Читать книгу Утраченные иллюзии - Аси Кубер - Страница 6

Первый майский день оказался ясным и слишком тёплым. Косые лучи яркого солнца, падавшие с высоты лазурного небосвода, щедро обогревали землю. И неудивительно: когда пассажирский поезд наконец остановился на Московской железнодорожной станции, был уже полдень. Граф Смирнов и Римма, выйдя из вагона, осторожно спустились по подножке на перрон, где пассажиров ждали встречающие.

Однако их никто не встретил, так как Семён Львович не стал никому сообщать о приезде, решив преподнести родителям внучки сюрприз. В этот момент на перроне носильщики, заметив импозантного мужчину с багажом и молоденькой девицей, бросились к ним. Они предложили ему свои услуги и, быстро договорившись о цене, погрузили багаж на тележку и потащили её к наёмному экипажу.

Вскоре экипаж с пассажирами мчался по мостовой, а извозчик время от времени погонял лошадей. Римма из окна экипажа с любопытством обозревала город, по улицам которого они проносились, словно ветер. Спустя полчаса быстрой езды экипаж остановился возле трёхэтажного дома, возвышавшегося среди других зданий на Арбате. В один миг Римма поспешно спрыгнула с экипажа на землю. И пока дедушка рассчитывался с извозчиком, метнулась к подъезду.

Дверь открыл дворецкий и, увидев незнакомую девицу, с недоумением спросил:

– Кого угодно вам видеть?

– Госпожу княгиню Каминскую, – тихо сообщила Римма, незаметно оглядывая переднюю.

– Подождите, – ответил дворецкий. – Сейчас я доложу хозяйке.

И, даже не узнав у неё, кто спрашивает госпожу, он быстро удалился. Когда дворецкий исчез в проёме коридора, Римма невольно перевела дух, с бьющимся сердцем ожидая первую встречу с матерью. Правда, ждать пришлось совсем недолго. Через несколько минут дворецкий вернулся и, глядя на незнакомку, проговорил:

– Госпожа княгиня ждёт вас в гостиной, – и тут же спросил: – Вас сопроводить туда?

– Думаю, не стоит, я найду сама гостиную, – отозвалась девушка и, прошмыгнув мимо него в коридор, через минуту оказалась в светлой гостиной, залитой солнечным светом.

Дворецкий только разинул рот от изумления. Откуда она могла знать, где их гостиная?

Когда Римма, быстро окинув гостиную взглядом, поближе подошла к хозяйке, сидевшей в кресле у камина, та поднялась ей навстречу. С минуту Алевтина внимательно разглядывала вошедшую. В мгновение ока она обратила внимание на белокурые волосы, видневшиеся из-под полей чёрной шляпы с пером, и окинула девушку с головы до ног. Хотя белокурые волосы напомнили княгине маленькую дочь, лицо незнакомки было совершенно неузнаваемым. И она сухо осведомилась:

– Кто вы? Представьтесь мне. И что вам угодно от меня?

Однако Римма стояла молча, не отрывая от молодой дамы, не лишённой красоты, пристального взгляда. А в голове у неё проносилось: «Сдаётся мне, что мама вовсе не узнала меня. Боже мой, неужели я так сильно изменилась?»

Видя, что девушка не отвечает ей, Алевтина Николаевна решила спросить её по-английски:

– Скажите, наконец, чем могу быть вам полезной, миледи? Вы явно приезжая. И что вас привело ко мне?

Римма по-прежнему не отвечала, как будто набрав в рот воды. В это время появившийся в гостиной граф Смирнов спас положение. Он слышал допрос княгини и, не выдержав, решил тотчас внести ясность.

– Прекрасно, – заявил Семён Львович, глядя на хозяйку. – Теперь родная мать не узнает свою родную дочь. Откровенно говоря, в это невозможно поверить. Разве Римма так уж изменилась?

Княгиня Каминская быстро перевела глаза с девушки на пожилого мужчину, с прищуром взиравшего на неё. Наконец, узнав графа Смирнова, дядю супруга, она с удивлением спросила:

– Это действительно вы? Или мне изменяет зрение?

– Успокойтесь, Алевтина, – улыбнулся Семён Львович, – конечно, это я, дядя Виктора. А где он сам? Кстати, я привёз вашу дочь, княжну Римму Каминскую. Прошу любить и жаловать.

– Боже мой, это правда! – воскликнула молодая дама, не смея верить в очевидное. – Ах, как я не узнала свою дочь! – И она, потеряв сознание, стала падать.

