Читать книгу Бунтарка - Анна Фокс - Страница 11

Пробуждение от звука будильника – худшее пробуждение из всех возможных, особенно если сон длился от силы несколько часов.

Выходные прошли как-то слишком стремительно. Кира, осознав, что в последнее время уделяла мне очень мало внимания, провела эти два дня со мной. Родители, как я и предполагала, остались в гостях у Фроловых-старших, пообещав вернуться к вечеру воскресенья. Скинув деньги на карту, чтобы мы не откинулись от голода, они дали нам полную свободу действий.

Нет, мы не устроили вечеринку и не превратили квартиру в руины. К нашему же удивлению, мы всё время провели в кровати за просмотром сериала, вставая лишь для того, чтобы взять какой-то еды и принять душ. И вчера вечером явно увлеклись сюжетной линией, потому что легли спать только под утро.

О чём теперь пришлось сильно пожалеть.

– Ро-о-оз, заткни его, – простонала подруга, засунув голову под подушку, чтобы приглушить противный звук.

Я же находилась ещё в том состоянии, когда осознаёшь, что происходит вокруг, но не можешь пошевелить ни одной частью тела.

– Сама заткни, – буркнула я, совершенно не желая расставаться с остатками сна, но всё-таки заставив себя приоткрыть один глаз.

За окном низко висели грозовые тучи, предвещавшие скорый сильнейший ливень. Этот незначительный нюанс окончательно уничтожил желание вставать и куда-либо идти. Так что я, нашарив на прикроватной тумбочке телефон, отключила будильник, после чего удовлетворённо повернулась на другой бок, намереваясь упасть обратно в объятия небытия.

– Даже не думай, – предупреждающе произнесла Кира, и я, не заметив надвигающейся угрозы, оказалась самым наглым образом скинута на пол.

Вполне возможно, я бы разозлилась, если бы на это нашлись хоть какие-то ресурсы. Но так как их не было, я свернулась клубочком на мягком ковре, решив, что вполне могла поспать и так. Вот только в ту же минуту на телефон пришло уведомление и я, обречённо выдохнув, взяла с тумбочки гаджет, чтобы посмотреть, кто ещё посмел потревожить мой покой.

Руслан:

Доброе утро. Проснись и пой, а то в школу опоздаешь.

Ах да, совсем забыла упомянуть об одной небольшой новости: Руслан вновь начал мне писать. Словно и не было ни месячного затишья, ни пятничного пренеприятнейшего разговора, во время которого я заявила, что он никоим образом меня не интересует. Ну и ещё на эмоциях попыталась повесить на него все грехи человечества.

«Удивительно терпеливый человек».

На этот раз события приобрели несколько иной поворот: я не отвечала на сообщения, придерживаясь принятого решения игнорировать его существование. Я искренне уповала, что это поможет уничтожить все лишние чувства по отношению к нему.

Впрочем, не стану врать, прогресса пока никакого не наблюдалось. Напротив, как и в прошлый раз, я невольно начала ждать СМС, уже вычислив, в какое приблизительно время он их писал. Из-за этого возникло ощущение, что я веду себя как глупая малолетка, честное слово.

– Кто пишет? – с любопытством спросила подруга, вмиг отбросив остатки сонливости.

Неужели моя физиономия так сильно выдавала, что написал кто-то действительно важный?

– Мобильный оператор, – отмахнулась, вставая с пола. – Так, я в душ, а ты застилай постель, – хитро добавила я.

– А почему это я? – возмутилась девушка, нехотя принимая вертикальное положение тела.

– Потому это! Ты последняя на ней лежала, – заявила я и, ребячливо высунув язык, покинула спальню.

Прохладный душ помог немного прогнать вялость и взбодриться. Я пришла к выводу, что в принципе можно не выравнивать волосы утюжком, поскольку… да к чему вообще придумывать что-то в своё оправдание? Не буду выравнивать по той простой причине, что так заморачиваться мне сегодня было банально лень.

