Читать книгу Бунтарка - Анна Фокс - Страница 7

Нормально поспать я так и не смогла. Когда засыпала, меня мучили кошмары, а когда просыпалась в холодном поту – синие глаза. Это была самая долгая ночь на моей памяти, и я буквально молила небеса, чтобы поскорее наступило утро.

Я не понимала, почему Руслан не покидал моих мыслей. Его не было в моей жизни семь лет. Мы не списывались, не созванивались, я и думать о нём забыла. Почему же сейчас воображение так настырно рисовало в голове образ этого мужчины?

Возможно, но только возможно, ответ на вопрос крылся в одном лишь виде Фролова, напоминающем о беззаботном времени, когда главной проблемой было то, что мама заставляла есть суп и только потом позволяла браться за пирожное. Подсознание цеплялось за ниточку, ведущую в счастливое прошлое. Вот только прошлое на то и прошлое, чтобы оставаться позади.

Когда за окном начал угадываться рассвет, я бесшумно, чтобы не потревожить сон Киры, встала с кровати и вышла из комнаты, решив, что лучше раньше сделаю водные манипуляции, чем буду бесцельно пялиться в потолок, подыхая от тоски. В квартире ранним утром было настолько тихо, что, казалось, мои шаги слышались в каждом закутке.

Наконец-то добравшись до ванной комнаты, я с болезненностью потянулась и, скинув с себя одежду, собралась принять освежающий душ. Тело ныло ещё сильнее, чем вчера, поэтому любое движение отдавалось тупой пульсацией в районе ссадин и ран. Особенно страдали ягодицы, но я, стиснув зубы, терпела.

Я надеялась, что утренний душ поможет мне перестать чувствовать себя кем-то приближённым к зомби. Практически бессонная ночь давала о себе знать: мысли тормозили, из-за чего тормозила и я сама. Поэтому я очень удивилась, ощутив стекающую по телу прохладную воду, ведь в упор не помнила, как залезла в ванную и включила душевой вентиль. Сладко зевнув и тряхнув головой в попытке отогнать сонливость, я сняла с тела размоченные перевязки и, вылив немного геля для душа на мочалку, принялась легонько водить ею по телу, всякий раз морщась от боли, когда попадала на особенно сильные раны.

Закончив водные процедуры, я вылезла из ванной и промокнула кожу полотенцем, чтобы нанести заживляющую мазь, главным образом не жалея её на многострадальные ягодицы. Затем надела футболку обратно и посмотрела на своё отражение в зеркале над умывальником. Нетрудно догадаться, что синяки под глазами стали более явными, в то время как в мешках стало возможно перевозить картошку, не иначе. Закатив глаза, я выкрутила кран на ледяную воду и принялась ухаживать за кожей лица.

Только после этого своеобразного ритуала я наконец-то покинула ванную и пошла на кухню, чтобы приготовить любимый кофе. К сожалению, холодная вода недостаточно привела меня в чувства, так что требовалась ещё и лошадиная доза кофеина. Встав на цыпочки возле кухонного гарнитура, я достала с верхней полки упаковку Nescafé. Честно говоря, я не понимала, как мама пила свой лунго без добавления сахара и молока. Он же дико противный и горький на вкус. Сахар в кофе, пожалуй, единственное, что я продолжала спокойно позволять себе из сладкого.

Заварив большую чашку бодрящего напитка, я залезла с ногами на стул и, с трудом умостившись так, чтобы боль отзывалась меньше всего, начала делать короткие осторожные глотки, не желая обжечь себе язык и горло. Смотря перед собой расфокусированным взглядом, я чувствовала, как мысли вяло атаковали мою голову, всё ещё явно пребывая в том же сонном состоянии, что и я сама. В какой-то момент глаза нашли настенные часы, и на губах возникла невесёлая усмешка. Сколько получается мне удалось поспать за сегодняшнюю ночь? Два часа? Три? И чем заниматься оставшиеся три часа до будильника?

