Читать книгу Бунтарка - Анна Фокс - Страница 10

Моя попытка почувствовать себя вновь свободной обернулась катастрофой. После грандиозного скандала с мамой, который произошёл прямо на глазах Руслана и Киры, между нами началась холодная война. Родительница выполнила своё обещание и продала практически единственную радость в моей жизни, а я, конечно же, не могла ей это простить, поэтому и так редкое общение сошло на нет. Хорошо ещё, что отец не был в курсе, по какой причине мать решила проучить меня продажей байка, а то тогда мои страдания умножились бы в два раза.

Ах да, в довесок к этому я весь прошедший месяц чахла под домашним арестом. Не то чтобы без байка мне было чем заняться вне дома, но само осознание «тюремного заключения» доводило до белого каления.

Я вообще не понимаю, почему у матери так взбомбило от моих ночных покатушек. Ну подумаешь, телефон отключила, будто если бы я не сделала этого, то смогла бы ответить на звонок, будучи в дороге. Странным было и то, что когда она до этого спалила моё возвращение домой ранним утром, то отреагировала со спокойствием удава, а тут взбеленилась так, словно я убила кого-то, не меньше.

И с отцом дела обстояли не лучше. Несмотря на то что он начал реже появляться дома из-за каких-то проблем на работе, всё равно умудрялся находить время, чтобы «наказать» меня за очередную выходку. В основном они касались физички, которая регулярно ходила в пешее эротическое турне с моей подачи. Однако было весьма странно, что до директора наши склоки больше не доходили, а вот отец узнавал обо всём чуть ли не в подробностях. Невольно возникали подозрения, что эта стерва жаловалась ему напрямую.

В целом мне было на это похуй, но отцовское насилие начало доставлять дополнительный дискомфорт, поскольку на улице уже вовсю разгулялась весна, солнышко прогрело воздух, а я до сих пор была вынуждена одеваться в лонгсливы и футболки с длинным рукавом, чтобы скрыть на руках синяки. Порой от жары я едва с ума не сходила, но альтернативы, увы, не находилось.

Жизнь моя теперь состояла из школы и дома. Кира вступила в официальные отношения с Костей, поэтому стала намного реже заглядывать в гости и проводить со мной время. По этой причине бо́льшую часть времени я оставалась наедине с собой, что привело к тому, что мой скверный характер стал ещё более невыносимым. Отныне, чтобы вывести меня из себя, было достаточно одной едва заметной искры. И похоже, что по выражению лица или по исходящей от меня энергетики это сильно бросалось в глаза, потому что как иначе объяснить тот факт, что все вокруг старались обходить мою милую персону стороной?

Фролов, придурок, тоже бесил. После не самой вежливой просьбы отвалить от меня он действительно больше не писал и вообще никак не появлялся в моей жизни. Вроде бы отличный повод радоваться – Руслан сделал так, как я хотела, но нет же! Оказалось, что за короткий период нашего общения я привыкла к нашим перепискам и теперь чувствовала странное опустошение, словно в крошечном кусочке души потерялось нечто важное. Как бы там ни было, подобное развитие событий – к лучшему, так что я даже не думала пытаться как-то изменить случившееся.

А вот то, что девушка, ставшая мне практически сестрой, подзабила на меня, полностью погрузившись в «романтические чувства», нехило раздражало, поэтому я намеревалась с ней серьёзно поговорить в понедельник после уроков.

Чтобы занять свободное время, избегая ненужных мыслей, я начала усиленно готовиться к экзаменам. Упор сделала на русский и английский языки и на литературу, так как планировала поступать в МГИМО на переводчика. Конечно, было бы неплохо оказаться на бюджете, чтобы не зависеть в этом плане от родителей, но я реалистично оценивала свои способности. Собственно, они даже не знали о моей подготовке, поскольку думали, что я безответственная сорвиголова без каких-либо целей на будущее, и вовсе не пытались заговорить со мной о важности образования.

Мама, может, ещё спрашивала бы об учёбе, если бы мы не игнорировали существование друг друга, но отец… Я была искренне убеждена, что ему не было до этого никакого дела. Возможно, ему даже хотелось, чтобы я продолжала сидеть дома, пуская собственную жизнь под откос, ведь тогда у него всегда будет под рукой личная девочка для битья. Однако в мои намерения не входило становиться чьей-то пожизненной игрушкой.

Боже, как я скучала по байку! По тому, как ощущался под моим телом мощный металлический корпус, как мурчал мотор, звучание которого являлось самой прекрасной музыкой для моих ушей, и, конечно же, по головокружительной скорости, которая успешно избавляла меня от собственных кошмаров.

Теперь, чтобы хоть как-то успокоить свою нервную систему и не кидаться на всех по поводу и без, я начала курить. Об этом не знал никто, кроме Киры, ставшей однажды свидетельницей того, как я покупала сигареты. Безусловно, пришлось выслушать лекцию о вреде курения, о том, как смол и никотин влияют на лёгкие и детородную функцию, но больше она никак этому не препятствовала. Только поджимала губы всякий раз, когда видела в моих руках красный Мальборо.

Да, я не мелочилась, сразу начав с «тяжёлых» сигарет. Никогда мне не забыть момент, когда сделала первую затяжку: я всерьёз думала, что выплюну лёгкие. Впрочем, это не могло стать препятствием на пути к желаемому, поэтому спустя несколько затяжек организму пришлось смириться с участью медленного отравления.

Все слова Фроловой и предупреждения на пачке сигарет об опасности рака и бесплодия не вызывали во мне ничего, кроме скуки. Чтобы бояться бесплодия, нужно хотеть семьи и детей, а подобное развитие событий для меня находилось в графе «недоступно». Что же касалось рака… Что ж, будем честны, моя жизнь не представляла собой нечто настолько ценное, чтобы так усердно трястись над ней.

В общем, всё шло своим чередом, пока в один прекрасный пятничный вечер, то есть сегодня, ко мне в спальню не зашла мать с какой-то огромной коробкой в руках.

Я сидела на кровати, никого в кои-то веки не трогала, изучала себе методичку к ЕГЭ по английскому и искренне надеялась, что родительница не попытается заставить меня сделать то, что мне делать совершенно не хотелось. Как жаль, что я ошиблась в её благоразумии.

Умело включив дурочку и притворившись, что я понятия не имела, зачем маменька стояла на пороге со столь воинственным настроением, я отложила методичку на одеяло и вопросительно изогнула бровь.

«Ну давай, мам, вступай в заведомо проигрышную битву».

– Ты помнишь, какое сегодня число? – спросила она, строго оглядев меня с ног до головы.

– Двадцатое апреля, а что? Ты забыла о том, что в телефоне есть функция календаря, да? Но ничего, всё же возраст даёт о себе знать. Я всегда рада протянуть руку помощи, мамуль, – театрально вздохнув, скривила губы в усмешке.

– Не дерзи! Ты прекрасно знаешь, о чём я!

– Не имею ни малейшего понятия, – закатила глаза я, демонстративно притянув книгу обратно к себе.