Однако сильные руки супруга, вовремя появившегося в гостиной, не дали жене рухнуть на паркетный пол. Князь Виктор мгновенно подхватил её на руки и уложил на диван. Затем, не спеша отдышавшись, он взглянул на графа Смирнова и белокурую девушку, без сомнения не узнавая её.

– Что здесь произошло? – осведомился он. – Вы можете мне объяснить, дядя Семён?

– Ничего серьёзного, чтобы волноваться об этом, – ответил Семён Львович, наморщив лоб. – Видимо, мой сюрприз так потряс княгиню, что она упала в обморок.

– Интересно, какой сюрприз? – тут же спросил Виктор Михайлович, с недоумением глядя на графа Смирнова. – Поясните, о чём вы говорите?

Тогда Семён Львович вспылил:

– Ты что, племянник, тоже не узнаёшь свою дочь? – И он повернул его лицом к Римме. – Вот же она, твоя дочь, выпускница Смольного института. Вы что, оба вычеркнули её из своей жизни? В таком случае я снова увезу Римму в Петербург. – И он в сердцах опустился на диван, не в силах скрыть свой гнев.

Какое-то время князь Каминский с потрясением смотрел на красивую девушку, вспоминая её детский образ. Вдруг что-то едва знакомое мелькнуло на её лице, как только он стал разглядывать дочь, ещё не веря в это. Но память князя тут же подсунула ему картину, когда он играл с ней. Потом губы его прошептали:

– Весьма рад, что вы исполнили своё обещание, дядя. В конце концов вы привезли нашу дочь домой. – И, посмотрев на Римму, он проронил: – Подойди ко мне, доченька. Я хочу обнять тебя.

Римма, стоявшая в стороне, несмело двинулась к отцу, не веря в то, что он узнал её. Это было полной неожиданностью для молодой княжны, хотя она хорошо помнила, что в детстве отец больше занимался ею, организуя её досуг. А её мать всегда была занята домашними делами.

Как только Римма подошла к отцу, он крепко обнял дочь и, невольно прослезившись, отстранил её от себя и с радостью в голосе промолвил:

– Какая ты стала взрослая, доченька! Честно говоря, я с трудом узнал тебя. Но я рад, что ты не забыла своих родителей и вернулась домой. Ведь ты могла остаться и в Петербурге у дедушки.

Римма, охваченная волнением, не смогла сказать отцу, как она скучала по родителям и как ей быстрее хотелось домой. Поэтому она промолчала, а он даже не догадался об обуревавших её чувствах. В следующую минуту князь Виктор вызвал дворецкого. Когда тот явился, он проговорил:

– Пётр, это моя дочь – княжна Римма. Покажи ей комнату, приготовленную для неё. А графа отведи в гостевую комнату. Надеюсь, ты всё понял.

– Как прикажете, ваше сиятельство, – поклонился дворецкий и, взяв багаж прибывших, увёл их за собой.

Сначала он отвёл пожилого мужчину в гостевую комнату, потом повёл девушку на второй этаж и, открыв дверь в одну из комнат, пропустил её вперёд. Входя вслед за ней в комнату, Пётр немедленно сообщил:

– Теперь это ваша комната, княжна Римма. Располагайтесь в ней поудобнее. А я пришлю к вам служанку, которая поможет вам справиться с гардеробом. – И он, кивнув, вмиг ретировался.

Римма медленно прошла в просторную и светлую комнату, окна которой выходили на проезжую часть улицы. Она быстро огляделась. Комната, меблированная с аристократическим вкусом, понравилась ей. Здесь ничего не было лишнего – всё самое необходимое. Девушка, воспитанная в спартанских условиях, осталась весьма довольной увиденным. На окнах висели портьеры небесно-голубого цвета, на комоде стояла стеклянная ваза с живыми цветами.

Видимо, родители и на самом деле ждали её приезда. Это наполнило молодую княжну радостью. Римма улыбнулась и, сняв плащ и шляпу, присела в кресло, чтобы собраться с мыслями, прежде чем она предстанет перед взорами домочадцев. У неё на сердце лежала глубокая обида на них. Девушка не могла простить, что родители совершенно забыли её, во всём положившись на дедушку. Ведь они ни разу не посетили её во время обучения в Смольном институте. Как можно было доверить её жизнь чужому человеку, хоть он и дедушка ей?! Этого она никак не могла понять.

Прошло какое-то время, когда дверь внезапно открылась, и в комнату вошла служанка. Увидев девушку, она тихо проговорила:

– Меня зовут Клара. Я пришла помочь вам распаковать багаж.

