Читать книгу Как бросить пить? Лёгкий путь к свободе от алкоголя - Андрей Фурсов - Страница 3

Есть вопрос, который большинство людей избегает не потому, что не знает ответа, а потому что боится того, что ответ откроет. Этот вопрос звучит просто и даже немного раздражающе, как будто его задаёт человек, который никогда не был внутри зависимости: зачем ты пьёшь. На поверхности всегда найдётся объяснение, приличное, социально приемлемое, не стыдное, которое можно сказать вслух, не краснея: «чтобы расслабиться», «за компанию», «праздник», «так принято», «ну что ты, я же не каждый день». Но настоящие причины живут глубже, и там нет ничего глянцевого. Там есть усталость, которую никто не заметил; тревога, которая годами сидит под ребром, как камень; одиночество, которое ощущается даже рядом с людьми; злость, которую нельзя выражать, потому что тогда ты станешь «плохим»; скука, которая на самом деле не скука, а отсутствие смысла; и пустота, которая приходит, когда наконец заканчивается шум дня и ты остаёшься с собой. Алкоголь становится не напитком, а кнопкой – маленьким рычагом, который обещает: нажми, и станет легче. И он действительно даёт облегчение, поэтому мозг цепляется за него так, будто это спасательный круг.

Представь женщину по имени Алина. Ей тридцать четыре, она работает в офисе, улыбается коллегам, отвечает на письма с вежливой пунктуальностью и всё время держит в голове список того, что нельзя забыть. Она выглядит собранной, у неё даже голос такой, будто она умеет управлять жизнью. Но внутри неё живёт напряжение, которое не имеет конкретного лица. Оно не начинается от одного события и не заканчивается после одного отдыха, потому что оно не про обстоятельства, а про внутренний режим: быть правильной, не ошибаться, никого не разочаровать, не попросить слишком много, не показать слабость. Вечером она приходит домой и чувствует, как тело будто продолжает стоять по стойке смирно, даже когда она снимает туфли и распускает волосы. Она смотрит на кухню, где всё тихо, и в этой тишине становится слышно то, что днём заглушалось делами: в груди как будто вибрирует тонкая струна тревоги. Она открывает шкафчик, достаёт бутылку вина, наливает в бокал и делает первый глоток, и тревога действительно ослабевает, словно кто-то убавил громкость. Она выдыхает и произносит вслух, почти нежно: «Наконец-то». В этот момент алкоголь выполняет функцию, которую ей не дали выполнить навыки саморегуляции и поддержка: он превращает постоянное внутреннее напряжение в состояние, где можно хотя бы ненадолго перестать контролировать каждую мысль.

Если бы кто-то спросил Алину прямо: «Ты пьёшь из-за тревоги?» – она бы могла возмутиться, потому что тревога в её картине мира – это признак слабости, а она привыкла быть сильной. Она бы сказала: «Да нет, просто люблю вкус». И в этом нет лжи, но есть неполнота. Мозг выбирает те объяснения, которые позволяют сохранить самоуважение и не сталкиваться с болью. Именно поэтому так важно не нападать на себя вопросами, а подходить к ним как исследователь. Не «почему ты такая», а «что именно ты пытаешься получить». Потому что алкоголь, как ни странно, почти всегда пытается что-то «дать», даже если потом забирает. Он может давать ощущение отдыха, ощущение контакта, ощущение права на удовольствие, ощущение, что тебя можно пожалеть, ощущение, что можно перестать быть вечно собранным. Иногда он даёт даже иллюзию близости: люди говорят друг другу тёплые слова после второй рюмки, которых не умеют говорить трезвыми, и мозг запоминает: чтобы чувствовать связь, нужно выпить.

Есть мужчина по имени Сергей, сорок два. У него двое детей, он не считает себя несчастным, но в его жизни много тихой пустоты. Он приходит домой и выполняет обязанности, как будто ставит галочки в невидимой тетради: купить продукты, починить кран, отвезти ребёнка на секцию, ответить на сообщения. Он делает это не из любви, а из ответственности, и сам пугается этой мысли, потому что ему кажется, что «так нельзя». Внутри него живёт усталость от роли, в которой он постоянно должен быть опорой, а опорам, как он привык думать, нельзя падать и нельзя просить помощи. В какой-то момент, когда дети уже спят, он садится на кухне, наливает себе немного крепкого и чувствует, как в голове появляется редкая пауза. Не радость, не счастье – пауза. Он смотрит в темноту за окном и вдруг слышит внутри фразу, которую днём не разрешал себе произносить: «Мне одиноко». Он мог бы сказать это жене, но боится выглядеть слабым. Он мог бы сказать друзьям, но привык шутить, а не говорить всерьёз. И тогда алкоголь становится его единственным собеседником: он позволяет почувствовать одиночество и одновременно притупить его, как будто закрывает рану тёплой повязкой. Сергей пьёт не ради вкуса и не ради веселья; он пьёт, чтобы не чувствовать, что живёт на автомате, будто его настоящая жизнь проходит где-то рядом.

