Лет сорока, небритый, в грязной спецовке и с трясущимися руками. Он держал в руке большой пакет, с которого на бетон капали бурые капли, и озирался по сторонам. Максим выдохнул, включил режим полицейского и рванул вперёд:

— Стоять! Полиция! Руки за голову!

Незнакомец подпрыгнул так, что пакет порвался и на грязный пол вывалились куски сырого мяса. Мужчина дёрнулся было дать дёру, но Максим повалил его на пол, заломил руки и достал наручники.

— Тихо ты! Не бузи!

— Я ничего не делал! — заверещал мужик. — Просто мясо принёс! Мне за него заплатили!

— Кто заплатил?

Мужик затрясся и покосился на Владу, которая подошла ближе. Глаза девушки в полумраке ангара зловеще блеснули, и мужчина задёргался ещё сильнее.

— Она кто это? Это не человек! Такая же как они! Помогите!

— Не вопи и отвечай на вопросы, — Максим поднял и крепко встряхнул мужика. — Кто тебя нанял?

— Я не знаю! — тот чуть не плакал. — Я тут металлолом собираю Подошли три дня назад. Дали денег Сказали приносить мясо сюда каждый вечер. Класть у входа на вон те ящики и валить. Не смотреть, не ждать и не спрашивать. Я и не спрашивал! Деньги-то хорошие!

— Сколько их? Видел их раньше?

— Нет. Но Тот, что платил странный. Лицо как у человека, но глаза Чисто маньяк. И псиной от них всех воняет Как от неё, — мужик ткнул пальцем в Владу, — Я один раз замешкался и увидел, как один из них Как он мясо зубами рвал. Сырое!

— Где они могут прятаться?

— Не знаю! Честно! — Мужчина мотнул головой вглубь территории. — В старой котельной Наверное. Там вчера кто-то костёр жёг.

Максим переглянулся с Владой. Та кивнула.

— Посидишь пока здесь, — Ветров пристегнул вероятного свидетеля к старой трубе возле стены. — Понятым будешь. Потом до отдела с нами доедешь, дашь показания.

— Отпусти, товарищ начальник — Мужик уже непритворно захныкал. — Убьют же! Узна́ют, что я рассказал, и кончат! У меня детки маленькие

Максим с Владой двинулись к выходу из ангара. Едва они подошли к выходу, как сзади раздался грохот. Задержанный, отчаянно дёрнувшись, сломал трубу и ломанулся в противоположную сторону.

— Стоять! — Максим было рванул следом, но Влада остановила:

— Не надо. Пусть убегает. Он же не враг. Просто испуган.

Ветров выругался, но послушался. Времени не было.

Котельная представляла собой полуразрушенное здание из красного кирпича, с выбитыми окнами и проваленной в двух местах крышей. Вход в подвал оказался завален ржавыми листами железа, но было видно, что кто-то их двигал. Причём недавно, судя по свежим царапинам на земле.

Максим оттянул лист, пропуская Владу, и нырнул следом. Внизу было темно — хоть глаз выколи. Фонарик на смартфоне капитана осветил помещение. Подвал оказался разделён на отсеки. В первом — кучи тряпья, пустые бутылки и обглоданные кости. Не человеческие, но по коже опера всё равно побежали мурашки. Второй отсек пострашнее. На стенах царапины, словно кто-то точил о кирпич когти. На полу следы крови. Запах мокрой шерсти здесь был таким сильным, что Максима чуть не вырвало.

Влада двигалась бесшумно, внимательно разглядывая стены. Она подошла к углу, где на бетоне были выцарапаны странные символы. Не буквы, не рисунки, а что-то среднее.

— Чёрные Скалы, — произнесла она тихо. — Территорию метят.

Максим посветил фонариком дальше, и луч упёрся в груду вещей. Одежда. Несколько курток, пара рваных джинсов и ботинки. Сверху — брелок. Ветров узнал его сразу. Пашкин. Маленький Пикачу из кожзама. Дочка подарила другу на день рождения. Рядом — ключи.

— Сука — выдохнул Максим.

