Читать книгу Пламя Возмездия - Анна Дэй - Страница 5

Несколько дней я, как прикованный, делил дежурство у постели Эларинн вместе с Джестис. Упрямо игнорируя слова лекаря Тасии о том, что сестре необходим долгий, восстанавливающий сон. Восстанавливающий? Тогда почему с каждым днём её щёки вваливались сильнее, а кожа отливала серостью? Единственным проблеском была возможность вливать в неё бульоны и воду. Безвольно, через силу, её горло с трудом глотало, когда Тасия подносила к губам кубок.

Лекарь, хоть и не отличалась болтливостью, проявляла к Рин странную, почти материнскую заботу. На мои бесконечные, вымученные сквозь стиснутые зубы вопросы она отвечала скупо, отрывисто, и я видел, как её пальцы слегка подрагивают от раздражения. Но день за днём, наблюдая за её действиями, я чувствовал, как в душе против воли прорастает семя доверия к этой женщине, хоть её уклончивость и выводила меня из себя.

На четвертый день её терпение лопнуло. Повторив сквозь зубы, что сестре нужен покой, а не моё изматывающее, бесполезное присутствие, она буквально выставила меня за дверь, велев найти себе дело. «Если она очнётся, вы узнаете об этом первым».

Джестис оказалась куда терпеливее и, что важнее, разумнее. Она без лишних расспросов поверила Тасии и сама вызвалась помогать. Готовила настои, смешивала порошки, подавая готовые составы лекарю. Большую часть времени она пропадала в её кабинете, впитывая новые знания, а в свободные часы возвращалась к постели подруги, составляя мне молчаливую компанию.

Я начал смотреть на эту девушку иными глазами. Раньше она была для меня лишь бледной тенью сестры, тихой и неприметной. Теперь же я увидел в ней стальной стержень. Узнав, какую силу таит в себе Рин, Джестис не отшатнулась в ужасе, а приняла и поняла её. Все эти годы она хранила её секрет, не запятнав их дружбу ни страхом, ни отчуждением. И это вызывало во мне нечто большее, чем уважение и жгучую, постыдную зависть.

В отличие от её верности, нашлись и предатели. Изгнанный Локвуд, словно мёртвый груз, потащил за собой на дно других. Артур, Маркус, Слэй. Трусы. Предатели. Локк сам лишился всего и утянул их в свою пропасть. Лишь Дэрил остался верен своей присяге. Не дрогнув в тронном зале перед пламенем Эларинн, он теперь стоял на посту у покоев сестры, охраняя её сон, пока я лично не убедился, что местная стража не причинит ей вреда. Даже не посмеет пойти против указа своего господина.

Лжепосол. Правитель Сириан… Он не появлялся все эти дни. Сначала я счёл это трусостью, но затем осознал – это была мудрость. После нашей последней встречи ему лучше было не попадаться мне на глаза. Тогда, в тронном зале, я остолбенел не только от ярости, но и от шока. Я не думал, что кто-то, кроме Эларинн, способен на такое. Водяной купол, подавивший её огненный вихрь… Значит, она не одна. Значит, здесь она действительно сможет научиться контролю. Возможно, даже обуздает этот дар.

Погружённый в мрачные раздумья, я после завтрака вновь расхаживал по саду, примыкавшему к моим покоям. Как я понял, у всех «знатных гостей» были такие же ухоженные террасы, отгороженные от всего мира. Издалека, сквозь крики чаек и шёпот моря, донёсся знакомый, чёткий звон – лязг стали. Давно я не тренировался, словно прошла целая вечность.

Выйдя из покоев, я остановил служанку. Та на мгновение застыла, в её глазах мелькнул испуг, но она быстро взяла себя в руки и указала направление. Поле для спарринга оказалось в нижнем ярусе садов, за общим залом с фонтаном. Сзади уходили ввысь балконы гостевых комнат, скрывая тренировочную площадку живой изгородью. Я на мгновение задержал взгляд на террасе сестры, по глупости надеясь увидеть её силуэт, и двинулся вперёд, сжимая и разжимая кулаки. Телу требовалось действие, а духу – отвлечение от мыслей.

Тренировочное поле было скрыто от посторонних глаз скалистой местностью, с террас бы казалось, что они видят лишь небольшую скалу, не мешающую созерцать море. На деле же в этой скале был небольшой проход на своего рода арену. Меня потрясли размеры этого поля, оно в два раза превышало наше в замке Асгертов. Полоса препятствий, которую я сконструировал для Рин по подобию той, что сам проходил в Академии, была больше и сложнее. Само поле было на утёсе, любой неосторожный шаг по краю или неудачное прохождение полосы препятствий, и ты окажешься в свободном падении, разбившись о камни, а морские волны унесут твоё бренное тело.

На оружейных стойках мой взгляд скользнул по рядам клинков с холодной, выверенной оценкой. Привычные мечи, кинжалы, метательные ножи – всё было отполировано до ослепительного блеска, и даже беглый осмотр подтверждал их смертоносную заточку. Но затем внимание приковала к себе стойка с экзотическим оружием, которое я до сих пор видел лишь на пожелтевших страницах отцовской библиотеки и архивов Академии.

