Читать книгу Как бросить пить? Лёгкий путь к свободе от алкоголя - Андрей Фурсов - Страница 5

Тяга редко появляется как молния из ясного неба, хотя человеку так кажется, потому что в момент желания выпить он чаще всего уже устал, рассеян или раздражён, и ему проще объяснить происходящее одной короткой фразой: «просто захотелось». Но если присмотреться внимательнее, почти всегда можно увидеть, что желание рождается не в пустоте, а на пересечении людей, места, времени и внутреннего состояния, как будто невидимая система координат в твоей жизни запускает привычный сценарий, стоило лишь совпасть нескольким точкам. Удивительно, насколько точно тело и мозг запоминают эти совпадения: определённый час, когда день «сдан» и вроде бы можно отпустить контроль; определённая улица, по которой ты проходишь мимо магазина, и ноги сами замедляются; определённый человек, рядом с которым ты постоянно напряжён, потому что приходится быть удобным; определённая эмоция, которую ты привык глушить, потому что не знаешь, как выдержать её иначе. Триггер – это не слабость и не загадка, это сигнал, что твой организм узнаёт знакомую ситуацию и предлагает старое решение, самое быстрое, самое привычное, самое автоматическое.

Олегу сорок. Он долго уверял себя, что у него «нет проблем», потому что он никогда не пил утром и не пропускал работу, но однажды он заметил странную закономерность, которая сначала выглядела смешно, а потом стала пугающей: каждую пятницу в семь вечера он словно становился другим человеком. До семи он мог быть собранным, строгим, даже немного холодным, он мог спорить с коллегами, планировать, ругаться из-за цифр и сроков, а ровно в момент, когда компьютер выключался и офис начинал пустеть, внутри него будто открывалась дверца, из которой выходила мысль: «Ну всё, теперь можно». Он говорил себе, что это заслуженный отдых, и в каком-то смысле так и было, только отдых почему-то неизменно заканчивался одинаково: поздним возвращением домой, раздражением жены, тяжёлым утром и тем самым внутренним стыдом, который он обещал себе больше не чувствовать. Однажды его жена, Нина, не выдержала и сказала так тихо, что от этого стало ещё больнее: «Я уже вижу по твоим глазам, когда ты ещё трезвый, но уже не с нами». Олег вспыхнул, хотел огрызнуться, но вместо этого вдруг услышал в себе другое: «Она права». И это «она права» стало первой ниточкой, за которую он потянул, чтобы понять: что именно включает его пятничную тягу. Оказалось, что дело не в пятнице, а в накопленном за неделю напряжении, которое он носил в себе, не позволяя себе ни слабости, ни паузы, ни честного разговора о том, что ему тяжело. Пятница была лишь временем, когда контроль можно было официально отпустить, а алкоголь становился знаком, символом: «Я больше не должен быть сильным».

Есть социальные триггеры, которые действуют почти как гипноз. Друзья, которые звонят «на минутку» и умеют превращать эту минутку в ночь. Коллеги, которые после работы идут «обсудить», и в этом обсуждении много не слов, а попытки сбросить напряжение, не признаваясь, что оно есть. Родственники, для которых отказ от алкоголя звучит как упрёк, как будто твоя трезвость выставляет их привычки под ярким светом. Такие люди не обязательно злые; они могут быть любящими, просто они привыкли к одному языку близости – совместному употреблению. Иногда человек боится не напитка, а того, что без напитка он окажется вне круга, что он станет «не своим». Марина однажды рассказывала, как на дне рождения подруги она держала в руке стакан воды и чувствовала, как на неё смотрят, будто она принесла на праздник чужую мораль. Подруга наклонилась и прошептала: «Ну ты чего, хоть чуть-чуть, для настроения». Марина улыбнулась, но внутри её будто сжали: она поняла, что сейчас ей предлагают не алкоголь, а способ не выделяться. И тяга, которая появилась в этот момент, была тягой не к спиртному, а к безопасности в группе, к ощущению «меня принимают».