Почистив зубы и умывшись, я вышла из ванной комнаты, столкнувшись в коридоре с матерью. Вид у неё был каким-то странным, будто она едва сдерживала рвущуюся наружу ярость. Попасть под горячую руку мне совершенно не хотелось, поэтому спрашивать, в чём дело, я не стала и, спокойно пройдя мимо, вернулась в спальню.

– Ну наконец-то! Я уж думала, ты утопилась.

Надо же, не успела я переступить порог собственной комнаты, как в меня полетели ехидные фразочки. Ничего не став отвечать на этот выпад, я с самым невинным выражением лица подошла к кровати и взяла декоративную подушку в форме кошки. Пару секунд делая вид, что просто взбиваю её, я неожиданно швырнула элемент декора в Киру, попав точно в голову.

– В яблочко, – усмехнулась я.

Фролова опешила, но быстро опомнившись, начала угрожающе медленно, с демонстративным намерением отомстить приближаться ко мне. Впрочем, я всё также невинно напомнила, что нам нужно покинуть пределы квартиры всего через полчаса, и до чёртиков пунктуальное создание вмиг поспешило принимать душ и умываться.

Не продумав в выходные тот момент, что у Киры с собой не было запасных вещей, я начала рыскать в шкафу, пытаясь найти что-то более или менее подходящее для неё. Фигуры у нас хоть и разные, но без существенной разницы в размере одежды. А вот с предпочтением в стиле дело обстояло сложнее: оно в корне у нас отличалось.

Моя подруга – леди до мозга костей, и увидеть её в джинсах и штанах удавалось чрезвычайно редко. Ну а увидеть меня в платье или в юбке вообще не представлялось возможным. Годовщина Фроловых – исключение.

– Так, пойдёшь в этих лосинах и в этой блузке. Она единственная завалявшаяся в моём шкафу, так что даже не думай вредничать. А то напялю на тебя мужскую футболку, – как только услышала шаги вернувшейся Киры, предупредила я и кинула чёрного цвета вещи на кровать.

Сама я предпочла чёрные джинсы-мом и однотонную футболку цвета хаки с длинным рукавом, которая была больше моего размера раза в два. Последнее, что я выудила из шкафа, были укороченная чёрная ветровка с капюшоном и плащ, который купил отец в прошлом году в надежде, что я начну нормально одеваться. Нетрудно догадаться, что я не надела его ни разу.

– Вот, держи. Хотя, признаюсь честно, у меня нет ни малейшего желания куда бы то ни было идти по такому ливню.

Словно в подтверждение моих слов, за окном прозвучал раскат грома.

– Нельзя пропускать занятия. Скоро ЕГЭ, не забывай, – укоризненно напомнила Фролова.

Её не остановит ни снег, ни зной, ни даже дождик проливной, настолько она ответственно подходила к учёбе. Я знала, что Кира хотела поступать в МГИМО на факультет журналистики, планируя стать культурным публицистом. Во мне не находилось ни капли сомнения в том, что она будет просто находкой как для университета, в который, безусловно, поступит на бюджет, так и для работодателя, в чьём журнале потом будет работать.

– Ладно-ладно, – вздохнула я, подойдя к туалетному столику.

Расчесав брови специальной щёточкой, я помазала гигиенической помадой неизвестно почему потрескавшиеся губы и, проведя пару раз по спутанным волосам расчёской, брызнула на шею и запястья духи. Затем проверила рюкзак и, убедившись, что пачка сигарет лежала на месте – поскольку это для меня, пожалуй, имело большее значение, чем наличие учебников и тетрадей – я закинула внутрь блокнот, чтобы Кире было на чём писать конспекты на уроках. Да, её школьные принадлежности находились там же, где и одежда, – у неё дома, куда мы так и не додумались зайти.

Вскоре мы уже спустились на первый этаж. Но перед тем, как выйти из подъезда, я достала сигарету и, привычно зажав фильтр губами, щёлкнула зажигалкой, поджигая её кончик.