– Хорошо, Клара, сделай одолжение, – ответила Римма и, поднявшись с кресла, подошла к чёрному чемодану, чтобы вместе с ней повесить одежду.

Это не заняло у них много времени. Через полчаса Клара, посоветовав ей, чтобы она отдохнула перед обедом, покинула комнату. Чувствуя невероятную усталость, Римма решила последовать её совету. Она, не раздеваясь, прилегла на широкую кровать, и глаза её сами собой закрылись.

Вечером, когда уже наступили сумерки, в комнату, освещённую светом, вошёл граф Смирнов. Увидев, что девушка до сих пор спит, он подошёл к кровати и, быстро нагнувшись, тронул её за плечо. Римма, испуганно вздрогнув, мгновенно проснулась. Заметив склонённого над ней дедушку, она с удивлением воскликнула:

– Ах, это вы, дедушка! Который час?

– Седьмой, дорогая, – сообщил Семён Львович. – Ты проспала обед, а сейчас будет ужин. Ты что, хочешь проспать и ужин?

– Нет, конечно, – отозвалась Римма, поднимаясь с кровати. – Кроме того, я чертовски голодна. Вы пришли, чтобы позвать меня в столовую?

– Не только, – улыбнулся он, глядя на внучку. – Надеюсь, теперь твоя душа спокойна, что оказалась дома.

– Не совсем, – сухо проронила Римма. – Мы поговорим об этом позже, дедушка. А сейчас давайте пройдём в столовую. Я сильно проголодалась.

– В таком случае поспешим, Римма, – кивнул Семён Львович, пряча улыбку. – Не будем заставлять ждать твоих родителей.

Как только они вошли в столовую, где за длинным столом сидели домочадцы, Римма вмиг ощутила, как их взоры приковались к ней. Тем не менее она не спеша прошла к столу и молча села возле брата, который покосился на неё. Судя по его ошеломлённому виду, он явно не узнал её и хранил молчание. И неудивительно, ведь он помнил её только в детском возрасте. А сейчас возле него сидела взрослая девица невероятной красоты. Граф Смирнов, заметив, какое потрясение Римма произвела на Андрея, только усмехнулся, но ничего не сказал, давая ему время осознать очевидное.

Князь Виктор, сидевший во главе стола, решил нарушить всеобщее молчание, царившее за столом. Он посмотрел на дочь и, улыбнувшись ей, проговорил:

– Римма, мы не стали будить тебя к обеду, зная, что ты устала с дороги. Но я рад, что ты проснулась хоть к ужину. Теперь давайте все приступим к трапезе.

Некоторое время ужин проходил в молчании. Тогда граф Смирнов решил расшевелить семью племянника, похоже, набравшую в рот воды. Несомненно, это было связано с приездом Риммы. Судя по всему, Алевтина не знала, как найти подход к дочери, которая ни словом не обмолвилась с ней. Вмиг Семён Львович бросил на князя Виктора взгляд и сообщил ему, что он оставил службу в Министерстве.

– Давно ли, дядя Семён? – спросил его Виктор Михайлович, услышав об этом.

– Ещё два года назад, – пояснил Семён Львович, видя изумление племянника. – Я слишком стар, чтобы вести служебные дела. Пусть за дело берутся более молодые люди.

Князь Виктор, не отрывавший от дяди глаз, с явным огорчением проронил:

– Сожалею, но я не знал о вашем уходе из Министерства. Да и от кого я мог это узнать? Ведь вы уже лет пять не бывали у нас. Разве не так, Семён Львович?

Внезапно в разговор вмешалась Алевтина Николаевна. Она спрашивала про Марию Ивановну и некоторых знакомых. Пока граф Смирнов сообщал о них, княгиня Алевтина слушала его с особенным интересом. Затем он рассказал о петербургских новостях, и разговор стал общим.

После ужина князь Виктор, видя, что жена и дети сразу же разошлись по комнатам, пригласил графа Смирнова в гостиную, где они, оказавшись наедине, пробыли долгое время, тихо беседуя. Даже дворецкому, заходившему туда несколько раз, не удалось выяснить, о чём они говорили. Без сомнения, это до невозможности раздосадовало Алевтину Николаевну.

Уже два дня как Римма находилась в родном доме. Теперь она начинала сожалеть, что так рвалась в Москву. Зачем ей так хотелось увидеть родителей, которые буквально забыли её? Видимо, они просто вычеркнули её из памяти и жили своей обычной жизнью. Короче говоря, она стала им совершенно чужой. Это было вполне заметно по прохладному отношению к ней матери, которая с её приездом, похоже, заковала себя в броню непроницаемости.