Мысли как-то живо изменили свой ход, не дав даже до конца осознать это. На кой чёрт Руслан вообще сюда припёрся? Ну вот кто, получив образование с радужными перспективами на жизнь в Америке, вернулся бы в эту дыру, да простит меня наша столица за эти слова? И какого чёрта я снова думала о Фролове?

Как много вопросов и как мало ответов. Но сейчас мне было лень обо всём рассуждать, поэтому я просто продолжила пить кофе, смотря в никуда.

Когда же я с удивлением обнаружила, что пить, собственно, больше нечего, сразу решила обязательно внести в свой список дел написание огромного отзыва на сайте Nescafé о бесполезности их продукции, поскольку я так и не почувствовала обещанной рекламой бодрости. Впрочем, сделаю это как-нибудь потом. В конце концов, это было не к спеху: вывести на чистую воду производителей кофе я всегда успею.

Неторопливо покинув кухню, я доковыляла в спальню, передвигаясь максимально бесшумно, чтобы не разбудить мирно спящую Киру. Она же не виновата, что её подруга немного тронулась умом и теперь страдала от бессонницы.

С предельной осторожностью сев за письменный стол, я подключила к макбуку максы. Да, у меня было две пары наушников: эирподсы носила в школе и на прогулках, а максами пользовалась исключительно дома, так как для меня они оказались тяжеловаты, чтобы носить их на улице. Найдя на пиратском сайте какую-то бессмысленную комедию, я залипла в экран, решив, что это неплохо поможет скоротать время.

– Роза, Ро-о-за-а, – будто сквозь вату услышала негромкий, но настойчивый голос.

Хм… что-то так захотелось сладкой ваты…

Это неосознанное желание тут же заставило меня очнуться, и я резко села, едва не свалившись со стула. Я что, уснула? И какая, к чёрту, сладкая вата? Одна мысль о подобной пище вызвала приступ тошноты.

– С тобой всё в порядке? Почему спала за столом? Выглядишь бледной. Как ты себя вообще чувствуешь после вчерашнего? – осматривая меня с беспокойством во взгляде, затараторила вопросы Кира.

– Всё офигенно. Просто кофе был такой бодрящий, а комедия такой интересной, что я уснула, – недовольно пробурчала я и, встав из-за стола, почувствовала, как сильно затекла спина от длительного пребывания в неправильном положении.

Потянувшись, я краем глаза заметила, что постель уже застелена, а подруга переодета в свою обычную одежду.

– Который час? – спросила я и, не дожидаясь ответа, глянула в правый нижний угол экрана ноутбука, тотчас узнав, что начало первого урока будет через полчаса.

Я-то совершенно равнодушно относилась к опозданиям, но не могла сказать того же об отличнице-подруге. И как для опаздывающей, она выглядела уж больно спокойно. Неужели я влияла на неё настолько плохо, что она начала забивать на учёбу? Господи, в таком случае я просто чудовище.

– Не смотри на меня так, Рози. Мне становится страшно, – невинно улыбнулась Фролова. – И скорее собирайся. Через десять минут за нами заедет Руслан.

«Ага! Так вот в чём подвох!»

Меня вмиг начали одолевать противоречивые чувства. С одной стороны, я испытала облегчение от того, что мой негативный во всех отношениях пример никак не повлиял на подругу, а это означало, что я не являлась чудовищем. Но с другой стороны, и это, несомненно, уменьшало преимущества первой, мне придётся провести некоторое время в не очень желанном для меня обществе.

– Умеешь ты порадовать, – тихо выдохнула я, открывая шкаф, чтобы наспех выудить из него тёмно-серые джинсы-мом и в тон им мужскую толстовку.

Мой шкаф вообще больше походил на шкаф мальчика, чем девочки, но мне как-то было всё равно. Мужская одежда позволяла скрывать округлости и выпуклости, которые могли привлечь ненужное внимание, а это являлось для меня приоритетной задачей.