Есть триггеры времени, и один из самых мощных – вечер. Вечер часто становится провалом не потому, что он плох сам по себе, а потому что к вечеру человек истощён. Он держался весь день, выполнял обязанности, сдерживал эмоции, улыбался, когда хотелось молчать, соглашался, когда хотелось сказать «нет», и к вечеру его внутренний ресурс похож на телефон с красной батарейкой, который всё ещё работает, но уже дрожит от каждого уведомления. В этот момент мозг особенно жаден до быстрого облегчения, потому что на сложные решения нет сил. Ты приходишь домой, и тишина или шум семьи, наоборот, усиливают ощущение: «Мне нужно выключиться». Не потому, что ты плохой, а потому что ты перегружен. И если ты годами приучал себя выключаться алкоголем, то вечер становится не временем суток, а командой: «пора». Точно так же работает зарплата, когда деньги в кармане вдруг ощущаются как разрешение, как маленький праздник, и мозг предлагает: «Отметим». Работают праздники, потому что в нашей культуре они часто сшиты с ритуалом употребления, и иногда человек боится не праздника, а пустоты без привычного ритуала. Работают конфликты, потому что после ссоры хочется не разговора и не примирения, а мгновенного онемения, чтобы не чувствовать ни обиду, ни вину, ни страх потерять отношения.

Эмоциональные пусковые механизмы часто маскируются под «просто настроение». Тревога может выглядеть как раздражительность. Одиночество может выглядеть как скука. Усталость может выглядеть как апатия и чувство, что «ничего не радует». Злость может выглядеть как холодность, когда ты говоришь себе: «Мне всё равно», хотя на самом деле тебе больно. И когда человек не умеет распознавать эмоции по именам, он распознаёт их по одному признаку: «мне неприятно». А дальше включается привычная связка: «если неприятно – выпей». Лена, молодая мама, однажды призналась: «Мне не хотелось пить, мне хотелось, чтобы меня хоть кто-то пожалел». Она произнесла это, сидя на полу в детской, пока ребёнок спал, а в раковине стояла гора посуды. Её муж поздно приходил с работы, а она весь день была в роли, где нельзя было устать, потому что от её усталости никто не освобождал. Когда вечером она наливала себе, это было не про веселье. Это было про право почувствовать: «я тоже человек». В её случае триггером была не компания и не праздник, а накопленная незамеченность, ощущение, что её потребности невидимы.

Создание карты риска начинается с того, что ты перестаёшь считать тягу загадкой и начинаешь считать её сигналом, который можно расшифровать. Карта – это не бумага и не строгая схема, а внутренняя ясность: где именно тебе опаснее всего, в какие часы ты чаще всего уязвим, с какими людьми твоя решимость становится рыхлой, какие эмоции ты привык глушить, какие места словно тянут тебя сами. Иногда эта карта открывается через честные наблюдения, которые сначала кажутся мелкими. Олег вдруг понял, что его самый опасный маршрут – это не пятница как день, а короткая дорога от офиса до дома, которая проходила мимо бара, где его всегда встречали знакомые лица и привычная фраза: «О, заходи, ты вовремя». Он заметил, что когда он идёт этой дорогой, его тело напрягается заранее, как будто уже готово к решению, которое он ещё не принял. И тогда появились первые барьеры – не героические, а простые, почти бытовые, но удивительно действенные: он изменил маршрут, он стал заранее писать жене одно короткое сообщение не о том, что он «не будет пить», а о том, что он сейчас чувствует, и это сообщение звучало по-человечески: «Мне тяжело, я злой, я хочу выключиться». Нина однажды ответила: «Я рядом. Давай просто доедем домой и поедим». В этом «поедим» было больше спасения, чем в любых громких обещаниях, потому что оно возвращало его из автоматизма в реальность: есть дом, есть еда, есть контакт, есть другой способ пережить вечер.

Карта риска нужна не для того, чтобы жить в страхе, а для того, чтобы перестать попадать в ловушки с закрытыми глазами. Когда ты видишь, что конкретный разговор, конкретная обида, конкретная усталость или конкретная компания запускают тягу, ты перестаёшь воспринимать себя как непредсказуемого и слабого. Ты становишься человеком, который изучает собственную систему. И в этом изучении появляется спокойная сила: если это запускается по законам, значит, это можно остановить по законам, не насилием над собой, а вниманием к себе. Триггеры не исчезают мгновенно, как по щелчку, но они теряют магию, когда ты начинаешь узнавать их раньше, чем они узнают тебя, и вместо тумана появляется ясность, в которой у человека всегда больше свободы, чем ему казалось вчера.