Как же я желала почувствовать вкус никотина! До дрожи в теле. Но успела сделать всего одну затяжку, прежде чем вышла на улицу и едва не закашлялась: прямо возле подъезда стоял уж очень знакомый Мерседес-Бенц.

– О, Рус! А он что здесь делает? – обрадовалась Кира, бросившись к автомобилю так быстро, насколько позволяли туфли на каблуках.

Да уж, мне тоже хотелось бы знать, что он здесь забыл.

Демонстративно не торопясь приближаться к машине, я сделала ещё пару затяжек, с наслаждением пропуская сквозь лёгкие дым. Я смогла ощутить на себе осуждающий взгляд синих глаз даже через тонированные стёкла, но отнеслась к возникшей ситуации по-философски: пусть Фролов побесится, может, хоть отвадится появляться, когда его не ждали.

Наконец выкинув окурок в урну, я закинула в рот жвачку и заняла пассажирское сидение рядом с подругой. Успев промокнуть под дождём, я сильно намочила салон, но не испытала из-за этого ни малейшего угрызения совести.

– Давно ты куришь? – первым делом спросил мужчина с неприкрытым негодованием в голосе.

– И тебе привет, – усмехнулась, даже не собираясь отвечать на вопрос.

Я занималась тем, что пыталась унять бешено колотящееся сердце, раздражаясь от неспособности контролировать свой же организм! Возникло ощущение, будто я перестала быть хозяйкой собственного тела. И всё из-за чего? Из-за близости какого-то мужика?

«Не такой уж он и «какой-то», раз ты не способна здраво мыслить рядом с ним».

– Я жду ответа, – выехав со двора, холодно напомнил Фролов, тем самым заставив меня закатить глаза.

– Жди. Кто ж тебе мешает, – насмешливо фыркнула я.

– Я серьёзно, Роза. Какого хера ты травишь свой организм этой дрянью?

– Я тоже серьёзно, Руслан. Выключай гиперопекающую мамочку. Тебе не идёт эта роль.

– Не кури.

– Тебя забыла спросить.

– Роза!

– Руслан! – отозвалась в тон ему, отчего едва не захихикала.

Ну до чего же комичный диалог! Как тут удержаться от смеха?

– Ладно. Поговорим об этом позже, – выдохнул он раздражённо. – Как провели выходные?

Всем телом ощущая, что взгляд Руслана то и дело прожигал во мне дыру через зеркало заднего вида, я сжала челюсти и кулаки, борясь с внезапно возникшим желанием наклониться и обнять его.

– Отлично, – радостно сказала Кира. – Смотрели «Шерлока» все выходные.

– Да-да, выходные были чудесные, а теперь останови машину, – потребовала я, даже не попытавшись скрыть наглые нотки в голосе.

Мои слова вызвали удивлённый, ничего не понимающий возглас со стороны подруги и недоумевающий взгляд со стороны Руслана. Собрав всю свою волю в кулак, я оторвалась от окна и с вызовом посмотрела ему в глаза.

Хотя, конечно, лучше бы я этого не делала. До серьёзных перемен в моей душе я ещё как-то могла выдерживать и не тонуть в этом синем омуте, но сейчас словно попала в какую-то прострацию. Всё вокруг исчезло: весь мир сузился лишь до меня и этих недоумевающих глаз напротив.

– Рози, что случилось? – обеспокоенно спросила Кира, тем самым вернув меня в реальность.

Тут же прервав зрительный контакт с мужчиной, я постаралась вести себя как обычно.

– Просто возникло непреодолимое желание прогуляться под дождём. Это же так кинематографично, – сказала невинно, сочтя эту причину самой реалистичной.

– Простудишься, – спокойно отозвался Фролов, даже не подумав остановить машину.

Раздражённо выдохнув, я закатила глаза. Какие мы заботливые!

– Вот только тебя это не должно беспокоить, – фыркнула я, вновь отвернувшись к окну.