Ветров схватил брелок, сжав в кулаке, но остановился, когда уже почти взял ключи. Улики. Трогать нельзя. Максим вернул брелок обратно и сфотографировал на телефон. Влада посмотрела на опера с уважением:

— Они держали твоего друга здесь. Запах совсем свежий

Девушка недоговорила. Сверху со стороны входа, раздалась тяжёлая поступь. Ветров быстро выключил фонарик и прижался к стене. В полутьме он слышал дыхание девушки и чувствовал её страх через метку. Шаги медленно приближались. Тот, кто спускался в подвал, не таился. Шёл открыто, громко шаркая обувью. Свет фонаря ударил в лицо Ветрову — яркий, слепящий. Опер зажмурился и отшатнулся.

— Выходите, — пророкотал голос. Низкий, вибрирующий, с чувствительной хрипотцой. — Я знал, что вы здесь. Учуял.

Возникшая в проёме тень издевательски засмеялась. Ветров шагнул вперёд, заслоняя Владу и пытаясь разглядеть незнакомца. Перед ним, казалось, был не человек. То есть внешне — хомо сапиенс. Но огромный, под два метра роста, плечистый, с короткой стрижкой, грубым лицом и глазами что горели жёлтым пламенем, подсвеченные в темноте, как у хищника.

— Стоять! Полиция! Руки вверх!

— Полиция? — повторила громадина, смакуя слово. — Это законник, что ли? Смешно У нас в стае собственные законы.

Максим выстрелил. В бедро. Пуля с чавканьем вошла в плоть, но здоровяк даже не покачнулся. Только чуть вздрогнул и посветил на рану, которая начала обильно кровить.

— Это больно, — сказал он, оскалившись.

— Бор, — выдохнула позади Влада, принимая защитную стойку. — Это Бор.

— Владана? — удивлённо оскалился Бор, разглядывая девушку за спиной Ветрова. — Это ты? Какой странный запах! А ведь хозяин скучает по тебе. Очень! Велел вернуть живой или мёртвой

Гигант угрожающе шагнул к ним навстречу. Максим выстрелил ещё дважды, целясь в голову и в шею. Однако первая пуля застряла в стене, а вторая лишь оцарапала могучую шею. Ветров даже разглядеть движение противника не успел, настолько быстро Бор уклонился. Нечеловеческая реакция. Кровь потекла по шее громадины, но тот продолжал улыбаться.

— Металл меня не берёт, — прорычал он. — Металл для людей. А я

Бор недоговорил. Влада шагнула вперёд, и Макс изумлённо заметил, как изменились фигура и лицо девушки. Она словно выросла сантиметров на двадцать. Черты лица стали острее, глаза полыхали серебряным пламенем, ногти на ладонях заострились, а голос стал глубже:

— Не тронь его.

Бор замер, поражённый.

— Метка? — прохрипел он. — У тебя метка истинной пары с человеком? Теперь хозяин точно убьёт вас обоих. Медленно и мучительно.

— Пусть только попробует.

Бор рванул вперёд, но Максим выстрелил на опережение. В колено. Противник споткнулся, но тут же выпрямился, взревел и бросился прямо на девушку. Влада попыталась уйти с линии атаки, но Бор задел её плечом, и девушка отлетела к стене, сильно ударившись.

— Влада! — Максим бросился на помощь, но противник уже разворачивался.

Он схватил Максима за горло одной рукой и поднял в воздух, словно пушинку. Лицо Бора оказалось в считаных сантиметрах от лица опера. Изо рта с аномально длинными резцами пахнуло тухлятиной.

— Какой маленький, — прошептал Бор, облизываясь. — Наверняка вку-усный. Хозяин велел мне не убивать просто так местных, но надкусывать-то можно.

Максим задыхался, хрипел и пытался вывернуться. Сила соперника поражала. Пистолет из ослабленной руки выпал, а в глазах потемнело. Внезапно Бор взвыл, разжал хватку и схватился за спину. Там, вцепившись когтями в широкую спину, висела Влада. Глаза девушки горели белым огнём, а из горла вырывались жуткие звуки.

— Отпусти, — рычала она. — Или умрёшь.

Бор дёрнулся, пытаясь сбросить «наездницу», но Влада держалась мёртвой хваткой. Её когти рвали кожу спины, всё глубже погружаясь в плоть. Гигант заревел, развернулся и со всей силы врезался о стену. Влада рухнула, но тут же поднялась — медленно и зловеще.

Максим, кашляя, нашарил в темноте пистолет, прицелился и выстрелил Бору в спину. Точно туда, где Влада щедро покромсала плоть врага. Пуля вошла в рану — глубоко, может, до позвоночника. Бор дёрнулся, выгнулся и заорал. Впервые по-настоящему, от реальной боли.

