Читать книгу Модистка Ее Величества - Арина Теплова - Страница 5

Недоуменно хлопая глазами, я огляделась. И обнаружила себя не в больнице, а в светлой комнате с высоченными потолками и разноцветными витражными окнами, через которые проникали лучи света. Белёные, чуть обшарпанные стены, много свечей в старинных канделябрах. У стены возвышалась деревянная статуя, почерневшая от времени, такие обычно ставили в католических церквях.

– А, очнулась! – воскликнула дама лет сорока в широкополой белой шляпе с несуразными красными перьями.

Её лицо было сильно напудрено, губы красны, на щеках смешные красные круги, словно их рисовали свёклой и, видимо, хотели изобразить румянец. Злющий взгляд, сильно взбитые вверх напудренные волосы непонятного серого оттенка, вульгарное ожерелье с огромными красными камнями на шее. Она словно спустилась с полотна Виже-Лебрен, похожая на даму предреволюционной Франции.

– Как хорошо, что ты пришла в себя, Сесиль! – вставила другая дама, стоявшая тут же.

Одета она была в скромное серое платье без украшений и белый кружевной чепец на голове, походила на камеристку или служанку.

Я же ощущала, как с каждым мигом моё тело наполняется силами, будто в него вливается жизненная энергия. Все больше и больше, и вот она уже заполнила меня целиком. Я наконец пришла в себя, сознание прояснилось.

– Где я? – задала я вопрос.

Голос был не мой, какой-то тонкий и нежный.

– Что значит где, девчонка? В соборе святой Женевьевы! Как и полчаса назад! – процедила дама в каменьях.

– Мы отнесли тебя сюда, в дальнюю ризницу, милая, когда ты упала в обморок, – объяснила ласково вторая женщина. – Мадам Жоржетта, позвольте мне помочь ей.

Надменно кивнув, напудренная дама отступила на шаг, а приветливая служанка помогла мне сесть. Её добрые карие глаза светились лаской, когда женщина смотрела на меня. Она была не стара, но седина уже тронула виски её тёмных волос.

До того я, оказывается, лежала на длинной лавке, стоявшей у стены. Невольно оглядывая себя, отметила, что одета в светлое старомодное платье. Снова начала озираться по сторонам. Зачем я нахожусь в каком-то соборе и почему упала в обморок? Может, мне стало нехорошо? Но у меня никогда не было проблем с дыханием. А уж в обморок я падала последний раз только в детстве, от голода в блокаду.

– Это ты избаловала её, Манон! – обвинительно бросила дама Жоржетта. Она была одета в платье с кринолином и с большим вырезом и ажурные перчатки до локтя. – Говорила же Шарлю, что не дело держать няню в доме так долго! А теперь посмотри, что она вытворяет перед всеми гостями!

Я же, ничего не понимая, спросила недоуменно:

– Зачем я здесь, и вы кто такие?

После моих слов дама, оттолкнув Манон, подскочила и залепила мне звонкую пощёчину. Я недоуменно схватилась за щеку. Ощутила, что моя кожа гладкая и нежная, как у младенца. Опять в удивлении замерла, почти тут же позабыв, что мне только что дали оплеуху. Меня охватило недоумение. Отчего у меня такая гладкая кожа?

– Прекрати немедля эту игру, дрянная девчонка! – прорычала дама мне в лицо. – Ты немедленно встанешь и пойдёшь к алтарю. И выйдешь замуж, как и положено! Падре Крийо ждёт уже полчаса, чтобы обвенчать вас! Ты поняла? И больше не устраивай балаган!

Обвенчать меня? Я что, невеста?

Опустив глаза, я уже тщательнее оглядела себя. И правда, на мне был розовый шёлковый наряд, вышитый по контуру лифа и рукавам жемчугом, плотная кружевная фата того же розового цвета падала мне на плечи.

Я и вправду была невестой! Вот почему я в каком-то соборе святой Женевьевы.

Мне стало дурно на венчании, и я упала в обморок, а эти две женщины перенесли меня в ризницу. Теперь все стало немного проясняться. Я подняла руку. Тонкие пальцы, изящная кисть. Она была не моя. Я начала ощупывать себя, снова осматривая. Тело было точно не моё. Оно принадлежало какой-то другой женщине, похоже, молодой и стройной.

Две дамы недоуменно смотрели на меня, но мне было всё равно. Я была в шоке, ничего не понимала.

Это сон? Я сидела у окна в кресле и уснула, и сейчас мне всё это снилось? Скорее всего, так. Днём я читала книгу о трёх мушкетёрах, и вот тебе эти дамы в старинных платьях передо мной.

Я начала щипать себя за руку, и мне стало больно! Я не спала. Мотала головой, но не просыпалась. Меня охватил ужас и паника. Что происходит? Отчего я в этом молодом теле? Мне нельзя было волноваться, у меня же аритмия много лет!

– Довольно, Сесиль! – процедила дама Жоржетта. – Ты очухалась, как я вижу. Вставай, и пошли к алтарю! Няня Манон, помоги ей! – приказала она и сунула мне в руки букет из фиалок и фрезий, такой нежный, фиолетово-розовый.

Не могла я идти ни к какому алтарю! Потому что это не я! У меня даже слезы выступили на глазах от бессилия и непонимания.

– Можно мне зеркало? – взмолилась я.

– Зачем это ещё?! – вспылила дама. – Гости и падре Крийо ждут уже полчаса! А ты собралась прихорашиваться?!

– Вот твоя сумочка, милая, – помогла мне няня Манон, открывая какую-то ажурную вещицу и доставая оттуда зеркало на ручке. Миниатюрное и красивое. Я взяла.

Когда я увидела своё отражение в зеркале, мне стало по-настоящему нехорошо. На меня смотрела молоденькая девушка, блондинка лет восемнадцати, с большими печальными глазами.

Меня замутило, и я покачнулась. Манон придержала.

– Ей опять плохо, – залепетала она.

У меня закружилась голова, так как я поняла, что эта бледная девушка с большими глазами цвета свежей листвы – это я и есть.

– Матушка, долго она будет ещё притворяться? – раздался требовательный голос сбоку. – Я уже устал и хочу есть! И шампанского!

– Погоди, сынок, – отмахнулась от него дама Жоржетта.

Я перевела взор в дальний угол и увидела молодого человека, одетого в дорогой светлый камзол, кюлоты и галстук-жабо. В такую же старинную одежду, как и дамы. Он подпирал плечом стену. И был страшен на лицо и невероятно худ. Взгляд у него был такой же злой, как и у его мамаши, а губы сжаты в тонкую полоску. Лицо его обезображивали оспины или какие-то прыщи. Меня даже передёрнуло.

Неужели это мой жених? А дама Жоржетта, видимо, будущая свекровь. Боже, куда я попала?

И тут я осознала, что мы все говорим по-французски! Да-да именно на этом языке. Я изучала его в школе в детстве. Но не знала так хорошо, как сейчас. Но отчего-то теперь всё отлично понимала и говорила без затруднений. Словно это был мой родной язык, такой же как русский.