Он ничего не ответил, но и из автомобиля не выпустил, видимо, руководствуясь логикой «действия лучше слов». Меня затрясло от заполнившей всё нутро злости, однако негативные эмоции были как нельзя кстати: злясь, я не буду думать о всяких глупостях вроде объятий. Как вообще такие сопливые мысли могли посетить мою голову?

Всю оставшуюся дорогу в салоне главенствовала накалённая до предела атмосфера, и я, пожалуй, понимала, что Кира не станет это игнорировать. Как только автомобиль остановился перед крыльцом школы, я выскочила из него, словно ошпаренная, не соизволив сказать ни слова на прощание.

– Что, чёрт возьми, между вами происходит? – набросилась на меня Фролова-младшая, не скрывая возмущения по поводу случившегося.

И как мне следует ей ответить? Я безвольное чмо, которое так легко поддалось эмоциям? Вся моя философия о том, что любви не существует и людьми правит только похоть, пошла прахом? Поскольку то, что творилось внутри меня, невозможно было назвать похотью, невозможно было причислить ни к одному определению, которыми я так швырялась, называя всех влюблённых людей невежественными идиотами. Хотя насчёт идиотов моё мнение не изменилось, просто к их рядам примкнул ещё один человек – я сама.

– Ничего не происходит, – отозвалась, прекрасно сыграв удивление.

И я ведь даже не соврала: между нами действительно ничего не происходило и не могло произойти. Мы были слишком разными, а закон о том, что противоположности притягиваются, с нами не сработает. Потому что я не позволю этому случиться, как и не позволю себе совсем размякнуть и вверить свою жизнь в руки другого человека.

– Ага, я заметила, – хмыкнула Кира, даже не попытавшись притвориться, что она мне поверила.

Девушку можно понять: два самых дорогих её сердцу человека устроили между собой что-то вроде войны. Хотя, если уж быть совсем точной, воевала только я, а Руслан… Руслан тем временем терпел все мои нападки, лишь снисходительно улыбаясь в ответ. Но порой, конечно, у меня получалось выводить его из себя, что я и делала с превеликим удовольствием.

Именно по вине этого мужчины изнутри пыталась пробиться давно похороненная мягкость, но я не допущу её восстания из мёртвых. В конце концов, ни одна история, в которой что-либо выползало из могилы, не заканчивалась хорошо.

– Твой брат – просто невыносимый человек! При чём тут я вообще? – заворчала я, смотря себе под ноги.

– Что ж, с этим трудно поспорить. Ладно, пойдём, через минуту физика начнётся, – схватив мою руку, девушка потащила меня вверх по лестнице на второй этаж учебного корпуса.

Как только мы переступили порог класса, к нам подошёл Костя и, бегло поздоровавшись со мной, поцеловал Киру. Та вмиг залилась румянцем, а на губах расцвела счастливая улыбка. Я, конечно, очень рада тому, что у них всё так замечательно, но…

– Ребят, ну можно не при мне? Меня сейчас радугой стошнит, – скривилась я, вызвав смех со стороны подруги и её возлюбленного.

К счастью, несмотря на любовную лихорадку, она хотя бы не пересела от меня к своему «котику», иначе это стало бы кровной обидой до конца жизни. По всей видимости, Кира тоже это осознавала.

Прошло минут пятнадцать урока, а монстр в юбке так и не появился. Зато зашёл завуч и сказал, что Виктория Александровна заболела, из-за чего урока не будет, и попросил посидеть тихо, чтобы не срывать занятия в соседних кабинетах. Наш класс хоть и был неадекватным, но в такие моменты вёл себя по совести: кто в телефон втыкал, кто читал, а кто переговаривался, но так, чтобы не создавать шума. Поэтому в плане дисциплины на общем фоне других классов мы выделялись в хорошем смысле.

– И всё же… – начала Кира и замолкла, явно собираясь с духом, прежде чем задать волнующий вопрос. – Я вижу, что с вами что-то происходит. Когда вы находитесь рядом, за километр ощущается, что между вами будто искры летают, – вздохнула она, не надеясь услышать вразумительный ответ.