— Бежим! — заорал Макс, хватая Владу за руку.

Она не сопротивлялась. Оба рванули к лестнице наверх, к свету. Бор пытался встать, но ноги не слушались. Пуля в позвоночнике делала своё дело. Выскочив из подвала, Максим, не оглядываясь, помчался к машине, таща за собой Владу. Девушка двигалась тяжело, припадая на левую ногу, но не отставала. За спиной раздался жуткий рык. Бор выбрался наружу, но почему-то догонять не стал. Просто остановился у входа в котельную огромный, окровавленный, смотрящий вслед.

— Бегите, — донеслось сквозь ветер. — Я запомнил твой новый запах, Владана. Хозяин всё равно вас найдёт. И тогда

Дальше Максим не слушал. Он впихнул девушку в машину, влетел за руль, завёл двигатель и вдавил педаль в пол. Внедорожник рванул, подпрыгивая на ухабах. Ветров гнал, не разбирая дороги, лишь бы оказаться подальше от этого места. Влада прижимала руку к левому боку. Между изящных пальцев сочилась кровь.

— Ранена? — выдохнул Максим.

— Пустяки. — Голос девушки сел, но глаза всё ещё горели. — Ты сам как?

— Живой. — Он схватил её за руку и сжал. — Благодаря тебе.

Она улыбнулась сквозь боль.

— Не за что. Мы же стая.

Впервые Максу нечего было возразить на этот новый термин в его жизни.

До дома добрались к вечеру. Ветров отзвонился дежурному, но подробностей рейда сообщать не стал. А что было говорить? Что на них напал монстр, для которого пули, словно укус комара? Или то, что Влада оказалась права и, получается, она оборотень? Им обоим тут же подготовят уютную палату в ближайшей дурке. Искать помощь на стороне? Ван Хельсинг в их Мухосранске не водится.

Максим затащил Владу в подъезд, поддерживая за талию. Лифт, как всегда, не работал. Складывалось подозрение, что режим его работы чётко совпадал с режимом работы лифтёра. Девушка шла, стиснув зубы, но уже на шестом этаже пошатнулась. Пришлось остановиться, дабы передохнуть.

— Глубоко задело? — спросил он, кивая на бок.

— Царапина. До ребра не достал. Заживёт. У нас это быстро.

— А у нас ты окажешься в морге, если рану не обработать.

Влада хотела ответить, но сверху раздался скрип двери. Зинаида Петровна. Конечно, кто же ещё.

— Кто там шумит?! — заверещала старуха, выглядывая с площадки восьмого этажа. — Я всё слышу! И почему кровью пахнет! Вы что там устроили, ироды?!

Максим поднял голову. Взгляд у опера был такой, что пенсионерка поперхнулась и притихла.

— Это я, Зинаида Петровна, — сказал Ветров, медленно продолжив подъём. — Идите к себе. Пожалуйста. Иначе я вас арестую на хрен за препятствие органам следствия.

— Но у неё кровь

— Это не ваша забота!

Макс перехватил Владу другой рукой и подтащил к квартире. Зинаида Петровна смотрела им вслед, открыв рот, но молчала. Только когда дверь квартиры захлопнулась, донеслось приглушённое:

— Я всё равно позвоню куда следует

В прихожей Максим включил свет и только тогда внимательно разглядел рану Влады. Глубокая царапина рассекала кожу от плеча до талии. Когти пропороли куртку с футболкой. Кровь, на удивление, уже подсохла, свернувшись.

— Пошли на кухню, — приказал он. — Обработаем.

— Я сама. — Влада устало плюхнулась на стул.

— Сиди, я сказал.

Ветров принёс аптечку, перекись и бинты. Влада смотрела, как он промывает рану, и молчала. Только вздрагивала, когда перекись шипела в разрезе.

— Больно? — спросил Максим.

— Терпимо. — Она помолчала. — Ты злишься?

— Да.

— На меня?

— На себя. — Макс отбросил окровавленный бинт и взял новый. — За то, что втянул гражданского в стрельбы. Что не смог завалить эту тварь. Что Пашка

— Ты спас нас. — Влада коснулась его руки. — Выстрелил в рану. Очень метко. Бор теперь долго не сможет бегать, как раньше.

— Надо было попасть в голову.

— В черепе оборотней кость толще. Пуля могла не пробить. А позвоночник — самое то. Ты молодец.

Максим удивлённо поднял взгляд на хрупкую девушку. Она его утешает или подкалывает? Влада же смотрела серьёзно, без тени насмешки.