Оружие, от которого веяло одновременно изысканностью и смертельной опасностью – два изогнутых, как клыки древнего зверя, клинка, сходящихся к единой, обтянутой чёрной кожей рукояти посередине. Сердцевина этой конструкции – центральная рукоять. Она превращает руку воина в ось вращения, вокруг которой клинки описывают смертельные дуги. Это не два отдельных меча, требующих раздельного контроля, а единый инструмент, где импульс одного лезвия естественно перетекает в движение другого.

Второй тип оружия напоминал когти медведя – длинные, изогнутые стальные шипы, крепившиеся к массивным браслетам. Одни предназначались для кистей, другие, что вызывало лёгкую дрожь отвращения, для ступней. Достаточно было включить воображение, чтобы понять: такие «когти» для ближнего боя не просто убивали. Они калечили, оставляя рваные, тяжело заживающие раны и уродливые шрамы. Идеальное оружие для того, чтобы сломить волю противника ещё до смертельного удара.

Резкий, чистый звон стали вернул меня в реальность. Я обернулся на звук и увидел несколько десятков солдат, закончивших перерыв. Они снова разбились на пары, и тренировочный бой возобновился с новой силой. Солнце, отражаясь от полированных клинков, слепило «зайчиками», разбросанными по всему утёсу. Некоторые бойцы пользовались этим без зазрения совести, ослепляя противника перед отточенным, подлым ударом. Сразу было видно – это не отлаженные учебные приёмы. Здесь имитировали настоящий бой, где в ход шло всё: ослепление солнцем, горсть песка в глаза, удар ниже пояса или подсечка.

Но больше всех выделялся один юноша, сражавшийся против шестерых. Он двигался со стремительной, почти звериной грацией, предотвращая каждый удар, каждое движение. В мгновение ока трое его противников уже лежали на песке, «убитые» быстрыми, точными касаниями. На разбирательство с оставшейся тройкой у него ушло меньше минуты. Рубящий удар самого крупного из нападавших он парировал странным изогнутым клинком с зазубренной внешней кромкой, и в то же время условно вспорол ему живот вторым, идентичным кинжалом, одновременно сбив с ног ударом в грудь того, кто пытался атаковать сзади. Последний оставшийся метнул в него нож. Юноша поймал его на лету и тут же метнул обратно. Клинок пролетел в опасной близости от головы противника, оставив на ухе тонкую красную ниточку пореза.

– Хорошо сражались, – я тут же узнал насмешливый тембр Кайро. Он подошёл к группе, его неестественно голубые глаза скользнули по «убитым». – Прежде чем подкрадываться со спины, убедись, что твоего дыхания не слышно. Поработай над скрытностью. А твой рубящий удар, – он обратился к самому крупному бойцу. – Был слепой яростью. Ты вышел из себя, а мёртвый враг – уже не враг. О, у нас гости, – его взгляд наконец уловил меня, прилипнув с неприкрытым интересом.

Я расправил плечи и направился к нему. Память услужливо подкинула обрывки нашего поединка на корабле. Его нарочито нелепая поза, игра в простака, и тот миг, когда маска спала, обнажив бойца, способного разнести меня в пух и прах. Он позволил мне победить. Расчётливый, проницательный засранец. Мысль о его снисхождении по-прежнему жгла изнутри, но отрицать его превосходство было бы глупо.

– Добро пожаловать на арену, Ваше Высочество, – слова Кайро источали мёд, но в каждом слоге чувствовалась стальная игла. Он склонился в насмешливо-почтительном поклоне. – Чем обязан?

– Я бы хотел размяться, – ответил я коротко, поймав тот самый нахальный блеск в его глазах, который видел на корабле.

– Удачно зашли. Я как раз закончил утреннюю зарядку, – он обернулся к остальным солдатам, и его голос, не повышая тона, приобрёл металлический оттенок приказа. – Все свободны. До вечера.

Без единого слова, без лишних взглядов солдаты сложили оружие. Каждый, кроме меня, вложил клинок в ножны, встал на одно колено и склонил голову в сторону Кайро. Отдав эту немую, абсолютную честь, после они направились к стойкам, начисто вытерли свои клинки и аккуратно разложили их по местам. Церемония длилась меньше минуты.

– Ты же понял, что я не матрос? – спросил Кайро, внимательно провожая взглядом уходящих.

– Понял, когда твоя тактика в бою изменилась с клоунской на смертоносную, – отрезал я, впиваясь в него стальным взглядом. – Обычный матрос не стоял бы по правую руку от Правителя. То, как ты сражался в тот день, говорит о многом. Твои навыки и скорость превышают мои. Признаю, я был поражён. Кто же ты?

– В том поединке выиграли Вы, запамятовали? – он откинул голову, и в его голосе прозвучала ленивая, раздражающая безразличность.

– Не нужно делать из меня дурака! – я сделал резкий шаг вперёд, сократив дистанцию. Я ненамного возвышался над ним, но всю свою ярость, всю волю и холодную дисциплину вложил в свой взгляд, стараясь пронзить его.

– Пфф… – он лишь фыркнул, лениво запрокинув голову, и его глаза сузились. – Высокомерие «Крыла»… Хочешь честный реванш – ты его получишь. Но не надейся, что в этот раз я буду подыгрывать, птенчик.