– У тебя два часа, чтобы собраться. Раз ты забыла, в чём на самом деле я очень сильно сомневаюсь, напомню, что сегодня у Фроловых годовщина свадьбы. Они устраивают светский вечер, поэтому наденешь то, что я тебе даю. И это не обсуждается! – тоном, не терпящим возражений, заявила мама.

– Ну вот, маменька, ты опять всё забыла. Я не могу пойти туда, потому что ты посадила меня под домашний арест. Мне запрещены всякие увеселительные места, – вновь скорбно вздохнула я.

– Хватит уже паясничать! Ты можешь быть хоть немного серьёзнее? – начала выходить из себя женщина.

– Ладно, хочешь, чтобы я стала серьёзнее? Хорошо.

Встав с кровати, я подошла к коробке и откинула крышку. Невольно фыркнув, я подняла на родительницу ещё более насмешливый взгляд. По тому, что она даже не изменилась в лице, легко можно было понять, что она рассчитывала именно на такую реакцию. Что ж, тогда её не удивит и мой ответ.

– Теперь повторяю серьёзнее. Я не пойду туда. Особенно в этом, – безапелляционно произнесла я, с отвращением выудив двумя пальцами из коробки шёлковое алое платье в пол.

Типичное вечернее, поправочка, блядское платье с открытой спиной и разрезом, доходящим до середины бедра. Ну хоть рукава были длинными, а не двумя тонкими бретелями, выглядящими так, словно могли порваться от любого неосторожного движения.

– Роза, я уже сказала…

– Я не стану надевать это и идти туда, где богатые индюки пытаются выеб… то есть, выпендриться перед другими богатыми индюками, – отрезала я, перебив, и брезгливо вернула вещь обратно в коробку.

– Как ты можешь так говорить о важном мероприятии для родителей твоей лучшей подруги! Что у тебя за извращённое отношение ко всему стало? В четырнадцать лет ты счастлива была это носить и посещать светские вечера, – парировала мама, не заметив, как её слова заставили меня вздрогнуть.

– Я не присутствовала на праздновании в прошлом году, и никто от этого не умер, – снова закатив глаза, я плюхнулась обратно на кровать, тем самым продемонстрировав, что и не подумаю туда идти.

– Вот именно, Роза! В прошлом году мне пришлось оправдываться перед четой Фроловых, почему же моя дочь не сочла это событие чем-то важным! Если ты не пойдёшь, то…

– То что? – перебила её. – У тебя больше нет рычагов давления на меня. Тот, что у тебя был, ты продала. Чем ещё ты можешь меня шантажировать? Карманными деньгами? Так давай снова вспомним о домашнем аресте. Мне попросту негде их тратить, – с откровенной издёвкой напомнила я.

– Кира попросила меня как-то убедить тебя присутствовать на этом вечере. Ей без тебя будет одиноко, ведь остальные старше по возрасту, – вздохнула родительница, видимо, понимая, что если это не подействует, то не подействует больше ничто.

– Пусть Костю позовёт, – буркнула я, втайне обижаясь на подругу за то, что она отодвинула нашу дружбу на задний план.

– Что ещё за Костя? – настороженно переспросила мама.

– Наш друг, – небрежно пожала плечами я, усиленно показывая несущественность этой информации.

В противном случае маменька могла прийти к выводу, что это стоит обсудить с тётей Алиной, а та до сих пор не была в курсе о появлении парня у её дочери.

– Ладно. Так что, ты пойдёшь или мне говорить ей, чтобы она уходила? – поставив коробку возле двери, задала последний вопрос родительница.

– Она здесь? – спросила я ошарашенно, вновь приняв сидячее положение тела.

– Да, в гостиной ждёт итога нашего разговора, – хмыкнула мама, по моей реакции осознав, что чаша весов стремительно склонялась в её сторону.

Разве могла я подвести свою единственную подругу?

– Ладно, я пойду, – неохотно проворчала я. – Теперь будьте добры, дорогая матушка, покинуть мои апартаменты, чтобы я привела себя в порядок, – закончила беседу, не сдержав ехидства.

Светский вечер. Впервые за эти годы мне придётся надеть платье, открыв доступ к своему телу. Зная подобные мероприятия, там обязательно будет много людей, с малой частью которых я, если и была знакома, то только отдалённо, а остальных не знала вовсе.

Радовало то, что выбранный матерью наряд закрывал руки, поэтому ни у кого не возникнет вопросов по поводу покрывающих их синяков. Также хорошо, что отец в последние разы щадил мою спину, отчего на ней не было изъянов, не считая пары шрамов от бляшки ремня возле позвоночника.

Некрасивые такие шрамы, которые, к счастью, не были видны моему взору, если нарочно не поворачиваться к зеркалу спиной. Их закрыть тоже будет легко, благо волосы у меня густые и длинные: просто не стану делать слишком собранную причёску.

А ещё мне наверняка придётся увидеть Руслана, и я почему-то отнюдь не чувствовала уверенности в том, что хотела этого, да ещё и в таком виде. И почему только обязательным дресс-кодом является вечернее платье? На этот вопрос, пожалуй, никто и никогда не даст иного ответа, кроме как: «Так положено».

Собравшись с духом, я снова подошла к большой коробке. На дне лежали чёрные замшевые лодочки на высоком каблуке и украшения.

«Как пафосно».

Спустя два часа я с ужасом смотрела в зеркало, не веря, что позволила себе пусть ненадолго, но стать прежней. Платье, предназначенное носить без бюстгальтера, ненавязчиво подчёркивало мою грудь, обтягивало талию и бёдра, лишь в районе ног струясь свободно. Крупные локоны были частично собраны изящной заколкой, шею удавкой сдавливало ожерелье, а в ушах блестели серьги. Макияж я сделала на удивление качественный, хотя давно не практиковалась, отчего взгляд то и дело останавливался на насыщенно-тёмно-красных губах.

Переведя взор на ладони, я обнаружила, что они вспотели и мелко дрожали. Чёрт, нужно немедленно взять эмоции под контроль и успокоиться. В конце концов, мне там ничего не угрожало: на праздник приглашены все «свои», и рядом со мной будет Кира.

Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох, пытаясь привести дыхание в норму.

– Всё пройдёт хорошо, не будь такой трусихой. Ты же сильная девочка, – повторяла как мантру, борясь с желанием смыть к чёрту всю косметику и переодеться в привычную одежду.

Куда бежать от животного страха, который пробирал до мозга костей, стоило подумать, что в таком виде мне придётся выйти наружу?

– Там безопасно, успокойся, – шептала самой себе, сжимая кулаки до боли в ладонях.

Открыв глаза, я вперилась взглядом в дверь комнаты, не решаясь сделать к ней и шага.

– Рози, ты готова? Твой отец уже разогревает машину, – постучавшись и тем самым заставив меня вздрогнуть, неуверенно позвала Кира.

Что ж, пути назад не было. Всё, что от меня требовалось, – это пережить сегодняшний вечер.

Ещё раз глубоко вздохнув, я вернула на лицо непроницаемую маску и вышла к подруге, которая стала причиной моего выхода из зоны комфорта. Оставалось надеяться, что мне не придётся пожалеть о принятом решении.

