Читать книгу Я был, и второй раз меня не будет - Андрей Полонский - Страница 8

Вышло смешно. Моя мама близко дружила со стариком Николаем Тихоновым. А я, в принципе, занимался спортом. Не был книжным мальчиком. Драки, девки и обман, если перефразировать Высоцкого. Но лет в 13 начал что-то похабное и романтическое одновременно сочинять в рифму. Мама взяла и отнесла это Тихонову. Типа скажи, запретить, отругать или следить за этим. А он отвечал: «Ты ничего с этим не сделаешь. И вообще давай мне этого идиота».

Так я первый раз приехал на дачу к Н. С., которого до того видел только у мамы на дне рождения. Один приехал, как он настаивал. Он рассказывал мне – точно помню – об обэриутах и вражде Пильняка и Булгакова. Кабинет, письменный стол, восточная кушетка (Тихонов после войны увлекался Востоком). Вот он за столом сидит, человек-легенда, смотрит на меня внимательно, с марсианской жаждою творить – это я уже потом прочёл, когда Н. С. мне несколько книг подарил.

А тогда знал только:

В школе на лениниане читал стихи знакомого поэта – классе в пятом, до сих пор помню.

Прекрасные стихи, кстати. Вот. Потом Н. С. говорил мне только, что надо освоить ещё какую-нибудь специальность. Я смотрел на него с удивлением, думал тогда на физфак поступать… Ан вот как всё разложилось. И стала литература моим единственным хлебом. Когда жирные коровы, а когда, как нынче, тощие. А был бы физиком или хотя бы историком…

Но это было счастье с Тихоновым. По мере того как меня всё больше и больше интересовали стихи, я всё чаще ездил в Переделкино. Н. С. не становился моложе. Но никогда не терял жёсткости, нежности к росткам поэзии в подростковой сумятице слов и доброго отношения к лошадям. Ну и 20–30-е годы, я знаю из первых рук, Н. С. хотел выговориться. И много объяснял, почему после войны ушёл в восточную тему. Честно, не щадя себя, как я теперь понимаю.

Сила от него исходила, как я тогда чувствовал, невъе…енная. Другого слова не подберёшь.

Потом в моей жизни были ещё очень разные Вознесенский и Межиров, но это совсем другая история.

…Может быть, поэтому, из-за Тихонова, я почти не стремился делать литературную карьеру. Что уж тут говорить? С самого начала было ощущение преемственности, передачи из рук в руки, и мне казалось, что доказывать нечего и некому. Может, в том и была моя ошибка – как знать теперь, через столько лет?..

31.07.24 г.