– И вообще, могла бы разбудить меня пораньше. Вдруг я ещё не сходила в душ? Как бы в таком случае я была готова за десять минут? – заворчала я, недовольно натягивая на себя вещи и время от времени шипя от боли и дискомфорта.

– Ага, тебя добудишься! Ты соизволила проснуться только с моей третьей попытки разбудить тебя, – парировала девушка, с сочувствием во взгляде наблюдая за моими потугами.

Что ж, пожалуй, в этом был смысл. Разбудить меня – действительно та ещё задачка со звёздочкой.

Признаться честно, я тянула время до последнего, то медленно одеваясь, то ещё медленнее собирая волосы в пучок. Только когда Кира закричала, что из-за меня мы опоздаем, я обречённо поплелась к входной двери обуваться, не забывая при этом театрально вздыхать, демонстрируя нежелание куда-либо идти.

– Давай-давай, учение – свет, а неученье – тьма, – хмыкнула подруга.

Судя по всему, мои вздохи она восприняла за нежелание учиться, хотя вовсе не это было причиной. Школу я, конечно, не особо любила, но из-за неё такое представление устраивать бы не стала.

Впрочем, то, что Кира так думала, играло мне на руку. Значит, ей и в голову не придёт, что моё поведение напрямую связано с тем, что её братец ждал нас, чтобы отвезти в школу. Не будет лишних вопросов и попыток узнать, в чём же дело, поскольку я бы не смогла внятно объяснить причину. В этом как раз и заключалась проблема: я сама не знала, что внутри меня заставляло держаться от него подальше.

Жаль только, что если я в открытую постараюсь улизнуть и пойти в школу пешком, то оба всё поймут. А зачем давать Руслану лишний повод думать, что я к нему каким-то образом неравнодушна? И неважно, что моё неравнодушие никак не касалось бабочек в животе и прочей сопливой херни. Он-то наверняка заподозрит именно это.

– Уже уходите, девочки? – окликнула нас мама, как только мы полностью готовые сделали несколько шагов к выходу из квартиры.

– Как видишь, – холодно отозвалась я, застёгивая чёрную куртку.

– А что с твоими ногами? – с неподдельным волнением спросила она, заставив меня внутренне содрогнуться.

– А что с ними? – уточнила, взглянув исподлобья.

– Прихрамываешь.

Я и правда прихрамывала, хоть всеми силами старалась этого не делать. Увы, у меня не получилось взять своё избитое тело под полный контроль и игнорировать боль.

– А, так это вчера на физре немного подвернула ногу. Ничего критичного. Да, Кир? – беспечно выдала очередную ложь, выразительно посмотрев на подругу, чтобы она её подтвердила.

«Прости, родная, что заставляю переступать через твои принципы, но сейчас это необходимо».

– Да, всё так, – ответив мне упрекающим взглядом, лучезарно улыбнулась моей родительнице Фролова.

Меня вовсе не смущал тот маленький нюанс, что по понедельникам у нас не стояло никакой физкультуры. Мама не проверяла мой дневник, поскольку ещё в сентябре проставила в нём родительские подписи до конца года. Так что она понятия не имела, каким было составлено расписание, а значит, моя небольшая ложь точно не раскроется.

– Ладно… Будь осторожнее, – с материнской нежностью произнесла она.

Быстро кивнув, я схватила Киру за руку и поспешила ретироваться. Порой на маму находило, и она начинала пытаться прощупать почву, чтобы понять, возможно со мной сблизиться хоть немного, либо я по-прежнему была колючим ежом. Увы, ничего не изменилось – подпускать её ближе, чем сейчас, в мои намерения не входило.

Погрузившись в собственные мысли, я и не заметила, как мы уже спустились и вышли из подъезда. Мои глаза тут же закатились, грозясь увидеть мозг.

