Читать книгу Как бросить пить? Лёгкий путь к свободе от алкоголя - Андрей Фурсов - Страница 2

Честный разговор с собой редко начинается красиво. Он не похож на сцену из фильма, где человек вдруг поднимает голову, торжественно произносит правильные слова и с этого момента меняется навсегда. Чаще он начинается в тишине, в неловкости, в ощущении, что ты сам себе стал чужим, и именно это ощущение пугает сильнее всего. Ты можешь годами жить в режиме, где всё вроде бы «держится», где внешняя картинка не кричит о катастрофе, но внутри накапливается странная двойственность: утром ты один, вечером – другой, и между ними будто пролегает невидимая граница, которую ты переступаешь почти автоматически, не замечая, как с каждым разом она становится легче, привычнее, удобнее. В какой-то момент ты понимаешь, что устал не столько от алкоголя, сколько от необходимости постоянно объяснять себе, почему сегодня можно, почему вчера было «не так уж много», почему тот вечер вообще не считается, потому что был повод, а этот – потому что тяжёлый день. Самое изматывающее – не похмелье и даже не последствия, а внутренний суд, который то оправдывает, то обвиняет, то снова оправдывает, и от этого качания у человека исчезает почва под ногами.

Однажды ко мне в разговоре – не на консультации, не в кабинете, а в обычной жизни, на кухне, где пахло крепким чаем и чем-то подгоревшим, потому что хозяйка отвлеклась и забыла выключить плиту, – подошёл мужчина лет сорока, назовём его Игорь. Он говорил тихо, как будто боялся разбудить кого-то в соседней комнате, хотя рядом никого не было. «Я не алкаш», – сказал он первым делом, и в этой фразе уже было всё: и страх, и защита, и боль, и желание остаться «нормальным». Он рассказывал про свою работу, про то, что он не пропускает смены, что у него есть семья, что он не валяется на улице. Он говорил это быстро, как человек, который заранее спорит с обвинением, ещё не услышав его. И только потом, после длинной паузы, которая повисла между нами как густой дым, он добавил: «Просто иногда… ну, я перебираю. Но я же могу остановиться». И в этот момент он сам себе кивнул, будто подписал договор с собственной надеждой. Я спросил: «А когда в последний раз ты действительно останавливался так, как хотел?» Он моргнул, словно от яркого света, и сказал: «Если честно… я не помню».

Это и есть та точка, где начинается честность. Не с ярлыка и не с самобичевания, а с простого факта: «Я не помню». Честность в таких вещах не звучит как приговор, она звучит как возвращение к реальности. Потому что зависимость, даже если она ещё не выглядит «страшно», всегда питается туманом: неопределённостью, размытыми формулировками, привычкой говорить «иногда», «по праздникам», «как все», «не каждый же день». Туман нужен не потому, что человек злонамеренно врёт, а потому, что ему страшно увидеть ясную картину. Ясность требует решения, а решение пугает, потому что обещает перемены, а перемены – это ответственность, отказ от привычного способа облегчения, столкновение с собой настоящим. И всё же именно ясность становится первым актом силы. Не громкий подвиг, не клятва на эмоциях, а способность посмотреть на факты так, как они есть, и не разрушиться.

Внутри многих людей живёт странное убеждение: если я признаю масштаб проблемы, я будто бы признаю себя «плохим», а значит, я должен немедленно наказать себя стыдом. Но стыд – плохой помощник в изменениях, потому что он не ведёт вперёд, он ведёт вниз, в желание спрятаться, исчезнуть, заглушить. Поэтому честный разговор с собой должен быть без насилия. Не «я ничтожество», а «я человек, который устал от этого сценария». Не «со мной всё кончено», а «мне нужна опора, потому что так дальше нельзя». Это тонкая разница, но именно она отделяет путь к свободе от очередного витка замкнутого круга. Когда Игорь начал говорить дальше, он вдруг сказал: «Иногда мне кажется, что я живу в двух версиях. В первой я нормальный. Во второй – мне всё равно». Я уточнил: «Когда включается вторая?» Он задумался и тихо ответил: «Когда я чувствую, что меня не ценят. Когда я прихожу домой и никто не спрашивает, как я. Когда я будто невидимый». И тут стало понятно, что алкоголь для него – не просто напиток, а способ на время перестать быть невидимым хотя бы для самого себя, способ почувствовать: «я есть», пусть и через дурман. И это открытие не сделало его слабым. Оно сделало его живым.

Чтобы определить свою точку старта, важно увидеть не только «сколько» и «как часто», но и «что происходит со мной до, во время и после». Люди нередко пытаются измерять проблему цифрами, потому что цифры кажутся объективными и безопасными: столько-то бутылок, столько-то вечеров, столько-то «чистых» дней. Но зависимость часто проявляется не в количестве, а в потере свободы выбора. Если ты много раз говорил себе «выпью чуть-чуть» и снова оказывался там, где не хотел быть, это не про мораль. Это про механизм. Если ты обещал себе «сегодня без алкоголя» и вдруг ловил себя у магазина, будто тело само привело тебя туда, это не про слабость. Это про автоматизм, который стал сильнее твоей текущей осознанности. И чем дольше он живёт, тем больше энергии требует сопротивление. Поэтому вместо того, чтобы обвинять себя, стоит честно заметить: «мне становится всё труднее управлять этим». Это не страшная табличка на лбу. Это диагноз ситуации, и он даёт шанс действовать точнее.