Всю дорогу до загородного коттеджа Фроловых я сидела как на иголках. Несмотря на непривычно дружелюбную атмосферу в автомобиле, я держала спину неестественно прямо, чувствуя напряжение в каждой клеточке тела. Я не могла улыбаться и смеяться вместе со всеми, не могла даже отреагировать на комплимент отца по поводу моего внешнего вида. Да мне этого и не хотелось, ведь я точно знала: в его словах не было ни капли искренности. Они прозвучали, только чтобы пустить пыль в глаза матери, словно мы являлись нормальной семьёй.

Не в силах поддаться всеобщему веселью, я предпочла наблюдать за проплывающим мимо пейзажем, делая вид, что очень увлеклась им. Мне следовало собраться с мыслями, чтобы создать хотя бы видимость хорошего настроения, поскольку я не желала портить виновникам торжества праздник. Кому охота в такой прекрасный вечер лицезреть чью-то кислую мину?

– Рози… – тихо позвала Кира, положив ладонь на мою руку, сильно сжимающую клатч.

Поняв, что исходящее от меня напряжение слишком заметно, я попыталась немного расслабиться, однако получилось не особо успешно. Плохое предчувствие никак не хотело отпускать из своих тисков сердце, а я всё старалась убедить себя, что дело в старом добром самонакручивании и на самом деле ничего плохого произойти не может.

– Что? – слегка улыбнулась, повернув голову в сторону подруги.

Разве не имела я права расслабиться и хорошо провести время? Почему позволяла страху контролировать мою жизнь? По какой причине не могла вырваться из этого плена?

– Спасибо, что согласилась поехать. Не представляю, что бы я там делала без тебя. В прошлом году мне было чрезвычайно тоскливо. А ещё я не могу промолчать о том, что выглядишь ты просто потрясно! У всех челюсть отвалится, – ободряюще улыбнулась она.

«Но именно этого я и боюсь».

У меня не было желания видеть эти похабные взгляды. Не было желания чувствовать себя куском мяса. Я слишком хорошо научилась понимать, когда мужчины видели во мне лишь тело, и не стану скрывать, что это умение не приносило ни капли пользы, только заставляло осознавать собственную уязвимость.

– Спасибо, – выдавила из себя, пытаясь отвлечься от ненужных мыслей.

– Ну что, юные леди, приехали, – посмотрев в зеркало заднего вида, улыбнулся отец.

Надо же, сегодня настолько чудесный для всех день, что даже деспот, тиран и садист в одном лице, общаясь со мной, улыбался. Поскорее бы найти уединённое местечко, чтобы закурить…

Судя по всему, празднество уже началось, потому как из коттеджа звучала музыка, а напротив дома выстроилась целая цепочка автомобилей. В этом году Фроловы решили отметить годовщину свадьбы с явным размахом.

– Удивительно, что родители позволили тебе поехать вместе с нами. Ты ведь, получается, опоздала на семейный праздник, – усмехнулась я, когда мы с Кирой, выйдя из машины, направились к входу.

– Они знали, с какой целью я поехала к вам, поэтому не просто отпустили, а ещё и благословили в дорогу. Знают же, что никто, кроме меня, не сможет заставить тебя прийти, – в ответ усмехнулась она, выразительно посмотрев на меня.

Что ж, с этим действительно не поспорить.

– Да и к тому же мы не опоздали. Сейчас всё только начинается, – хмыкнув, добавила девушка, заставив меня нахмуриться.

Неужели гостей будет ещё больше?

Переступив порог коттеджа, мы очутились в просторном холле, где стояло множество людей с бокалами шампанского в руках. Я догадывалась, что многих буду не знать, но никак не ожидала, что увижу столько незнакомых молодых мужчин и девушек, впивающихся в новоприбывшую меня взглядами.

Незаметно задрожав всем телом, я едва переборола желание броситься наутёк. Заприметив ряд столиков с шампанским возле противоположной стены, я целенаправленно двинулась к ним, стараясь не обращать внимания на жадные взгляды некоторых из присутствующих.

– Рози, ты явно произвела фурор, – шепнула Кира, идя рядом со мной.

Пожалуй, лишь её присутствие как-то успокаивало меня, ведь родители растворились в толпе гостей сразу же, как зашли в дом.

– Ты явно преувеличиваешь, – усмехнувшись, я взяла бокал шампанского и немного пригубила напиток, с трудом поборов желание выпить его залпом.

– Ну, моего брата ты точно покорила, – хихикнула подруга, посмотрев куда-то в сторону.

Я же так и не смогла заставить себя взглянуть на Руслана. Отчего-то испытывала страх, что синие глаза разочаруют меня, выразив собой ту же похабщину, что и у многих. Только почему мне не хотелось, чтобы он оказался таким, как все?

– Сомневаюсь, – хмыкнула я, подозревая, что если Фролов и был поражён моим внешним видом, то только потому, что за всё время после его возвращения в Москву я оделась подобным образом впервые.

– Зато я не сомневаюсь, – бросила Кира и тут же прикусила губу, что свидетельствовало о том, что она пожалела о произнесённых словах.

Я слегка нахмурилась и, отпив ещё немного из бокала, начала размышлять над словами подруги. Разве могла я нравиться Руслану? Это же какой-то бред. Мы с ним виделись очень редко, да и я для него слишком мала. Бонусом ко всему я не вела себя как девушка, которая могла ему понравиться, из-за чего невольно возник вопрос: что за глупости себе напридумывала моя дорогая Кира?

– Отношения с Костей не пошли тебе на пользу. Во всём видишь нечто романтическое, – улыбнувшись, я покачала головой, предпочтя закрыть эту тему.

Против воли глаза всё-таки нашли обсуждаемого мужчину. Не скажу, что меня сильно удивило увиденное, но чёрный смокинг был ему определённо к лицу. И что-то я не заметила никаких признаков, по которым можно было утверждать, что моя персона покорила его: стоял себе, разговаривал с какой-то симпатичной, мило хихикающей брюнеткой, которая как бы невзначай до него дотрагивалась и смущённо улыбалась. Вот такая партия ему подходит намного больше.

«С чего ты вообще об этом думаешь?»

Не успев дать самой себе ответ на этот вопрос, я встретилась с ним взглядом – и в то же мгновение нечто тяжёлое сдавило мою грудную клетку, причиняя едва ли не физическую боль. В его взгляде оказалось невозможно увидеть ни тени похоти – лишь искреннее восхищение. Отчего ко мне пришло внезапное осознание, что лучше бы он смотрел на меня так, как смотрели все остальные.

Вот что я за создание такое нелогичное? Только недавно боялась, что Фролов будет видеть во мне свежее мясо, а теперь, напротив, злилась, что это не так. Поскольку будь это так, он бы запятнал себя в моих глазах и не выглядел благородным рыцарем, который охотно подвозит до школы и вытаскивает из кутузки.

– Кстати, насчёт Кости. Раз уж я здесь, перенесём разговор на сегодня, – отвернувшись от Руслана, обратилась к Кире, судя по выражению лица, заметившей нашу с ним игру в гляделки.

– Что за разговор? – несколько удивилась подруга.