Интересно, Руслан своей улыбкой пытался осветить всю нашу скромную улицу, считая, что солнце не справлялось со своей задачей? Как вообще с утра пораньше можно быть таким радостным? Кошмар какой-то. Он в Америке походу ещё и психически больным стал.

– А может, это ты психически больной стала?

Недовольно дёрнув головой в попытке отогнать противного демона, который только и делал, что мешал мне спокойно жить, я подошла к чёрному Мерседес-Бенцу, возле которого и стоял Руслан, демонстрируя белоснежную улыбку.

– Жизнерадостность тебе не к лицу, – язвительно заметила я, залезая на заднее сиденье прямо за водительским креслом, чтобы поменьше видеть его физиономию.

– Кто-то встал не с той ноги? – усмехнулся мужчина, спросив это не то у меня, не то у Киры, которую как раз целовал в щёку.

– Я-то встала с той ноги, а ты, случайно, не под градусом, что такой довольный? А то, если да, я лучше пройдусь пешком, ибо не хочется убиться в столь раннем возрасте, – не осталась в долгу я и, отвернувшись к окну, терпеливо ждала, когда у родственничков закончатся телячьи нежности и мы сможем наконец-то тронуться с места.

– По-моему, ты прекрасно знаешь, что я ни за что бы ни позволил себе каким-то образом рисковать вашей жизнью, – уже достаточно серьёзно ответил Руслан и, заведя автомобиль, направился к выезду охраняемого двора.

Мне показалось, я таки сумела подпортить ему настроение. Ну хоть не будет бесить, улыбаясь во все тридцать два зуба.

– Откуда мне знать? За семь лет человек способен в корне измениться, – хмыкнула, смотря на спешащих на работу и не замечающих ничего вокруг пешеходов, и то и дело ёрзала, не в силах пристроить свой больной зад.

Интересно, как я таким образом отсижу шесть уроков?

– Да, я заметил, – усмехнулся Фролов, явно намекая на меня.

Он что, совсем охренел? Раздражение волной прокатилось по всему естеству, и появилось острое желание впиться зубами этому говнюку в шею, причиняя максимально возможную боль.

Моё фырканье поставило точку в нашем разговоре. Я могла бы, конечно, продолжить выяснять отношения и даже разругаться, ведь в этом была мастером, но не захотела. Отсутствие полноценного сна и физический дискомфорт всё-таки сказались на эмоциональном состоянии, заставляя быть менее взрывоопасной.

– Что ты извиваешься, как уж на сковородке? – вдруг заговорил мужчина, остановившись на светофоре.

– Тебя забыла спросить, что мне делать, а что нет, – огрызнулась, даже не взглянув в его сторону.

Неосознанно я схватилась за рукав толстовки, как делала всегда, когда тревога накрывала меня с головой и мне требовалось зацепиться за что-то реальное. Глупо, но это помогало не впасть в панику. Сейчас же стало не просто тревожно – стало страшно. Что он поймёт, догадается, узнает. Что ему откроется один из моих самых мрачных секретов.

«Я не могу этого допустить».

– Нет, правда, что-то случилось? Выглядит так, будто тебе больно, – нахмурившись, продолжил допрашивать Фролов.

– Да, мне больно от того, что меня окружают идиоты, считающие, что вправе совать свой нос туда, куда их не просят, – выплюнула ядовито, разозлившись окончательно.

– Грубиянка.

– Придурок.

– Так, всё, хватит! – вмешалась Кира. – Оба ведёте себя как дети малые.

– Пусть твой брат не лезет ко мне! – заявила я и, сложив руки под грудью, отвернулась к окну.

– Рус, с ней всё в порядке. Просто не выспалась, – примирительно произнесла девушка, уже во второй раз за сегодня прибегая из-за меня к обману.