Разница между «я иногда перебираю» и зависимостью часто лежит в том, что происходит на следующий день и как ты к этому относишься. Человек, который действительно иногда перебирает, может искренне сказать: «Мне это не нравится, я сделаю выводы», и затем действительно сделать выводы, не превращая жизнь в борьбу. У него нет потребности снова и снова доказывать себе, что он «контролирует». А человек, у которого формируется зависимость, часто живёт в постоянном внутреннем торге: он то обещает, то отменяет обещания, то придумывает правила, то нарушает их, то начинает с чистого листа, то рвёт этот лист. Он может быть очень умным и рациональным, и именно поэтому его самообман становится тонким, почти интеллектуальным. Он умеет объяснить себе всё. «Я заслужил». «Мне надо расслабиться». «Я же не каждый день». «У всех бывает». И эти объяснения звучат убедительно, пока ты не смотришь на последствия, которые повторяются, как будто их кто-то ставит по расписанию: утренняя тяжесть, раздражительность, виноватые сообщения, напряжение в семье, потерянные деньги, рассеянность на работе, неловкие фразы, сказанные не тем тоном. Если последствия повторяются, а ты продолжаешь входить в тот же сценарий, значит, свободы выбора становится меньше.

Очень важный момент – увидеть масштаб употребления так, чтобы не разрушить себя. У многих людей внутри живёт «внутренний прокурор», который ждёт любого повода сказать: «Вот, я же говорил, ты слабый, ты испортил свою жизнь». Этот прокурор будто бы думает, что кнут спасёт, но на деле кнут чаще загоняет человека обратно в бутылку, потому что жить под постоянным обвинением невыносимо. Поэтому честность должна быть похожа не на суд, а на медицинский осмотр: спокойно, внимательно, с уважением к фактам. Ты не обвиняешь градусник за температуру, ты просто видишь цифру и понимаешь, что организму нужна помощь. Так же и здесь: ты смотришь на свою жизнь и спрашиваешь не «что со мной не так», а «что со мной происходит». Ты смотришь на вечерние ритуалы и замечаешь, как рука тянется к привычному. Ты смотришь на свои эмоции и замечаешь, что именно ты пытаешься заглушить. Ты смотришь на отношения и замечаешь, где ты прячешься, где молчишь, где терпишь, где копишь. И вместо того чтобы сказать себе «я ужасен», ты говоришь «я устал жить так, как будто у меня нет другого способа».

Марина, о которой я упоминал ранее, однажды сказала фразу, которая застряла в памяти: «Я больше всего боялась признать, что мне плохо. Потому что если признать, нужно что-то менять. А менять страшно». Она не была человеком, который «постоянно пьёт». Её употребление выглядело социально приемлемым: бокал вечером, два бокала на встрече, иногда больше на праздниках. Но её точка старта стала ясной в момент, когда она заметила: алкоголь начал быть не дополнением к жизни, а условием, при котором жизнь кажется терпимой. Она рассказывала, как приходила домой, снимала обувь, чувствовала пустоту квартиры и автоматически думала: «Сейчас налью – и станет легче». И однажды, когда она решила не наливать, пустота не исчезла, она стала громче, и Марина испугалась не пустоты, а того, что всю жизнь училась от неё убегать. Её честный разговор с собой начался не с подсчёта бокалов, а с признания: «Я боюсь быть наедине с собой». И это признание стало её силой, потому что оно указало направление, где действительно нужно было работать: не с напитком, а с внутренней опорой.

Признание фактов – это не приговор, потому что приговор закрывает дверь, а факт открывает. Приговор звучит так: «Ты такой». Факт звучит так: «С тобой происходит это». Человек не равен своему поведению, особенно когда это поведение стало привычкой и способом справляться. Да, ответственность остаётся, но она перестаёт быть камнем на шее и становится ключом в руке. Когда ты можешь сказать себе: «Я вижу, что алкоголь стал моим способом переносить стресс и одиночество, и я часто не останавливаюсь там, где хотел бы», ты не падаешь ниже. Ты поднимаешься выше, потому что перестаёшь врать себе. И в этом моменте появляется редкое чувство достоинства: не гордость, не самодовольство, а тихая зрелость. Ты как будто возвращаешь себе право на правду.

Иногда правда звучит не как слова, а как сцена. Игорь однажды описал такую сцену: он стоит у двери магазина, и внутри него два голоса. Один говорит: «Не надо, ты же обещал». Другой говорит: «Да ладно, один раз, ты устал». И в какой-то момент он замечает, что второй голос не злой, он усталый. Он не пытается разрушить, он пытается облегчить. Игорь сказал: «Когда я это понял, я впервые перестал ненавидеть себя. Я понял, что внутри меня есть часть, которая просто не умеет по-другому». В этом понимании родилась возможность учиться. Потому что если ты ненавидишь себя, ты пытаешься сломать себя. А если ты понимаешь механизм, ты можешь перестроить его.

Твоя точка старта – это не цифра и не диагноз в бумажке. Это момент внутренней ясности, когда ты перестаёшь спорить с реальностью и говоришь: «Я хочу жить иначе». Не потому, что ты «должен», не потому, что кто-то давит, а потому, что ты чувствуешь: цена стала слишком высокой. И когда эта ясность появляется, ты начинаешь видеть, что борьба с алкоголем – это не война с бутылкой, а возвращение себе навыков жить: выдерживать эмоции, строить границы, просить поддержки, заботиться о теле, говорить правду, выбирать себя. Эта глава – про то, чтобы увидеть, где ты находишься сейчас, без паники и самоуничтожения, потому что только стоя на реальной земле, а не на выдуманной «всё под контролем», человек может сделать шаг, который будет настоящим.