Читать книгу Французский контргамбит - Анна Демина - Страница 9

Жан взял у Анны ещё две официальные консультации, на которых они обсуждали женщин: особенно ему было интересно, что им нравится, и каким образом мужчина может привлечь к себе их внимание.

Детектив задавал серьёзные психологические вопросы; на самом деле ему хотелось узнать Анну поближе, выяснить её приоритеты, понять, что нравится именно ей.

Наконец он решил напрямую рассказать о своих чувствах – он больше не мог их скрывать. Ему казалось, что Анна и так обо всём уже догадалась: она по-другому смотрела на него, смущённо отводила глаза и поправляла руками волосы. В их разговорах возникали нелепые паузы, во время которых они просто смотрели друг на друга и молча улыбались.

На следующий день утром Жан собирался с мыслями, закуривал сигарету и раздумывал. Он в который раз набирал сообщения в телефоне и стирал их, менял слова и фразы, пока кофе в чашке не остыл. Тогда он в сердцах выплеснул его в раковину и заварил новый.

Наконец он отправил Анне три рисунка и свои стихи и замер в ожидании. Это был достаточно откровенный и смелый поступок с его стороны: он никогда раньше не писал девушкам стихи, и теперь у него было ощущение, что он оголил всю свою душу, вскрыл грудную клетку, вынул сердце и положил его на поднос перед своей любимой. Одно её острое слово – и он погибнет от потери крови. Или же она бережно вернёт его сердце и закроет эти раны своим ответом.

Проснувшись, Анна проверила электронную почту. Последние дни она ждала сообщения от Жана с нетерпением и страхом, но, скорее, боялась своей реакции. Когда она увидела стихи и рисунки, то поняла, что это то самое признание той самой женщине, которую так безответно любит её клиент. Все три рисунка были её прекрасными портретами. Стихотворение на французском языке было написано чёрными чернилами на кремовой бумаге:

Она долго сидела, согревая ладони о чашку имбирного чая, и молча смотрела на портреты и текст, тронутая этим до глубины души. Никто и никогда не посвящал ей стихи. А теперь эти слова зародили в её сердце какое-то чувство, которому она не разрешала появляться и о котором не хотела думать.

Анна распечатала портреты, разложила их на своём рабочем столе и перевела стихи с французского на русский, чтобы ещё лучше понять каждое слово. Перечитала их множество раз, как будто разгадывая чувства этого мужчины. Как невероятно было то, что человек с серьёзной профессией, внешне такой суровый, мог писать такие тонкие, трогательные строчки:

Она должна была ответить – осторожно, дипломатично, – но женщина внутри неё побеждала профессионального психолога, и она боролась. Анна вышла на прогулку по берегу, чтобы подумать. В этот день океан бушевал: волны поднимались выше обычного, с шумом бились о скалы; вода у берега была мутной – но с каким-то невероятным лазоревым оттенком, как будто художник пролил краски.

Глядя на этот невероятный пейзаж, она наконец нашла слова и написала ответ:

«Дорогой Жан. Ваше стихотворение тронуло меня до глубины души! В нём столько нежности, искренности и красоты, что невозможно остаться равнодушной. Ваши строки наполняют сердце теплом. Вы невероятно талантливы. И я, право, не знаю, что сказать, эти портреты… эта женщина… Какое сходство со мной…»

Жан сидел в своём кабинете, провалившись в большое кожаное кресло, не выпуская телефона из рук. И как только на экране появилось сообщение от неё, он не замедлил с ответом:

«Анна, это и есть вы – и стихи для вас! Теперь ваше решение: если вы захотите прекратить общение со мной навсегда, я пойму и более не буду вас тревожить. Мне становится невыносимым ждать встречи с вами от консультации до консультации. Вы живёте в моей голове. Тогда прошу вас: просто заблокируйте меня, лишите меня доступа к вам. И со временем я постараюсь вас забыть.

Или позвольте мне быть рядом с вами – тенью на вашем пути, вашим ангелом-хранителем, вашим сторожевым псом, стеной для вашей спины, родниковой водой во время жажды – просто быть, не нарушая ваших границ, просто получать от вас сообщения, разрешите писать для вас стихи, рисовать ваши портреты. Навеки ваш, Жан».

Он закурил и откинулся на спинку кресла, бессмысленно глядя куда-то вверх, пока звук телефона не вернул его в реальность.

«Жан, мне дороги ваши чувства. Конечно, мы будем переписываться. Единственное, что теперь я не смогу работать с вами как психолог. Но это теперь и не важно, ведь так?»

Анна ощущала сердцебиение в висках; волна нового чувства накрыла её с головой, казалось, что она теряет контроль над действительностью. Всё внутри неё смешалось, как вода в бушующем океане.