Я не могла оставить это без внимания и, нащупав её руку, слегка сжала своей, тем самым безмолвно выражая признательность. То, как Кира погладила мою руку свободной ладонью, демонстрировало, что она всегда готова помочь и поддержать меня. Сердце защемило, и даже в носу как-то подозрительно защипало от охватившей естество нежности. Конечно же я не заплакала. Давно не позволяла себе такой роскоши: проявлять слабость при ком-то, кроме лучшей подруги.

Похоже, я слегка выпала из реальности, потому что не заметила, как перед глазами всплыло трёхэтажное здание школы-лицея Левобережного района Москвы. Я никогда не концентрировалась на том, что мои родители были способны позволить мне намного больше, чем родители большинства детей, и не считала себя какой-то особенной. Собственно, как и Кира. В этом мы с ней очень похожи: считали, что главное в человеке далеко не счёт на банковской карте, а само нутро. Сегодня ты на коне, а завтра бизнес, высокая должность пойдут прахом – тогда останется лишь сама сущность человека. И если эта сущность прогнила насквозь, он никому не будет нужен.

«Как, к примеру, мой отец».

Хотя, пожалуй, это утверждение не являлось совсем верным. Мама с ним прожила в браке почти двадцать лет точно не из-за денег и статуса, поскольку и сама занимала не последнюю должность в рекламной компании.

Говоря же о нас с Кирой, мы никоим образом не заслуживали называться богатыми людьми, ведь сами ещё ничего не добились, и всё, что у нас было, – заслуга родителей. Тем не менее я с удовольствием обменяла бы своего богатого папашу-парашу на простого любящего и заботливого работягу.

– Ну что, девчонки, хорошего вам дня. Постарайтесь не подорвать школу, – улыбнулся Руслан, глянув на последних словах почему-то на меня.

– Спасибо за идею. Именно этим и займусь сегодня, – ухмыльнулась, вылезая из машины.

– Она так шутит, – услышала я успокаивающий голос Киры, прежде чем захлопнуть дверь автомобиля.

– Эй, можно как-то поаккуратнее? Машинка-то новая, – опустив стекло, хмыкнул мужчина и, осмотрев меня с ног до головы, улыбнулся, после чего эффектно надел солнцезащитные очки.

«Выпендрёжник».

– Ты всё-таки похорошела, как бы ни пыталась это скрыть, – добавил Фролов, перед тем как тронуться с места.

Я едва не задохнулась от возмущения. Да как он вообще посмел оценивать меня?

– Зато ты каким был придурком, таким и остался! – злобно выкрикнула вдогонку и показала фак, уверенная, что Руслан наблюдал за нами через боковое зеркало.

– Роза, пойдём уже! Урок вот-вот начнётся, – возмутилась подруга и, схватив меня за руку, потащила к крыльцу школы.

Впрочем, делала это осторожно, помня о том, что я была не в лучшей своей физической форме.

За что я ещё любила Киру, так это за то, что она никогда не лезла в наши с её братом разборки. Правда, раньше они выглядели немного иначе: он шутил надо мной, а я краснела, бледнела и не могла толком ничего ответить. Зато теперь всё изменилось, и я стала способна за себя постоять.

Первым уроком стояла физика, о чём я благополучно забыла до напоминания Фроловой. Простонав, я машинально начала плестись вслед за подругой менее охотно, чувствуя, что сегодня буду вновь сидеть в кабинете директора, поскольку физичка специально выведет меня из себя. Этот предмет никогда мне особо не давался, отчего и любовью к нему я не пылала, но стервозная сука-педагогичка заставляла его не просто не любить, а ненавидеть всей душой.

– Успокойся, Рози, всё будет нормально, – поняв причину моих стонов умирающего тюленчика, улыбнулась Фролова, продолжая тащить меня по ступенькам на второй этаж, где располагался кабинет физики. – Если ты, конечно, хоть раз в жизни придержишь свой язык за зубами, – добавила хмыкнув.

