Читать книгу Чудовище для чудовищ - Анастасия Жукова - Страница 8

Анатолий существовал в густом мареве своих воспоминаний, где граница между сном и явью растворилась. Воздух в пустой квартире, доставшейся от отца, был спёртым и затхлым с кислым душком немытой посуды в раковине. Его собеседником был телевизор. А звонки его друга Сергея и Анжелы, только больше добавляли раздражения в эти однотипные будни. Последнюю неделю он их полностью игнорировал.

Запасы продовольствия заканчивались, закрыв холодильник. Анатолий шаркающей походкой подошёл к окну. За стеклом кипела жизнь, проезжающие машины, спешащие по делам прохожие. Он видел, мог бы дотронуться, но между ним и этим миром выросла незримая решётка.

Маша, ты была права, я так и не смог жить.

Профессор закрыл глаза, вспоминая лицо жены в день похорон дочери.

«Я похоронила дочь и не могу смотреть, как и ты убиваешь себя изнутри. Нас больше ничего не связывает… прости.»

Голос диктора, доносившийся из зала, вернул его в реальность. Пройдя в комнату Анатолий, уставился в экран:

…И так сегодня мы пригласили депутата и учредителя национального центра кросс-дисциплинарных исследований Александра Стронга.

– Александр, спасибо, что нашли время посетить нашу передачу. В свете событий все мы бы хотели узнать, как обстоят дела в исследованиях, связанных со стремительным изменением климата на планете?

– Спасибо за приглашение, Михаил. Я, как учредитель, владею ситуацией в общих чертах. Могу сказать, что прогресс налицо, и сейчас мы разрабатываем новые протоколы ранних предупреждений граждан об угрозах…

Профессор хрипло рассмеялся, взяв пульт с силой вжал кнопку отключения. Схватив куртку, он громко хлопнул дверью. В магазине ждала заветная покупка, которая унесет его в очередное путешествие забвений.

Вечером в дверь позвонили. Трель звонка была настойчивой. Анатолий, проснувшись, не шевелился, надеясь, что непрошеный гость уйдёт. Не ушёл. Теперь в дверь забарабанили, такт пульсирующей боли в висках.

За дверью стоял Серёга – Сергей Валерьевич Орлов, друг детства. Его дорогое пальто и чистые ботинки выделялись на фоне старого обшарпанного коридора хрущевки.

– Ты почему трубку не берешь? Мы с Анжелой тебе телефон уже неделю обрываем. Ты все пьешь? – Сергей, резко пахнув парфюмом и свежим воздухом, сморщившись, оглядел захламлённую квартиру. Взгляд не пропустил пустые бутылки в мусорном пакете у порога. – Можешь не отвечать и так вижу.

– Если уж пьёшь, так хоть компанию нашёл бы, – буркнул он, снимая куртку и отдавая звенящий пакет Анатолию. – А то один копаешься в себе. Толку-то.

На кухне Анатолий, отодвинул пустую бутылку из-под водки и поставил на освободившееся место принесённый Сергеем коньяк.:

– Картина тяжёлого депрессивного эпизода, – прошептал Сергей, фраза не произвольно вырвалась с губ опытного психиатра.

– Да что вы мне все диагнозы ставите? – Услышав, рыкнул Анатолий, – Серега заканчивай свои профессиональные штучки, ты мне друг или лечивший врач?

– Все, понял, не дурак! – Сергей поднял руки вверх в знак капитуляции. Взяв бутылку, разлил тягучую жидкость по рюмкам, отметив, как сглотнул Анатолий, – прости, это на автомате. Как поиски работы или ты даже не приступал?

Анатолий горько усмехнулся, взял свою стопку. Крутя ее в руках, он проговорил, смотря куда-то мимо друга:

– Нет не приступал. Да ты думаешь меня куда-то возьмут? Стронг уже перекрыл мне дорогу.

Анатолий сделал большой глоток, поморщившись, и знакомый жгучий вкус на время перебил собственную горечь во рту.

– Сегодня слышал его интервью, знаешь, что он сказал? – он выдержал паузу и посмотрел Сергею в глаза. – Что они работают над системой раннего оповещения.