– Ты что употребляешь, милая? Это же как штырить должно, чтобы видеть летающие искры, – снисходительно улыбнулась я, мысленно признавая её правоту.

Это сложно объяснить, но рядом с Русланом чуть ли не кожей ощущался раскалённый до предела воздух, что был наполнен напряжением, которое можно сравнить с электрическими разрядами.

– С тобой бесполезно разговаривать! – упрекнула девушка. – У Руса тогда спрошу, – буркнула она и, отвернувшись от меня, уткнулась в блокнот.

Её последние слова заставили меня вздрогнуть, но, к счастью, это осталось незамеченным.

Как только прозвенел звонок, я сбросила все свои вещи в рюкзак и, подождав подругу-копушу, направилась к выходу из кабинета. Однако не успела даже переступить порог, как в меня врезалось чьё-то маленькое хрупкое тельце и вцепилось крохотными пальчиками в ткань футболки.

Удивлённо опустив взгляд, я увидела темноволосую макушку с двумя косичками, украшенными большими бантами. Знакомая первоклашка держалась за меня так, словно я была её единственной надеждой. Сердце ухнуло куда-то в желудок от страха. Что у неё произошло?

– Вита? – растерянно позвала я молчавшую девчушку.

– Роза, я чувствую себя так плохо, – призналась она дрожащим от слёз голоском.

– Что случилось, милая? Тебя кто-то обидел? – ласково спросила я и, не без труда отцепив от своей футболки крошечные ручки, присела перед ней на корточки, чтобы заглянуть в глаза.

– Витя, он шлёпнул меня по попе. Теперь я чувствую себя странно. Будто… униженной? – всхлипнула малышка, постаравшись кулачком вытереть слёзы, которые так и продолжали течь беспрерывным потоком.

От услышанного во мне пробудилось что-то доселе неизвестное, нечто дикое и неуправляемое. Перед глазами заплясали красные пятна гнева, а всё естество превратилось в единое чувство, единый инстинкт – защитить и поставить обидчика на место.

Витя и его компашка недоразвитых малолетних полудурков были именно теми, с кем у меня не вышло найти контакт и начать общаться. Наглые, невоспитанные, грубые мальчишки, не понимающие слова «нет» и что такое личные границы других людей. Сейчас я с радостью объясню ему значения этих терминов и даже покажу на наглядном примере!

– Пойдём, крошка, проведём воспитательную беседу, – произнесла я кровожадно, протянув первоклашке руку.

– Рози, – взволнованно окликнула меня опешившая Кира, что стала свидетельницей нашего разговора.

– Что?

– Ты же не наделаешь глупостей, правда? Он же ещё ребёнок, – напомнила она, нервно сжав руку Кости, смотрящего в мою сторону с молчаливым одобрением.

– Ну что ты. Я всего лишь поговорю с ним, – отозвалась иронично.

Не став ждать, что Фролова ещё придумает в защиту будущего гопника и потенциального насильника, я последовала за Витой.

Найти гадёныша не составило труда: он пытался задирать очередную, не способную дать отпор, жертву. Не церемонясь, я схватила его за шиворот и оттащила от девочки, глаза которой уже были на мокром месте.

– Ты что творишь, дура?! – завопил сопляк, как только я толкнула его к стене.

– Вопросы здесь задаю я, щенок, – заявила я звенящим от ярости голосом. – Тебя мать не научила, что нельзя обижать тех, кто слабее, нет?

Не дав молокососу ответить, я дала ощутимый подзатыльник, заставив его удивлённо вскрикнуть.

– Мне больно, ты чего!

– Больно? Девочкам, которых ты бил по ягодицам против воли, тоже было больно! – прорычала я, прежде чем схватить за так удачно топорщившееся ухо.

– Ай-яй-яй, пусти! – завопил мальчишка.