– Долго ты ещё будешь забивать на моё существование? Хотелось бы напомнить, что я в твоей жизни нахожусь дольше, чем наш дорогой Константин. Не имею ничего против ваших сюси-муси, любви до гроба и так далее, просто и обо мне старайся не забывать, ладно?

– Чёрт… – виновато отозвалась Фролова. – Прости меня, правда. Это действительно косяк, признаю. Просто мне с ним так хорошо, что я порой забываю обо всём остальном. Единственное, что…

– Что? Он тебя обидел? Сделал то, чего ты не хотела? Или требовал то, к чему ты не готова? – тут же обеспокоенно забросала её вопросами.

– Нет-нет, что ты! Он замечательный, терпеливый и никогда не сделает чего-то, что мне бы не понравилось, – чуть покраснев, запротестовала Кира. – Дело в другом, – закусила она губу.

– В чём же? – напряглась я.

– Его популярность.

– А что с ней? – удивлённо воскликнула я.

– С ней всё нормально, а вот с его ненормальными фанатками – так себе. Мне кажется, что они совсем обезумели со своими фантазиями, в которых он принадлежит кому-то из них. Из-за этого его фан-клуб меня, мягко говоря, не очень любит, – печально вздохнула девушка.

– Разве тебе не плевать, как к тебе относятся его глупые поклонницы? – выгнула я бровь.

– Плевать, конечно, но как-то некомфортно от того, что на меня смотрят, как на врага народа, и пишут с анонимных аккаунтов пожелания скорейшей смерти…

– Стоп, что? – ошарашенно развернулась всем телом к ней. – Пишут тебе? Почему ты молчала? Костя сам в курсе о происходящем?

– Нет… я не стала его беспокоить.

– Беспокоить?! Тебе необходимо ему всё рассказать. Мало ли что у этих куриц в голове! Вдруг они захотят навредить тебе? Он должен разобраться со своими ебанутыми фанатками! – горячо заговорила я в надежде, что Кира поймёт всю серьёзность ситуации и прислушается ко мне.

– Ладно, не кипятись. Я расскажу ему. Правда, всё равно не вижу повода для паники. Не станут же они в самом деле пытаться меня как-то обидеть? – чуть нахмурившись, отозвалась она.

Святая наивность. Впрочем, а что ещё можно ожидать от этого солнечного лучика, видящего во всех только хорошее? Хотелось верить, что Волков примет необходимые меры и предотвратит ситуацию, в которой Кира могла бы пострадать.

– Где твои родители? А то я так и не поздравила их, – перевела я тему разговора.

– Они в гостиной. Пойдём, – тут же лучезарно улыбнулась девушка и, взяв меня за руку, повела в комнату, расположенную слева от нас.

Пройдя арку, мы оказались в гостиной, которая по количеству гостей, пожалуй, не уступала холлу. И где они столько знакомых нашли?

Посреди комнаты стоял огромный стол с различными закусками, а паркетный пол был устлан пушистым ковром, несколько затрудняющим передвижение на каблуках. Мои родители расположились возле панорамного окна и вели светскую беседу с какой-то парой, по виду чуть старше их самих.

Не успев выискать глазами Фроловых-старших, я оказалась крепко сжатой в объятиях тёти Алины, которая нашла меня первой. Не ожидав такого радостного приёма, я растерянно обняла женщину в ответ, понятия не имея, как вести себя.

Раньше общение в подобных кругах не отягощало меня. Как-то естественным образом находилось что сказать, и интуитивно чувствовалось, как стоило повести себя в той или иной ситуации. Но сильно от всего этого отвыкнув, я ощущала себя потерянно, что было, пожалуй, совершенно неудивительно.

– Здравствуй, Роза! Я так рада, что ты всё-таки пришла, – искренне улыбнулась женщина отстранившись. – Ты просто великолепно выглядишь! Такую фигуру прячешь под своей бесформенной одеждой, ай-яй-яй, – хитро погрозила пальцем, похоже, будучи уже навеселе.

«Имеет право, ведь это её вечер».

Я растянула губы в улыбке, честно постаравшись вложить в неё искренность, но даже мне казалось, что она больше походила на оскал.

– Поздравляю Вас с годовщиной свадьбы. Двадцать пять лет вместе – это повод для гордости, – произнесла я, размышляя о том, как бы смыться куда-нибудь, где совсем нет людей.

– Спасибо, моя хорошая. Сама не могу поверить, что я так долго терплю твоего отца, – рассмеялась Алина Дмитриевна, адресовав последнюю фразу Кире. – Ой, Кир, мне будет нужна сейчас твоя помощь. Пойдём, – внезапно спохватилась она.

Подруга, виновато взглянув на меня, последовала за матерью, а я вернулась в холл, раздумывая о том, где бы скрыться. Логично рассудив, что на втором этаже никого не должно находиться, я поднялась по круговой лестнице наверх и вышла на террасу, чтобы без лишнего шума подышать свежим воздухом. Громкая музыка и гул разговоров меня порядком утомили.

Медленно дойдя до края террасы, я облокотилась ладонями на перила и глубоко вздохнула. Чистое бескрайнее небо, наполненное звёздами и полной луной, завораживало и приковывало к себе взгляд. В мегаполисе по ночам подобного не увидишь: освещение города перебивает всю красоту природы. А сейчас можно было насладиться ею в абсолютной тишине и покое, ведь вряд ли кто-то хватится меня среди такого количества гостей.

Выудив из маленького элегантного клатча пачку сигарет и зажигалку, я решила воспользоваться возможностью хоть немного расслабиться. Зажав фильтр между губами, я поднесла зажигалку к кончику сигареты и выпустила небольшой огонёк. Сделав первую затяжку, чтобы пропустить через лёгкие яд, я с наслаждением прикрыла глаза.

Мне удалось выкурить половину сигареты, прежде чем послышался голос, от которого я чуть не подавилась дымом.

– И давно ты куришь? – с непоколебимым спокойствием спросила мама, приближаясь ко мне.

Повернувшись спиной к балюстраде, я исказила губы в издевательской ухмылке и, демонстративно сделав ещё одну глубокую затяжку, медленно выдохнула тонкую струйку ядовитого шлейфа в её сторону.

– Где-то три недели, – беспечно пожала плечами.

– Зачем?

– Раньше мою разрушительную энергию контейнировал байк, теперь эта задача легла на никотин. В противном случае я начала бы разрушать окружающих, а этого в моих планах нет.

Вновь отвернувшись от матери, я стряхнула пепел за перила и устремила свой взгляд на луну.

– Поделишься одной? – спустя несколько минут молчания вдруг спросила мама, спровоцировав у меня настоящий шок.

– Э-э, да. Не замечала за тобой, что ты куришь, – быстро овладев своими эмоциями, хмыкнула я, после чего протянула ей открытую пачку вместе с зажигалкой.

– Да я скорее балуюсь. Порой на работе нервы сдают, а это единственное, что помогает успокоиться, – призналась она, сделав затяжку.

Возникшая ситуация заставила меня взглянуть на родительницу по-новому. Вместо того чтобы отчитать, накричать или вновь попытаться как-то наказать, она призналась в том, что тоже время от времени курила. Наверное, именно по этой причине момент, когда мы с ней стояли рядом и, устремив взгляды на небо, молча травили свои организмы, пошатнул ту стену, что моими стараниями была возведена между нами.