Сергей внимательно слушал, не перебивая, его взгляд скользнул по заляпанному окну, за которым тускло горел фонарь.

– Что тут не чисто. Я давно об этом размышляю. – Анатолий задумчиво поставил пустую рюмку на стол, – Интуиция подсказывает, что меня убрали не просто так. А сейчас сами огласили что климат меняется и очень быстро. Дело не в панике.

– Что размышляешь это хорошо, но может пора действовать? – Сергей наклонился, разливая коньяк по стопкам. – Что останавливает?

Анатолий закрыл лицо руками и глухо произнес:

–Просто мерзко осознавать, что не пошел дальше, сломался. Я теперь такой же, как они. Сбежал. Бросил всё. Бросил Анжелу… поступил так же, как и с дочерью. – Он провёл руками по лицу, будто снимая с себя невидимую маску.

– Вот поэтому и стоит продолжить, – тихо сказал Сергей. —Ты не хочешь быть как они, но продолжаешь действовать так же. Ты поверил им. Может пора поверить себе? Маше, мне, всем кто верит в тебя? Ты хочешь спасти мир, но сейчас даже себя не в состоянии. Ты не думал, что это основное, что ты должен сделать?

– Ты прав не в состоянии. – Профессор осмотрел кухню, на груды посуды, на грязь и мусор вокруг, – И уже не знаю могу ли верить себе…

– Ты опять за старое! – Сергей ударил ладонью по столу. Стопки подпрыгнули, звеня. – Не хочу больше это слушать. Одна пластинка играет уже на протяжении полугода. Дам тебе совет не живи прошлым. Начни с настоящего приведи квартиру в порядок, себя. Сними наконец этот чертов браслет.

– Браслет! – хрипло спросил Анатолий, посмотрев на руку, бисер моргнул бликами. – Это все что у меня осталось от нее.

– Так пусть память о дочери ведёт вперёд, а не держит в прошлом. Тебя сломали из-за того, что стало твоей болью. Но эту слабость можно превратить в силу. Только ты можешь это сделать. Решай

Повисла тяжёлая пауза, нарушаемая лишь бульканьем воды в трубах и учащённым дыханием Анатолия.

– Ты как ребёнок… – Сергей тяжело вздохнул, проводя рукой по лицу. – Слушай. Все познается в сравнении. Был у меня случай в Щедринске. Девочка, четырнадцать лет. Диагноз опущу, дело не в нём. Её травили в школе. А травили потому, что боялись. Боялись её взрыва. Она годами подавляла в себе гнев, пока он не вырвался с такой силой, что в приступе она могла сломать взрослого мужика. Сама его боялась, контролировать не умела. Принимала травлю, пряталась. Как итог полгода в психушке. И знаешь что? Она научилась с этим жить. Не сломалась, взяла под контроль. А ты? Ты столько всего пережил…

Анатолий мрачно хмыкнул:

– Да брось. Ты мне что, азбуку морали на пальцах выкладываешь? Думаешь, я настолько опустился, что не вижу очевидного?

– В том-то и дело, что ты этого не видишь. Мешает твой собственный мозг. Это нейрофизиология. Когда система сталкивается с непосильной задачей и не может её подчинить, срабатывает древнейший механизм. Сигнал «беги или замри». Ты выбрал «замри». И теперь живёшь в этом режиме.

Анатолий отвёл взгляд, пробарабанил пальцами по столу. Потом, решившись, поднял руку, погладил бисер на запястье и резко отстегнул застёжку. Браслет упал на стол, и бисер звякнув ударился о бутылку.

– Думаешь поможет?

– Ты мне сейчас одолжение делаешь, – тихо сказал друг, вздохнув он встал, – это нужно прежде всего для тебя. Я попробую прошерстить по своим, может кто сможет тебя взять на работу.

Проводив друга и захлопнув дверь, Анатолий остался наедине с навалившейся тишиной. Но слова Сергея ещё звучали в ушах, не давая ей поглотить всё.За последние полгода в груди что-то дрогнуло. Старый, забытый инстинкт движение вперед.