Читать книгу Чудовище для чудовищ - Анастасия Жукова - Страница 5

Родители одноклассников добились своего. Пришел приказ о домашнем обучении.

Четыре стены комнаты сомкнулись, став новой, более изощренной пыткой. Потом были органы ПДН – быстрый осмотр, кивок, что дома «всё в порядке». Постановка на учет. И направление к психиатру. Я стала официальной проблемой.

Казалось, хуже уже не будет. Следующим этапом этой ямы стал кабинет психиатра. Мама с папой недолго думая нашли отличного специалиста, если бы я знала…

Дверь в кабинет закрылась с тихим скрипом. Первое, что ударило по нервам – запах. Резкий, химический, коктейль из антисептика и тошнотворного парфюма. Стены давили холодной зеленью, а свет лампы заставлял щуриться. Я вжалась в спинку кресла, ощущая всем телом, тонкие проволоки пружин под обивкой.

Страшно хотелось уйти предчувствие вопило во всю, но что я могла. Я должна выстоять. Ради родителей. Должна. Я вжалась в кресло ещё сильнее ожидая исхода.

– Расскажи мне, что произошло в школе, – голос был ровным, бесстрастным. – Что ты чувствовала?

Отвечая, слова мне давались с трудом. Взгляд психиатра, внимательный и неподвижный, казалось, проникал под кожу, выискивая спрятанное чудище. Его вопросы ставили в тупик. В конце концов, я просто отвела взгляд. Смотрела поверх него, в окно. Там деревья чуть прогибались под ветром, сгоняя воробьиные стаи.

Затем он предложил сыграть в игру. Я встрепенулась. Слово «игра» прозвучало как лязг капкана.

– Я буду задавать вопросы, а ты говори свои ощущения, – сказал врач, и в ровном голосе я уловила нотку азартного ожидания, с которым учёный рассматривает подопытного кролика.

Внутри нарастало тяжёлое, липкое беспокойство. Он пытается спровоцировать бурю. Это была игра, в которой мою боль превращали в клинический случай.

– А что ты почувствовала, когда он назвал тебя «чучелом»?

– Страх, – тихо пробормотала я, чувствуя, как ладони становятся влажными.

– А что мешало тебе просто уйти? – психиатр наклонился ближе.

– Не знаю… не могла…

Пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

Врач встал и, обогнув стол, подошел вплотную. Дыхание коснулось моего лица.

– Ты избила их, и тебе это понравилось? Эти ощущения… власть, да? Ты упивалась этим! – голос стал резким, почти злым.

Знакомый звук. Мир сузился до точки.

Сознание вернулось, психиатр сидел на полу, прислонившись к стене. Взгляд был полон откровенного страха. Он прижимал к груди свою руку. Вся ладонь была в крови, которая текла по пальцам и капала на идеально чистый линолеум.

– Какого чёрта! – в его голосе не было ни спокойствия, ни профессионализма – одна чистая, неподдельная паника. – Ты… ты прокусила мне руку!

Я чувствовала во рту тот самый металлический, тёплый и солёный вкус чужой крови. Тошнота подкатила к горлу. Не просто напала. Укусила. Как зверь. Руки сами потянулись вытереть рот, убрать этот вкус.

Послышались шаги, взволнованные голоса. Дверь с силой распахнулась, и в проеме возникла мама. Глаза, полные тревоги, мгновенно нашли меня.

Её глаза, широкие от ужаса, нашли меня – и в них я увидела своёотражение – искаженное, залитое багровой дымкой, с окровавленными губами. В глазах мамы читался тот самый страх, который я уже давно наблюдала дома.

– Кира, что ты наделала?! – тихо произнесла мама.

Осознание было страшнее любой ярости. Оно отняло последнюю надежду. Если даже в глазах собственной матери я выгляжу чудовищем, то, где мне вообще есть место?