– А когда тебя просили пустить и перестать, ты прислушивался? Каково тебе теперь оказаться на месте жертвы? Когда кто-то явно сильнее тебя нависает над тобой, делает больно и не внимает твоим мольбам? Если родители тебя не научили, что нужно уважать чужие границы и права, этим займусь я!

– Я больше не буду, правда, обещаю! Пусти! – всхлипнул Витя, грозясь впасть в настоящую истерику.

Хм, возможно, я переборщила? Кира всё же была права: он ещё ребёнок. Пожалуй, этого стресса ему должно хватить, чтобы переосмыслить своё поведение.

– Если я ещё хоть раз услышу, что ты распускаешь свои грязные ручонки, нарушая личные границы девочек, обещаю, я вернусь, и наш разговор будет уже не таким приятным, – с неприкрытой угрозой предупредила я, прежде чем отпустить заметно покрасневшее ухо. – Пшёл вон!

– Спасибо, Роза, – искренне поблагодарила Вита, посмотрев на меня с восхищением. – Надеюсь, когда вырасту, я стану такой же, как ты!

– Нет, малышка, надеюсь, что тебе никогда не придётся становиться такой, как я. Береги себя, ладно? Если кто-то опять обидит, ты знаешь, где меня искать.

Ласково потрепав за один из бантов, я подмигнула первоклашке и направилась в свой учебный блок. Удивительно, насколько удачно сложились обстоятельства, что никто из учителей не заметил, как я проводила «воспитательную беседу». Я была более чем уверена: за неё меня никто бы не похвалил.

До конца школьного дня больше не произошло ничего интересного. Разве что историк очень старался докопаться до меня и вывести из душевного равновесия, но я со спокойствием удава отвечала на все вопросы правильно, поэтому он вскоре осознал бессмысленность своих попыток. Порой мне казалось, что учителя наслаждались моим взрывным характером, иначе было невозможно объяснить то, что они неприкрыто меня провоцировали.

Зато погода радовала: пока мы усердно грызли гранит науки, дождь закончился, а тучи разошлись, уступив место солнышку. Всё же идти до остановки под солнечными лучами будет намного приятнее, чем под ливнем.

Оказавшись на крыльце школы, я решила понаблюдать, как мои первоклашки, беззаботно и беспрерывно смеясь, играли в салочки. Наверное, меня так тянуло к ним, потому что они были чисты и не испорчены жизнью. Смеялись задорно, выражали эмоции открыто, без фальши. И смотрели на мир с предвкушающей радостью, словно он мог дать им что-то хорошее.

– Эй, ты чего зависла? – усмехнулась Кира, помахав перед моим лицом рукой, тем самым отвлекая от мыслей.

Рядом с ней стоял Костя, не отходящий от неё ни на секунду. Казалось, она рассказала ему об угрозах с анонимных аккаунтов, поскольку парень выглядел несколько встревоженно и осматривался по сторонам непривычно цепким взглядом.

За подругу я могла быть спокойна, так как было за версту видно, что Волков сильно любит её. Да и в целом, несмотря на популярность, он производил впечатление человека, который и сам девушку не обидит, и другим этого сделать не позволит.

– Мы сейчас в кафе идём. Не хочешь с нами? – улыбнувшись, предложил он.

– Нет, спасибо, не хочу быть третьей лишней. Я лучше домой пойду, английский поучу, – отказалась вежливо.

Обнявшись с Кирой и махнув рукой парню на прощание, я намеревалась отправиться на остановку, но тут дверь, ведущая на крыльцо, распахнулась, явив нашему взору запыханную и чем-то всерьёз обеспокоенную Аллу Степановну.

Сразу поняв, что она заявилась по мою душу, я вмиг нацепила на себя маску высокомерного безразличия. Впрочем, я не могла сказать наверняка, насколько это было маской, а насколько – настоящими чувствами, поскольку я действительно ни капли не жалела о содеянном. Кто-то же должен пресекать насилие в сторону девочек, если взрослые заниматься этим явно не спешили?