– О нет, придержать язык? Это не в моих силах. Попроси что-нибудь попроще, – ответила я с притворным ужасом, отчего мы обе рассмеялись.

– Ты неисправима, – не переставая улыбаться, покачала головой Кира и толкнула дверь класса.

Задумавшись над её словами и размышляя, действительно ли я была неисправимой, я не сразу заметила, что пятнадцать пар глаз безотрывно наблюдали за нами. Всей душой ненавидя оказываться в центре внимания, я метнула на одноклассников свирепый взгляд, вынуждая их неохотно отвернуться. Казалось, тот факт, что нас с Кирой подвёз Руслан, вызвал в родном 11-Б волну ажиотажа. Видимо, никто в нём не признал её брата.

В какой-то момент, пока доставала учебники, не торопясь садиться на стул, я снова ощутила на себе пристальное внимание и, оглянувшись, столкнулась с изучающими карими глазами Кости. Нахмурившись, я дёрнула головой, невербально спрашивая, хули он уставился. Вот не дай Бог, местная звезда решит учудить что-то такое, из-за чего Кира опять накрутит себя и будет плакать. Она явно до сих пор не отошла от вчерашнего представления с его участием и вряд ли достойно переживёт ещё одно потрясение.

– Мне нужно с тобой поговорить, – одними губами произнёс парень и вышел из класса.

Нет, ну как это называется?

Кинув взгляд на рядом сидящую девушку, я заметила, что она ничего не упустила из нашего безмолвного общения, отчего её глаза затуманились слезами. Господи, неужели я тоже была такой ранимой влюблённой дурочкой, которая способна расплакаться из-за малейшего подозрения, что объект обожания обратил внимание на другую?

Кстати, а где носило учительницу? Урок ведь уже шёл минут пять. Нет, я не жаловалась. Будет отлично, если она вообще не придёт. Особенно если по причине серьёзной болезни. Да, нельзя желать такого другим людям, но у меня имелось оправдание: Виктория Александровна – не человек, а монстр в юбке. У меня было такое ощущение, что она питается энергией обычных смертных, тем самым продлевая себе молодость.

– Я сейчас вернусь. Не реви раньше времени. Ты же не знаешь, почему он зовёт меня на разговор, – ободряюще сжав ладонь Киры, я поднялась из-за парты и покинула класс.

В коридоре меня ждал сидящий на подоконнике Волков.

– Ну? Что хотел? – поинтересовалась равнодушно и, сложив руки под грудью, встала напротив парня.

– Кто подвозил вас сегодня в школу? – смотря на меня сверху вниз, требовательно спросил он, а в голосе так и сквозило напряжение.

Неужели Кира не зря беспокоилась? Да не может этого быть…

– А данные банковской карты и три цифры на обороте тебе не рассказать? – язвительно ухмыльнувшись, ледяным тоном уточнила я.

– Это твой парень или Киры? – настойчиво продолжил Костя, пропустив мою реплику мимо ушей.

Кажется, он был настроен серьёзно. А потому не отстанет, пока не узнает нужную информацию.

– Не мой и не её, – не спеша раскрывать все карты, я старалась понять причину возникшего у него любопытства к нашим скромным персонам. – Почему тебя это так интересует?

– Я… – ненадолго замялся Волков. – В общем, Кира мне давно нравится, но я старался держаться подальше, потому что весьма скептически отношусь к серьёзным отношениям, – осторожно подбирая слова, произнёс он.

– О, понимаю, – невесело улыбнулась я. – Что же заставило тебя изменить решение? – спросила, уже догадываясь, каким будет ответ.

– Заметил, как Кира вылезает из тачки непонятного хрена, и понял, что не хочу однажды обнаружить её в чужих объятиях. Хочу видеть её только в своих руках, – признался Костя, вскинув на меня глаза, в которых плескалось такое отчаяние, что я даже растерялась.