Скрытые функции алкоголя часто маскируются под то, что человек считает «нормой». Например, злость. Многие из нас выросли в среде, где злиться было стыдно, где злость называли невоспитанностью, неблагодарностью, истерикой. И человек учится глотать её, превращать в молчание, в сарказм, в напряжение челюсти. Но злость никуда не исчезает, она накапливается, как пар в закрытом котле, и в какой-то момент нужно выпустить давление. Алкоголь становится клапаном. Вспомни женщину, которая весь день терпела хамство начальника, потом терпела грубость в транспорте, потом терпела капризы ребёнка, потом терпела равнодушие партнёра, и вечером, когда она выпила, вдруг начала говорить резко, громко, обвинять, плакать. Со стороны это выглядит как «алкоголь сделал её неадекватной». Но если смотреть глубже, алкоголь просто снял крышку с эмоции, которую ей запрещали выражать годами. Он дал ей разрешение быть живой, пусть и в разрушительной форме. И мозг запоминает: чтобы выпустить злость, нужно выпить. А потом наутро приходит стыд, и круг замыкается.

Есть и скука, которую многие недооценивают. Человек говорит: «Мне скучно, поэтому я выпью», и звучит это почти легкомысленно, как будто речь о пустяке. Но скука, которая толкает к алкоголю, часто не про отсутствие развлечений, а про отсутствие смысла и контакта с собой. Это скука человека, который разучился слышать свои желания, потому что всю жизнь делал «как надо». Он садится вечером, листает новости, смотрит в экран, чувствует, что внутри пусто, и эта пустота тревожит. Алкоголь наполняет пустоту хотя бы ощущением: что-то происходит. Он добавляет краски, делает музыку глубже, разговоры интереснее, смех громче. Но это не настоящие краски, это временный фильтр, который мозг принимает за спасение. И вот человек начинает пить, чтобы «оживить» вечер, потом – чтобы оживить выходные, потом – чтобы оживить себя.

Механизм «быстрого облегчения» работает просто, и именно поэтому он так коварен. Есть дискомфорт – напряжение, тревога, усталость, одиночество. Мозг не любит дискомфорт, потому что дискомфорт воспринимается как сигнал опасности. Мозг ищет самый короткий путь к облегчению, особенно когда человек истощён и у него нет сил на сложные решения. Алкоголь предлагает облегчение быстро, без усилий, без необходимости разговаривать, менять привычки, прояснять отношения, учиться отдыхать. Ты наливаешь – и через несколько минут становится легче. Мозг фиксирует эту связку как полезную и начинает предлагать её снова, как проверенную кнопку. Проблема в том, что цена этой кнопки растёт, а эффективность падает. Чтобы получить то же облегчение, нужно больше. Чтобы не чувствовать тревогу, нужно чаще. Чтобы заглушить пустоту, нужно дольше. И постепенно человек перестаёт пить ради удовольствия и начинает пить ради нормальности, чтобы просто вернуться в состояние, где можно существовать без внутренней боли.

Иногда люди удивляются: «Почему я хочу выпить, когда мне хорошо?» И это тоже скрытая функция. Для некоторых алкоголь становится способом «разрешить себе радость». У человека может быть глубокая установка: радоваться опасно, радоваться стыдно, радость надо заслужить, радость обязательно закончится. И тогда алкоголь используется как оправдание: если я пью, я как будто имею право расслабиться, потому что «так принято» на празднике. Или как защита от близости: когда тебе хорошо рядом с кем-то, поднимается страх потерять, страх быть уязвимым, и алкоголь помогает притупить этот страх. Вот пара на свидании, они смеются, им тепло, и вдруг один говорит: «Давай ещё по бокалу», хотя им и так хорошо. И если прислушаться, в этом предложении может быть не желание продолжить вечер, а желание не дать себе почувствовать слишком много. Потому что слишком много чувств – это риск.

Как найти истинную потребность под привычкой, если ты годами привык нажимать кнопку и не задавать вопросов? Часто она прячется в очень простой фразе, которую человек давно не произносил честно. «Мне страшно». «Мне одиноко». «Я устал». «Я злюсь». «Мне больно». «Я не понимаю, что делать». Эти фразы кажутся слабостью только в культуре, где чувства принято подавлять. На самом деле они – точные координаты. Когда Сергей сказал себе «мне одиноко», он впервые увидел, что алкоголь был не любовью к напитку, а попыткой заполнить нехватку близости. Когда Алина услышала «я устала быть идеальной», она заметила, что её тяга появлялась не потому, что она любит вино, а потому что она не умеет по-настоящему отдыхать без контроля и не умеет просить поддержки, не чувствуя вины. Один мужчина, который долго называл себя «просто любителем выпить», однажды произнёс: «Я пью, потому что не знаю, кто я без этого». И в этой фразе было больше правды, чем во всех его прежних оправданиях. Он не знал, как проводить вечера, не знал, как общаться, не знал, как выдерживать тишину. Алкоголь был его привычной личностью, его ролью, его способом чувствовать себя «своим» в компании и «живым» внутри.

Когда ты начинаешь видеть скрытые функции, меняется сама перспектива. Алкоголь перестаёт быть врагом, с которым нужно воевать, и становится симптомом, подсказкой. Не в смысле «пусть будет», а в смысле «я понимаю, зачем он приходил». Это важное различие. Если ты понимаешь, что ты пьёшь, чтобы снять тревогу, то борьба с алкоголем превращается в обучение успокаиваться иначе. Если ты понимаешь, что ты пьёшь, чтобы не чувствовать одиночество, то работа начинается не с запрета, а с восстановления контакта – с людьми, с собой, с настоящими разговорами, которые раньше казались невозможными. Если ты понимаешь, что ты пьёшь, потому что тебе нельзя злиться, то трезвость становится процессом возвращения себе права на эмоции и на границы. И тогда появляется надежда, которая не держится на лозунгах. Она держится на понимании: у любой привычки есть корень, и если ты видишь корень, ты можешь перестать рубить листья и начать менять то, что действительно управляет твоим поведением.