– Начальник зверствует? – спросила неожиданно для себя.

– Нет, – вдруг смутившись, покачала головой мама. – Он хороший. Но наши отношения с некоторых пор стали… сложными.

– Почему?

– Я узнала, что нравлюсь ему, – вздохнув, призналась она.

– А ты что? – с искренним любопытством поинтересовалась я.

Отчего-то стало так приятно хотя бы ненадолго опустить клинки и просто поговорить. Ясное дело, что скоро волшебство развеется и всё станет как прежде, словно этого мгновения и не было вовсе, но я сохраню его в своём сердце навеки.

– А что я? – удивилась мама. – У меня есть твой отец.

– За что ты его любишь? – спросила я, мысленно гадая: неужели она не замечала в нём признаков садиста?

– Люблю, пожалуй, слишком громкое слово для наших отношений. И, наверное, мне как матери не стоит обсуждать подобное с тобой, – вдруг усмехнулась женщина, глянув на меня с лёгким прищуром.

– Наверное. Конечно, не мне давать советы, но, пожалуйста, живи так, как хочется тебе. Будь счастливой, – произнесла я ровным голосом, внезапно пожелав всем своим разбитым сердцем, чтобы у мамы в жизни всё было хорошо.

Ей и так приходилось мучиться со мной. Заслуживала же она хотя бы женского счастья, раз с материнством не заладилось?

– Я люблю тебя, Рози. Я счастлива, потому что у меня есть ты.

Произнесённые слова заставили меня перевести на маму потрясённый взгляд.

– С чего бы вдруг? Я не то чтобы хорошая дочь, чтобы меня любить.

– Я люблю тебя безусловно. Просто за то, что ты есть. Да, у нас сложные отношения. Да, ты меня не подпускаешь к себе, как бы я ни старалась преодолеть пропасть между нами. Но ты моя дочь, и я всегда буду любить тебя.

– Ты продала мой байк, чтобы проучить? – внезапно спросила я.

Могло показаться, что вопрос сорвался с языка совершенно не в тему, но это было не так. Меня внезапно посетила мысль, что мама лишила меня пупсика абсолютно не для того, чтобы наказать. Теперь я не смогу успокоиться, пока не узнаю: ошибочна моя догадка или же всё-таки нет.

– Нет, я его продала, потому что до безумия начала за тебя бояться. Той ночью я чуть с ума не сошла от страха. Всё думала, что ты попала в аварию и твой телефон отключён, так как разбился в момент твоего падения с байка… Господи, я просто больше не могла позволить тебе ездить на нём. Я не против мотоциклов, но ты словно потеряла тормоза и инстинкт самосохранения. Будто не понимаешь, насколько твоя жизнь ценна для окружающих тебя людей, – покачала головой мама и, докурив, погасила окурок, вжав тлеющим концом в перила.

Что и требовалось доказать. Мотивы материнских поступков оказались намного глубже, чем я думала. Даже стало слегка стыдно, однако в этом я, разумеется, признаваться не собиралась.

Вспомнив о собственной сигарете, я намеревалась поднести её к губам, но обнаружила, что от неё остался лишь холодный фильтр.

– Откуда у тебя на спине шрамы? – вдруг спросила родительница.

Ни единый мускул не дрогнул на моём лице, но вот всё внутри содрогнулось от заданного вопроса.

«Как она их увидела?»

Не произнеся вслух ни единого слова, я только повела плечом, желая показать, что это пустяк, не стоящий никакого внимания. Ну мало ли откуда у меня могли возникнуть шрамы? Упала неудачно.

– Ладно, раз не хочешь – не говори. Вернусь к твоему отцу. Ты тоже сильно долго здесь не стой. Ночью холодно, да и жуткий здесь второй этаж какой-то. Никого нет, даже свет нигде не горит. Фроловы здесь всё же редко появляются, из-за чего и коттедж не особо «жилой», – произнесла мама, намереваясь покинуть террасу.

– Мне жаль, – вдруг призналась я, когда элегантная женщина в чёрном вечернем платье уже дошла до арочных дверей.

– Нет, милая, это мне жаль. Видимо несмотря на все старания, я так и не смогла стать тебе хорошей матерью, – с сожалением отозвалась она.

– Нет, ты замечательная мама, – прошептала я, но тихие слова не были услышаны, поскольку она уже скрылась из вида.

Внезапный порыв холодного ветра заставил меня поёжиться. Апрельская ночь решила напомнить о том, что лето ещё не наступило и было рано расслабляться. Находясь в одном лишь платье, я быстро покрылась гусиной кожей, однако, совершенно не желая возвращаться, стойко терпела дискомфорт, старательно не обращая на него внимания.

– Какой трогательный разговор мамы с дочкой, – послышался слегка насмешливый голос. – Ночью весьма прохладно, не находишь?

Я даже не успела проанализировать сказанное, как на меня накинули пиджак, от которого улавливался совершенно незнакомый запах. Первым порывом было резко его с себя скинуть, но исходившее от него тепло так быстро начало согревать моё замёрзшее тело, что я поддалась соблазну всего на одну минутку оставить чужую одежду на себе.

Впрочем, тепло пиджака не лишило меня рассудка и не усыпило бдительность, поэтому я резко повернулась, чтобы увидеть, кто на этот раз потревожил моё уединение с природой.

Представший моему взору мужчина на вид был ровесником Руслана, обладающим иссиня-чёрными волосами, цвет которых, вполне возможно, искажал лунный свет, и самодовольной улыбкой, которая уродовала довольно-таки симпатичное лицо.

Быстро найдя глазами выход из террасы, я пожалела о том, что не ушла отсюда вместе с мамой.

– Нормально, – отозвалась небрежно, стаскивая с себя пиджак незнакомца.

Наслаждаться тишиной и свежим воздухом вмиг расхотелось. Словно прочитав мои мысли, мужчина встал передо мной, преграждая выход. Сердце рухнуло в пятки, а потом, как ошалелое, забилось в глотке настолько сильно, что пульс отдавался в висках, вызывая головную боль.

– Меня, кстати, Антон зовут, – представился он.

В его движениях чувствовалась полная расслабленность и контроль над ситуацией. Из последних сил сохраняя спокойствие, я вернула пиджак его владельцу и попыталась обойти мужскую фигуру, скрывающую под костюмом-тройкой мерзкую животную натуру. Однако Антон вновь преградил путь, насмешливо смотря на меня сверху вниз. Безусловно, мне не было бы так страшно и противно, если бы его взгляд, помимо насмешки, не выражал ещё и желание.

– Пропусти, – тихо, но требовательно произнесла я, стараясь унять пробивающую тело дрожь.

Почему я вообще сюда пошла? У меня же было плохое предчувствие. Так почему я не сделала всё для того чтобы быть в безопасности? Почему по собственной воле ушла оттуда, где мне ничего не грозило, туда, где мне никто не сможет помочь? Если я даже сейчас закричу – меня никто не услышит. В том числе и мама, которая наверняка уже вернулась вниз ко всем гостям.