Вот это его сейчас ломало. Я будто точно знала, что он чувствовал: всё внутри словно разрывалось на части, перекраивалось, меняя приоритеты и борясь со страхами.

В свете открывшейся мне информации мою душу начали раздирать противоречивые чувства. С одной стороны, я испытывала облегчение, ведь ему была интересна не я, а Фролова-младшая, благодаря чему можно было смело сделать вывод, что подруга наконец-то перестанет убиваться и страдать из-за безответной любви, а с другой – боялась, что Костя мог оказаться таким же подонком, как и Артём. Хоть совершенно и не было похоже, что он способен на подобное.

Однако разве можно было сказать по Артёму, что он ублюдок, каких ещё поискать надо?

– Что ж, в таком случае действуй. А то из-за своих сомнений и вправду можешь упустить невероятную девушку. Такой, как она, больше нет, – со знанием дела ответила я.

– Знаю.

– Но если ты причинишь ей боль, я тебя убью. И не посмотрю на то, что ты крутой боксёр и популярный парень с персональной свитой, – предупредила я угрожающе, сразу давая понять, что обидеть безнаказанно мою кармическую сестрёнку у него не получится.

– Мне кажется, она не примет меня. Не после того, как я проигнорировал её чувства и старательно делал вид, что её вообще не существует, – покачал головой парень и, запустив пальцы в волосы, растрепал каштановую шевелюру, абсолютно убеждённый в своих словах.

– А не думаешь, что лучше спросить об этом у неё, вместо того чтобы придумывать всякий бред и свято верить в него? – усмехнулась я, не веря в то, что всерьёз подстрекала какого-то чела поговорить с моей лучшей подругой, чтобы в дальнейшем стать её парнем.

Однако у меня больше не было сил видеть, как она с любовью и затаённой болью украдкой наблюдает за Костей. Быть с ним – её безнадёжная мечта. Кто я такая, чтобы мешать ей обрести своё счастье? В конце концов, у нас разные судьбы, и она не обязана быть такой, как я – циничной сукой.

– Я не знаю, что делать, – признался Волков, тут же отвлекая меня от мыслей.

А этот парень поражал меня всё больше.

– Ты? Не знаешь, что делать? – воскликнула я, даже не попытавшись скрыть удивления. – Вокруг тебя толпы девушек, а ты не знаешь, как себя вести, чтобы одна из них стала твоей?

– В том-то и дело, что Кира не «одна из них». Я не хочу облажаться и случайно оттолкнуть её.

– Что ж… Я что-нибудь придумаю, – пообещала я, собираясь вернуться в класс, но тут очень не вовремя появился ранее упомянутый монстр в юбке.

– Андреева, Волков, вам не кажется, что в первую очередь вы должны думать о грядущих экзаменах, а не о том, как бы потискаться в коридоре во время урока? – противно вопросила учительница, заставив меня скривиться.

– Сами как-нибудь разберёмся, о чём нам думать в первую очередь, – фыркнула тихо, но так, чтобы она услышала, и направилась к двери кабинета.

– Как ты со мной разговариваешь? – визгливо потребовала ответа женщина.

– Как заслужили, так и разговариваю, – бросила равнодушно, переступая порог класса.

– После урока пойдём к директору, – ещё больше повысив и так визгливый тон, заявила Виктория Александровна.

– Как скажете, – пожала плечами я.

Посещать кабинет Павла Аркадьевича стало для меня уже привычным делом, да и моё появление теперь совсем его не удивляло. Мы даже иногда пили чаёк, беседуя по душам, но это, конечно, если косяк с моей стороны был не таким уж сильным.

– Слушай, Роз, а всё-таки, что за парень вас подвозил? – быстро спросил Костя, прежде чем пройти за свою парту.

– Брат Киры вернулся из Америки, – ответила я и, сжав зубы от ожидания вспышки боли, села за парту к подруге, которая, сгорая от любопытства, никак не могла найти себе места.