— Я видел, как ты изменилась, — скрепя сердце, произнёс он. — Там, в подвале. Эти глаза и когти

— Частично. Не полностью. Я не смогу в полное обращение, пока луна не полна.

Ветров закончил с бинтами и убрал аптечку. Затем встал, посмотрел на свои окровавленные ладони.

— В душ бы надо сходить, — сказал он, посмотрев в сторону Влады. — Обоим.

— Может вместе? — девушка улыбнулась устало.

— Озабоченная, — фыркнул Максим.

В дверь позвонили. Максим выругался, взял пистолет и глянул в глазок. На площадке с недовольным лицом стоял Семёнов. За спиной участкового, облачённого в мятый китель на белую алкоголичку, маячила Зинаида Петровна.

— Ветров, открывай. У меня жалоба на шум и подозрительную активность.

Максим открыл. Участковый виновато заглянул в квартиру через плечо Ветрова и заметил Владу с перевязанным боком. Почувствовав запах медикаментов, Семёнов сочувственно выдохнул:

— Работаешь?

— Работаю, — подтвердил Ветров. — Это свидетель по делу о трупе в парке. Была ранена при задержании подозреваемого.

— Не повезло же тебе с соседкой, Ветров, — прошептал участковый, косясь на пенсионерку. — Ладно, доложу, что был ложный вызов.

Он ушёл, утянув за собой Зинаиду Петровну. Старуха бросала возмущённые взгляды, но молчала.

Максим стоял под душем, подставив лицо горячей воде, и пытался смыть с себя этот день. Не получалось. Перед глазами всё ещё стоял Бор — огромный, улыбающийся, с пулей в бедре и пугающими клыками, подросшая Влада с когтями и взглядом дикого зверя и Пашкин брелок

Он вышел, намотав полотенце на бёдра, и пошёл в зал. Влада сидела на разобранном диване, облачённая в футболку Максима, и смотрела в окно. Луна заигрывала из-за туч, почти полная и тяжёлая.

— Шесть дней, — сказала девушка, не оборачиваясь. — До полнолуния.

— Как-нибудь доживём, — буркнул Макс, садясь рядом.

Метка на плече пульсировала сильно, горячо и требовательно. Максим дёрнулся. Влада повернулась к нему, и в глазах девушки вновь заплясали серебристые чёртики.

— Она голодна, — тихо сказала она. — После боя, крови и адреналина

— Знаю. — Ветров почувствовал это и сам. Жар, тянущий низ живота, ломоту в мышцах, дрожь. Пальцы сжались в кулак, чтобы не потянуться к ней.

— В стае близость после боя — это норма. — Влада говорила ровно, но в голосе проскальзывали нотки обиды. — Это связь. Это стабилизация. Это жизнь.

Максим посмотрел на девушку. Бледная, уставшая, раненая и безумно красивая. В футболке, с взлохмаченными серебряными волосами и с глазами, в которых плескалась вечность.

— Я боюсь за Алису, — сказал Ветров вдруг. — Если они узна́ют и про неё

— Я не позволю причинить твоему щенку вред. — Влада сжала мужскую ладонь. Только сейчас Волков почувствовал, насколько сильна её хватка.

— С чего такая уверенность?

— Потому что я её тоже ценю. — Влада сказала это так просто. — Она твоя. Значит, моя. У нас, волков, так: своё защищают до смерти.

Максим промолчал. В груди разлилось странное тепло не только от метки, но и от этих слов.

— Иди ко мне, — сказал он хрипло и притянул к себе девушку.

Они сидели, обнявшись, но метка пульсировала, не успокаиваясь.

— Спасибо, — прошептала Влада.

— За что?

— Что не прогнал. Что принял и наконец-то поверил.

В спальню они не пошли, остались на диване. Максим лёг на подушку, прикрыв глаза. Влада устроилась рядом, положив голову ему на плечо, и он машинально обнял, прижимая. Так было правильно. Так было спокойно. Вот только это спокойствие длилось недолго. Метка на лопатке вдруг «ожила». Сначала — лёгким покалыванием, будто под кожу загоняли сотни ледяных игл. Потом — жаром. Сухим, тягучим, разливающимся от плеча по всему телу, вынуждая напрягаться все мышцы. Максим стиснул зубы, пытаясь не выдать себя. Бесполезно.