Стоящий передо мной мужчина прекрасно это понимал, иначе бы не вёл себя так, будто ему принадлежал весь мир.

– Нет, милая, я хочу познакомиться с тобой поближе, а если я чего-то хочу, то всегда это получаю, – вкрадчиво прошептал он, наклонившись к моему уху.

Невольно обняв себя за плечи в попытке закрыться от угрозы, я сделала шаг назад, чтобы увеличить дистанцию между нами. Однако ублюдок сделал тот же шаг навстречу, каким-то образом значительно уменьшив разделяющее нас расстояние.

– Я не знакомлюсь с упырями вроде тебя, поэтому дай мне пройти, – собрав последнюю волю в кулак, я попыталась вложить в голос как можно больше угрозы.

Вместо того чтобы внять просьбе, Антон-гандон подошёл ко мне вплотную, вынуждая вжаться в бетонные перила поясницей, обнажённую кожу которой тут же обожгло холодом. Уперев руки в грудь мужчины, я попыталась отпихнуть его от себя, взмолившись Вселенной, чтобы она сжалилась надо мной и не позволила случиться наиболее вероятному исходу событий.

Тем временем грубая рука властно обвила меня за талию, прижав к груди очередного чудовища. Мерзкие прикосновения заставили вспомнить, насколько я могла быть беспомощна и ничтожна.

Что мне теперь делать? Смириться со своей участью, а потом вскрыться? Я ведь не смогу жить дальше, если это произойдёт со мной.

«Снова…»

Неизвестно, откуда взялась смелость. Наверное, её придали отчаяние и струящийся по венам адреналин, так что я сама не заметила, как вскинула руку и одарила подонка хлёсткой пощёчиной.

В тот же миг у меня перехватило дыхание от ужаса перед содеянным, потому что я знала, что он это так не оставит.

И оказалась права.

Больно обхватив мою шею, Антон притянул меня настолько близко к своему лицу, что я могла разглядеть, каким безумием горели его глаза. Вот почему ко мне постоянно лезут столь низменные существа? На мне что, прикреплён специальный для них магнит, о котором я не в курсе?

– Зря ты так, детка. Я же хотел по-хорошему, – прошипел мужчина.

Внутри меня бурлили злость, ненависть и ужас. Я была уверена, что в моих глазах плескалось презрение, однако я сама разрывалась на части. С одной стороны, мне хотелось вырываться и бороться подобно сумасшедшей кошке, а с другой – плакать и умолять, чтобы он отпустил меня. Искренне не понимая, что из этого сработает эффективнее, я продолжала стоять, словно парализованная, не пытаясь вырваться из хватки, но и не опускаясь до мольбы.

– Антон, отпусти её, – услышав спокойный, но неумолимый в своей ярости голос, я облегчённо вздохнула, понимая, что спасена.

Мои губы растянулись в издевательской улыбке, прежде чем я хрипло, из-за сдавленной грубой рукой шеи, прошептала:

– Беги, Антошка, пока можешь.

Отточенная маска дерзости успешно скрывала истинные чувства: ком встал поперёк горла, а глаза грозились увлажниться, чтобы превратить этот неприятный комок в самую настоящую истерику. Но я держалась, потому что не могла иначе. Потому что нельзя показывать слабость. Ведь в противном случае ею воспользуются, чтобы растоптать.

«Не плачь. Только не плачь. Не хватило тебе одного раза, когда Руслан увидел твои слёзы? Хватит, возьми себя в руки», – мысленно подбадривала себя.

– С какой стати? – насмешливо спросил придурок, так и не отпустив меня.

– С такой, что если ты её сейчас же не отпустишь, то уйдёшь отсюда только со сломанным ебалом, – с неприкрытой угрозой ответил Руслан.

По коже пробежал мороз из-за исходящего от мужчины холода, но я наслаждалась его злостью, поскольку она была направлена на то, чтобы защитить меня.

Уже через мгновение чужие руки перестали касаться моего тела, а сам Антон повернулся к Фролову. Стоило на долю секунды выглянуть из-за плеча гандона, как я увидела в синих глазах безмолвный приказ подойти.

В любой другой ситуации я бы наверняка лишь насмешливо фыркнула, но сейчас осознавала, что рядом с ним буду в безопасности. Это осознание откровенно сбивало с толку: разве рядом с мужчиной возможно чувствовать себя в безопасности?

Не желая больше видеть лицо Руслана, я вперила взгляд в пол и быстро направилась к нему. Как только приблизилась, он сделал шаг по диагонали, чтобы закрыть меня своей спиной. Этот жест неожиданно заставил почувствовать, что сердце начало входить в свой привычный ритм, а дрожь в теле исчезла, оставляя за собой лишь… покой.

– Убирайся из этого дома. И чтобы я тебя больше не видел. Иначе следующий наш разговор будет проходить в полицейском участке. Ты знаешь, я держу своё слово, – холодно произнёс мужчина, не сводя взгляда с Антона, который по-прежнему пытался сохранить маску самоуверенного мачо, но тем не менее кивнул, признавая своё поражение.

– Могла бы и предупредить, что ты девушка этого психа, – проходя мимо, как бы невзначай бросил он.

Я открыла было рот, чтобы опровергнуть его слова, но внезапно поняла, что это не играло никакой роли, ведь нам больше никогда не доведётся встретиться. Даже никаких сомнений на этот счёт почему-то не возникло.

– Спасибо, – сказала тихо, как только мы с Русланом остались на террасе одни.

Я испытывала неловкость и, не зная, куда себя деть, начала заламывать пальцы.

– Понятия не имею, как ты со своим везением дожила до шестнадцати лет, – повернувшись ко мне, без намёка на улыбку заметил Фролов.

В его глазах читалось обвинение, но я не понимала, что сделала не так. Впрочем, я совсем не горела желанием узнать, что творилось в светлой голове, поэтому вернула на лицо привычную маску и усмехнулась.

– Ну, во-первых, через месяц мне уже будет семнадцать, а во-вторых, я могла бы сказать, что дожила до этого возраста чудом, но чудес не бывает, – хмыкнула я, стараясь не смотреть ему глаза.

– Действительно, – в тон мне отозвался мужчина. – Как себя чувствуешь? Он тебе не навредил?

А теперь в его голосе были искреннее волнение и забота, что вынудило меня спрятаться за своей бронёй.

– Я в порядке, спасибо за беспокойство, – иронично ответила я, изогнув бровь.

– Всё ёрничаешь? – усмехнулся Руслан.

– А почему бы и нет? Зачем ты вообще полез? Я бы и сама справилась.

– Видел я, как ты справлялась! Этот уёбок мог изнасиловать тебя!

Я вздрогнула, как от пощёчины.

– Тебе-то какое дело? – прошипела, словно змея. – Что-то этот месяц тебя вообще не заботила моя судьба!

– Ты же сама сказала отвалить от тебя! – звенящим от раздражения голосом напомнил Фролов.

– Да, сказала! И повторю ещё раз!

Я понимала, что говорила абсолютно нелогичный бред, но просто была не в силах остановиться: эмоциональное перевозбуждение требовало выхода. Так почему бы не сорваться на том, кто спас меня, верно?