– Роза, хорошо, что ты ещё не ушла! Там пришли родители Вити. Заявляют, что ты избила их сына, и требуют, чтобы вызвали тебя и твоих родителей к директору. Что произошло? – спросила женщина средних лет, с которой мы за те короткие две недели успели проникнуться теплом друг к другу.

– Рози, что ты наделала? – ошарашенно прошептала Фролова, воззрившись на меня огромными глазами.

– Ой, да ничего такого. Не била я его. Так, дала лёгкий подзатыльник и за ухо потягала. Чтоб не повадно было девочек обижать! – сказала громко, чтобы услышала как подруга, так и воспитательница.

Открещиваться от своих действий я не собиралась, и наказание, если таковое будет иметься, приму с достоинством. Потому что я никогда не оставлю в беде ни одну девочку, если у меня будет возможность вмешаться и защитить её.

– Ох, Роза… – вздохнув, покачала головой Алла Степановна. – Есть же более цивилизованные способы защитить девочек.

– Да? Какие же? Что-то я не увидела выстроившихся в очередь взрослых, желающих решить проблему того, что мальчики распускают руки в сторону одноклассниц, да и не только их. Все хихикают и считают, что они маленькие, балуются так. Однако это они сейчас маленькие, а завтра вырастут в огромных безнаказанных лбов и будут насиловать девушек, не в состоянии услышать слова «нет»! – запальчиво выкрикнула я. – Так что давайте, вызывайте моих родителей и ведите меня к директору. Я ни о чём не сожалею. Если мне представляется возможность бороться со злом – я борюсь.

– Я тебя понимаю и, более того, поддерживаю, но родители Виктора очень непростые люди, – взволнованно проговорила воспитательница.

– Мне плевать, какие у него родители. Судя по его поведению – хреновые, – фыркнула я, возвращаясь в стены альма-матер. – Удачной прогулки, мои дорогие голубки, – напоследок махнула рукой по-прежнему растерянной парочке.

В кабинет директора я зашла вслед за Аллой Степановной с гордо поднятой головой и вызовом в глазах. Родители мелкого паразита-стукача уже находились здесь и вовсю кудахтали по поводу «сыночку-пресыночку несчастного обидели». Хотя если быть совсем уж точной, то кудахтала одна мать, в то время как отец сидел молча и хмурился.

Разумеется, как только взгляд нервной мамаши остановился на мне, она разразилась ещё более громкой и гневной тирадой, разве что благим матом невинную меня не покрывая. Странно, но внутри не появилось ни малейшего желания вступить с этим человеком в дискуссию. Ощущение возникло такое, что если я сделаю это, то неизбежно замараюсь в дерьме. А подобное счастье мне и даром не было нужно.

– Вы только посмотрите, на её лице нет ни капли раскаяния! Витя, милый, это же она тебя била? – спросила мать у недоноска, абсолютно бескультурно тыкая в меня пальцем.

– Она, мамочка, – всхлипнул слюнтяй.

Что это у нас тут? Сыночка-корзиночка? Могла бы догадаться.

– Успокойтесь, Александра Викторовна, мы со всем разберёмся. Роза, я хочу выслушать твою версию, – произнёс Павел Аркадьевич, переведя взгляд на меня.

– Отрицать не стану, конфликт с этим мелким был. Я от него защищала его одноклассниц, – спокойно отозвалась я, даже не глянув в сторону бешеной женщины.

– Да что ты несёшь?! Мой Витюша и мухи не обидит!

– Значит, Вы плохо знаете своего Витюшу, – отрезала я. – Он бил по ягодицам девочек, нарушая их личные границы и заставляя чувствовать себя униженными.

– Даже если так! Он маленький мальчик, балуется так. И нет в этом ничего такого, чтобы какая-то лосиха распускала в его сторону свои бесстыжие руки! – не отступала мамаша.

Меня внутренне передёрнуло от отвращения.

– Ничего такого нет? – переспросила я, начав закипать. – Что ж, теперь я хотя бы знаю, что из себя представляют матери сексуальных насильников, – выплюнула, не скрывая презрения.