Влада рядом дышала часто и недвусмысленно. Максим кожей ощущал возбуждение девушки — тугое, словно струна перед разрывом. Её пальцы вцепились в его предплечье, не то удерживая, не то ища в нём опору.

— Не спишь? — спросил он хрипло.

— Не спится, — ответила она не менее тихо.

Метка полыхнула снова — уже не жаром, а огнём, сухим и голодным. Макс почувствовал, как по позвоночнику пробежала дрожь, а живот крутит тянущей, ноющей болью, которая не имела ничего общего с несварением.

— Она не успокаивается, — выдохнул он.

— Знаю. — Влада подняла голову. — Она требует Требует, чтобы напомнили сами себе, что мы живы.

Он повернулся на бок, и лица оказались в сантиметре друг от друга. Жар, исходивший от женского тела, был практически невыносимым. Или это собственный жар отзывался в ней, замыкая круг? Максим не мог различить, где заканчиваются его эмоции и начинаются чувства Влады. Метка стирала границы, путая ощущения, превращая двоих в единое целое.

— Я не хочу, чтобы ты думала — начал он.

— Я и не думаю, — перебила она. — Просто чувствую. Всё. До капли.

Она коснулась мужского лица кончиками пальцев легко, будто исследуя. Провела по скуле, губам, подбородку, где пробивалась жёсткая щетина. От этих прикосновений по коже побежали мурашки. Метка отзывалась на каждое касание, пульсируя в такт дыханию девушки. Макс не выдержал первым, или она? Он не запомнил. Губы любовников встретились медленно и тягуче, будто пробуя друг друга на вкус. Поцелуй длился долго. Он не мог насытиться ей, чувствуя, как Влада вздрагивает, как её пальцы вцепляются ему в волосы, а женское тело прижимается ближе, требуя большего. Но Ветров не торопился. Сдерживал себя, хотя внутри всё горело, требуя активного продолжения. Влада выгнулась, открываясь, и тихий стон вырвался из её горла признанием: «Да, так, продолжай».

Футболка стремительно полетела на пол, и в лунном свете, просачивающемся сквозь шторы, женское тело казалось вырезанным из слоновой кости. Максим осторожно провёл пальцами по бинту, чувствуя под подушечками чуть более плотную кожу. Он наклонился и поцеловал манящую грудь. Легко, едва касаясь кожи губами. Влада вздрогнула, метка полыхнула благодарностью — острой, горячей, словно глоток терпкого вина. Её пальцы заскользили по мужской груди мучительно медленно. Максим не выдержал, перехватил ладонь и поцеловал пальцы.

— Ты дрожишь, — прошептала она.

— Это всё метка.

— Обманщик, — возразила Влада, в голосе которой прозвучала такая нежность, что у Максима перехватило дыхание. — Это всё ты.

Он не нашёл что ответить. Да и слова были не особо нужны. Они двигались в темноте, медленно, лениво, будто у них была целая вечность. Его руки изучали изгибы её тела. Её губы находили на его шее такие места, от которых мир сужался до малюсенькой точки. Метка аккомпанировала в такт ритмичных движений любовников, и каждый новый толчок отзывался в ней вспышкой, замыкая круг и стирая грань между «он» и «она».

Влада начала дышать часто, прерывисто. Она вцепилась в мужские плечи, оставляя на коже полумесяцы ногтей, но эта боль казалась ему сладкой и желанной. Такой же желанной, как её губы, руки и тело, принимающее его страсть без остатка.

Оргазм настиг их одновременно. Волной жара, света и тихого, сдавленного стона, который Максим заглушил поцелуем. Влада выгнулась и замерла, дрожа крупной дрожью. Ветров чувствовал, как сокращаются её мышцы вокруг члена, выжимая максимальное наслаждение. Потом была тишина. Тяжёлое дыхание выровнялось, жар отступил, оставив тягучую, глухую усталость. Метка успокоилась, пульсируя ровно, тепло и умиротворённо.

Максим лежал на спине, глядя в потолок. Влада прижалась к его боку, уткнувшись носом в мужскую подмышку. Её бедро крепко прижимало к лобку опадающее, но всё ещё пульсирующее достоинство. Он машинально гладил Владу по серебряным волосам. Прохладным, пахнущим лесом и дымом. Глаза закрылись сами собой, и Макс провалился в сон без сновидений. А Влада ещё долго слушала ритм сердца пары, всматриваясь в неполный лик луны за окном ожидающим взглядом.