– Мне сложно догадаться о твоих желаниях. Может, облегчишь мне задачу и просто скажешь, чего ты от меня ждёшь? – сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, спросил мужчина.

– А что я могу ждать от человека, который оставил меня? Дважды!

Мои слова заставили его нахмуриться, но я, вместо того чтобы проявить благоразумие и прикусить язык, распалилась ещё сильнее:

– Свалил в Америку и думать обо мне забыл! А я ждала, что ты хоть раз напишешь и спросишь, как у меня дела! Ждала и ждала, а ты всё не писал! Потом-то, конечно, мне стало совсем не до тебя, – невесело ухмыльнулась я под конец тирады.

– Я же говорил, что…

– Я помню, что ты говорил. Не утруждай себя повторениями. Ты ж не попугай, верно? – фыркнула, намереваясь развернуться и уйти.

И тут Фролов неожиданно для нас обоих поймал моё запястье, заставив меня замереть на месте. Однако, к моему потрясению, вовсе не из-за привычного парализующего страха. В момент соприкосновения кожи к коже я почувствовала нечто новое, словно электрический разряд прошёл по всему телу, заставив сердце ускорить ритм в несколько раз. Его пальцы были нежными и аккуратными, а хватка бережной. Вдруг на какую-то долю секунды мне захотелось узнать, каково это – очутиться в его объятиях.

«Я сошла с ума?»

Да, определённо сошла, что приводило меня в ужас. Господи, это не могло происходить. Только не так. Только не с ним. Чёрт возьми, он же древний, как говно мамонта!

– Что ты хочешь? – спросила я, не поднимая на него глаз, поскольку банально боялась столкнуться с ним взглядами.

– Я не писал, потому что пытался сосредоточиться на том, что должно быть в приоритете. На нострификации.

– Поздравляю, что-то ещё? – отозвалась равнодушно.

– Да, я не могу перестать думать о тебе.

«Что?»

Не выдержав, я посмотрела на него, тут же утонув в бушующем океане бездонных глаз. Внутренняя борьба Руслана была как на ладони. И ведь не зря говорят, что глаза – зеркало души. Неужели я действительно ему интересна? Неужели он видит во мне кого-то важнее, чем просто «лучшую подругу младшей сестры»?

Дурацкое сердце, прекрати так тарабанить! Это глупость, дикость, безумие! Даже если это так, нам никогда не быть вместе!

– Это ты так не веришь в любовь, да? Как ты постоянна в своих взглядах на жизнь, прямо диву даюсь.

– С чего бы тебе обо мне думать? – ироничный голос демона был полностью проигнорирован, и я наконец озвучила вопрос, изогнув бровь.

– Вот именно, с чего бы? Проклятье, ты так юна. Я не должен видеть в тебе красивую и интересную девушку, но и, Дьявол меня забери, видеть в тебе просто подругу младшей сестры больше не в силах, – признался Руслан с каким-то отчаянием.

Как же я его понимала, ведь это выжигающее всё внутри чувство охватило каждую клеточку моего тела. Почему я не пыталась вырвать руку из его хватки? Почему стояла безвольной куклой, заглядывая в глубину синих глаз, пытаясь отыскать хоть малейший намёк на ложь или жестокую шутку? Почему с наслаждением ощущала, как все внутренности скручивает в узел от каждого сказанного им слова, вместо того чтобы попытаться остановить происходящее?

Я была сломанной игрушкой, способной дарить лишь боль и страдания. Если даже пойду на риск и действительно попробую пожить нормальной жизнью, это приведёт только к тому, что я разрушу жизнь другого человека.

– Забудь об этом, – бросила я высокомерно, резко вырвав свою руку из хватки тёплых пальцев. – Ты никогда не станешь для меня кем-то бо́льшим, чем брат Киры.

С этими словами я развернулась, намереваясь покинуть террасу. И так разорванное в клочья сердце начало болезненно стучать набатом, в тщетной попытке прорваться сквозь колючую проволоку своей персональной тюрьмы и вновь обрести надежду на счастье.

«Глупое, глупое сердце, не зря ты очутилось в клетке».

– Всё из-за Артёма, да?

Услышав это имя, я буквально вросла в землю, почувствовав, как на затылке зашевелились волоски от панического страха.

«Он узнал? Но как? Когда? Как это возможно?»

– Что ты знаешь об Артёме? – не оборачиваясь, спросила я холодно в надежде, что Фролов не заметит, как дрогнул голос на проклятом имени.

– Твои первые отношения. Первая любовь? Судя по всему, трагичная, раз теперь отказываешься верить в неё. И что же случилось? Он предал тебя, и поэтому ты закрылась от всего мира, не желая больше даже пытаться?

С губ сорвался невесёлый смешок. Предал. Если бы всё было так просто. Впрочем, от осознания того, что Руслан не в курсе правды, меня с головой накрыло облегчение.

– Предал, – не стала развенчивать его заблуждение. – И, знаешь, если бы ты не свалил из моей жизни, словно тебя никогда и не существовало, быть может, всё сложилось бы иначе. Может, ты, как мужчина, смог бы подсказать мне, кому стоит доверять, а кому – нет.

Не верю, что сказала это. Не верю, что всерьёз попыталась вызвать в нём чувство вины. Блядь, надо откусить себе язык, чтобы больше не говорить глупости!

Руслан явно не был готов к подобным обвинениям, поэтому шокировано молчал, усиленно пытаясь понять, что конкретно значили мои слова.

Господи, я просто маленькая глупая девочка, которая возомнила себя центром Вселенной, вокруг которого всё должно вертеться. Мужчина не был виновен в моей ошибке, совершённой по наивности и доверчивости, а я так легко обвинила его. Потому что проще переложить ответственность на кого-то другого: на того, кто взрослее, сильнее и умнее! Ведь мои силы были уже на исходе нести эту ношу в одиночку…

Я до сих пор не отмылась от произошедшего со мной, до сих пор ощущала на себе прикосновения Артёма, до сих пор мечтала сильно удариться головой и потерять память, чтобы не видеть перед собой его плотоядную улыбку, не чувствовать этой душевной и физической боли и не считать себя какой-то блядью, тело которой запросто можно использовать для своих грязных нужд.

Как вчера помню, как он кончил в меня, словно желая окончательно унизить и растоптать, а потом цинично заявил, чтобы я обязательно выпила таблетку экстренной контрацепции, потому что ему не нужны «выродки». Разумеется, я выпила её и целый месяц жила в каком-то коматозном состоянии, ожидая месячных, поскольку мне в пятнадцать лет никак не улыбалось стать матерью ребёнка от выродка.

К счастью, эта доля меня миновала, но из-за столь сильной гормональной таблетки цикл восстанавливался несколько месяцев, сопровождаясь непривычными болями и обилием крови.

Вина за всё случившееся лежала лишь на мне, и отъезд Руслана здесь был совершенно ни при чём. То, что я попыталась переложить ответственность на него, лишь доказывало: если подпущу его ближе – разрушу.

– Прости, – едва выдавила из себя.

Почувствовав, что ещё немного – и надвигающуюся истерику уже ничего не сможет остановить, я быстро покинула террасу, намереваясь разыскать родителей, чтобы отпроситься домой. Я была уверена, что они сами, как обычно, останутся здесь ночевать и вернутся в лучшем случае к завтрашнему вечеру. А могут остаться у друзей и на все выходные.

В холле я натолкнулась на Киру, которая с улыбкой бросилась меня обнимать, спрашивая, где я была и всё ли в порядке. Однако стоило ей отстраниться и посмотреть в мои глаза, как улыбка с утончённого лица исчезла.

– Что случилось? – напряжённо спросила подруга.

Её вопрос стал последней каплей: подбородок подозрительно задрожал, а глаза застлала пелена слёз.

– Та-а-ак… идём, – вздохнула она и, схватив меня за руку, повела на задний двор, где усадила на большие деревянные качели и села рядом. – Рассказывай, – приказала девушка, непривычно сурово посмотрев в мои глаза.

– Нечего рассказывать. Я просто переволновалась, – ответила дрогнувшим голосом.

На самом деле я просто не представляла, с чего начать: с того, что мы с мамой впервые за пару лет поговорили нормально, с того, что меня домогался какой-то незнакомец, или с того, что я сказала её брату то, из-за чего больше никогда не смогу посмотреть ему в глаза?

– Рози, если уж начинаешь врать, то ври убедительнее! Я тебя очень хорошо знаю. Ты бы никогда в жизни не стала плакать из-за того, что «просто переволновалась», – фыркнула Кира, давая понять, что отмазка не прокатила.

Решив, что она, как мой самый близкий человек, имеет право знать хоть что-то, я, глубоко вздохнув, рассказала ей про разговор с матерью и о случившемся с Антоном.

– Теперь всё, что мне хочется, это поехать домой и забыть об этом кошмаре, – проговорила я и, закрыв лицо ладонями, постаралась успокоиться.

Частично у меня это получилось: по крайней мере, прекратился беспрерывный поток слёз.

– Даже не знаю, что сказать… – пребывая в шоке, медленно произнесла Фролова, закусив изнутри щёку.

Порой я замечала, как она так делает, но пока не смогла понять, какое именно стояло за этим чувство. Тревога? Грусть? Или всё же гнев?

Только вот никто и никогда не видел эту девушку в состоянии гнева, отчего все окружающие дружно сомневались в том, что она вообще способна на подобные эмоции.

– А ты о чём думала? Почему не ушла оттуда вместе с мамой? – накинулась на меня подруга, сходя с ума от волнения.

– Понимаю, что сглупила, но мне не хотелось возвращаться в толпу. Ты же знаешь, я ненавижу, когда вокруг много людей, – вздохнула, убирая от лица руки. – Нужно вызвать такси… и сказать родителям, что я уезжаю.

– Я поеду с тобой. Всё равно так называемую официальную часть поздравлений ты пропустила. Собственно, как и Руслан. Теперь остаются только те, кто любит хорошенько выпить и повеселиться. Нам с тобой здесь больше делать нечего. Надеюсь, ты не против, если я у тебя переночую? Мне кажется, тебе сейчас одной оставаться не стоит, – взволнованно заметила девушка и, встав с качелей, достала из клатча айфон и кому-то позвонила.

– Да, Рус, ты не мог бы сказать родителям и тёте Оле, что мы вызываем такси и уезжаем? – услышав, как она обратилась к брату, я невольно вздрогнула.

Раньше я тоже могла себе позволить называть его подобным образом – теперь же для этого мы были слишком чужими друг для друга. Да, я осознанно приняла решение оставить всё как есть, но это не значило, что моё нутро не вопило от боли из-за необходимости поступить именно таким образом.

– А ты разве не пил сегодня? – нахмуренно спросила Кира.

Судя по всему, Руслан собирался сам отвезти нас домой.

«Господи, пусть он будет выпившим и не сможет этого сделать».

– Хорошо, тогда мы тебя ждём у ворот, – развеялась моя надежда прахом.

Ну вот кто, скажите мне, кто не пьёт на годовщине свадьбы своих родителей? Этот человек – просто уникум.

– А может, мы всё-таки на такси? – предложила я со слабым отголоском оставшейся крохи надежды.

– Руслан прав. Ночью на такси ещё и мимо леса ездить опасно. Поэтому нас отвезёт он.

Аргумент, выдвинутый ею, был вполне логичным, но мне совершенно не хотелось снова находиться рядом с ним. И хоть я всё же не смогла посвятить её в разговор с Русланом после ухода Антона, кое-что уточнить у неё всё же стоило…

– Ты рассказала ему про Артёма? – без обиняков спросила я.

Фролова-младшая за долю секунды покраснела от стыда, что ответило на мой вопрос красноречивее любых слов.

– Не обижайся, пожалуйста. Он меня просто совсем достал вопросами о твоём прошлом. Мне показалось, что ничего страшного не случится, если сказать о том, что однажды у тебя был парень, – виновато покаялась подруга. – А он что, спрашивал у тебя за него? Вот я чувствую, что всё неспроста! Спорю, мой старший братик с ума по тебе сходит.

– Глупости, – отмахнулась я, так и не сказав правду о том, что он практически признался мне в этом. – Я не обижаюсь. Но впредь ставь меня в известность, если какая-то информация обо мне переходит третьим лицам.

– Я больше ничего не рассказывала и не собираюсь, честное слово! – горячо заверила Кира.

– Верю.

– И, вообще-то, тебе надо умыться, а то похожа на героиню из фильмов ужасов, – в попытке разрядить обстановку, со смешком заметила она.

Это замечание оказалось очень даже уместным, так что мы скрылись в уборной, где я потратила около пяти минут на возвращение себе нормального внешнего вида. Вроде бы времени прошло совсем немного, но когда подошли к воротам, автомобиль был уже разогрет.

Сев на заднее сиденье, я сразу же уткнулась в окно, не желая даже мимолётом пересечься с Русланом взглядами. После того, что я по глупости ему сказала, у меня было только одно желание: избегать его до последнего вздоха.

– Как ты себя чувствуешь? – спустя минут пятнадцать гробовой тишины, нарушаемой лишь движением автомобиля, спросил мужчина.

Я не сразу поняла, что обращение было адресовано моей скромной персоне. И вот почему, ну почему что-то внутри так отчаянно радовалось его беспокойству обо мне?

– Нормально, – сжав руками подол платья и не найдя в себе сил поднять взгляд, ответила я равнодушно.

Прикрыв глаза, я попыталась разобраться в себе и понять, что же именно изменилось внутри меня по отношению к нему. Разумеется, я понимала, в какой момент это произошло: спустя несколько дней, как Руслан перестал мне писать, я почувствовала опустошение. Но не знала, что это значило.

«Вернее, просто не хотела знать».

Ладно, это больше похоже на правду. Но происходящее со мной просто невозможно. Не может девушка, напрочь разочаровавшаяся в любви и всех её вытекающих, так просто взять и влюбиться, да ещё и в кого? Во взрослого брата своей лучшей подруги!

Осторожный взгляд в сторону Фролова и то, как сердце пропустило неровный, болезненный удар, развеяло все сомнения. Видимо, ума во мне так и не прибавилось, раз я не могла контролировать то, что зародилось в душе и сердце.