Римма сильно переживала, заметив явное отчуждение когда-то любимых родителей, хотя её отец и пытался наладить с ней отношения, чтобы сблизиться с дочерью. Но это выходило у него так неумело, что Римма полностью замкнулась в себе.

Граф Смирнов, наблюдая за тем, как внучку больно ранила прохладная встреча с родителями, был немало озадачен непредвиденной ситуацией. Он вовсе не ожидал, что сердца Виктора и Алевтины так очерствеют. Правда, пока он бесстрастно молчал, лишь следя за ними. Семён Львович ещё надеялся, что со временем холодок, пробежавший при встрече с дочерью, у них непременно пройдёт. И Римма займёт в душе родителей то место, которое по праву должно принадлежать ей.

На третий день пребывания в Москве Семён Львович, видя, что Римма сильно загрустила, а на её лице не было прежней любознательности, решил вывести её на прогулку. Зайдя к ней в светлую комнату, когда наступил полдень, он с улыбкой проговорил:

– Думаю, грешно сидеть в прекрасную погоду взаперти в комнате. Ты этого не находишь, Римма?

– Я вполне согласна с вами, дедушка, – живо отозвалась молодая княжна, уставившись на него. – Но что вы предлагаете мне?

Граф Смирнов не отрывал от внучки глаз. Вмиг её лицо, казалось, оживилось, при этом взгляд Риммы сверкнул радостным огнём. И он, не мешкая, быстро выпалил:

– Естественно, прогулку по городу. Уверен, после этого ты почувствуешь себя намного лучше. Ну что ты скажешь мне?

– А это возможно? – Она во все глаза смотрела на дедушку, словно не веря в такую возможность.

– Ты же не узница в родном доме, – заметил Семён Львович, неожиданно рассмеявшись.

– И то правда, – кивнула Римма и, изобразив на лице подобие улыбки, предположила: – Надеюсь, прогулка на свежем воздухе развеет меня. Хорошо, дедушка, вы подождите меня в передней. А я скоро спущусь вниз.

Как только граф Смирнов молча покинул комнату, Римма стала лихорадочно собираться. Через несколько минут она была уже готова. Её белокурые волосы, уложенные в модную причёску, открывали красивый лоб и хорошо оттеняли большие синие глаза, смотревшие с затаённой грустью. Девушка поспешила к выходу. Хотя, уже выходя из комнаты, она заметила в коридоре, что забыла надеть шляпу, но не стала возвращаться, зная, что день стоял тёплый.

Когда Римма оказалась в передней, Семён Львович разговаривал там с дворецким. Увидев внучку во всей красе, он улыбнулся, но, уловив печаль в глазах, только покачал головой.

– Какая ты грустная, милочка, несмотря на твою красоту, – заметил дедушка, не выдержав её скорбного вида. – Значит, пора развеять твою грусть. Полагаю, это получится у нас.

Дворецкий открыл перед ними входную дверь, и они мгновенно оказались на улице. Шагая по Арбату, граф Смирнов старался шутить. И Римма весело смеялась его шуткам. Мало-помалу дедушке удалось поднять внучке настроение. Вскоре она оживилась, и скорбное выражение исчезло с её лица. Римма стала, как прежде, весёлой и жизнерадостной. Семён Львович, глядя на неё украдкой, не мог нарадоваться.

«Ей следует почаще выходить на прогулку, – решил он про себя. – Кроме того, свежий воздух полезен для здоровья, а интерес к родному городу вернёт её в прежнее русло».

Граф Смирнов с Риммой миновали красивые дворянские особняки, построенные в первой половине XIX века. Они постояли возле дома А. С. Пушкина, куда поэт после венчания 18 февраля 1831 года привёл Наталью Гончарову. Но вскоре вместе с женой он переехал в Петербург. Затем Семён Львович обратил внимание внучки на многоэтажные доходные дома, выстроенные буржуазией во второй половине XIX века, квартиры которых сдавались интеллигенции. В это время на Арбате появились торговые и пищевые точки.

Вдруг Римма заметила на тротуаре художника, стоявшего перед мольбертом, а рядом на складном стуле сидела предмет его вдохновения. Это была дама бальзаковского возраста. Римма сразу же догадалась, что это был художник-портретист. Но, видимо, писал он графикой, так как в руке у него был чёрный графит и, без сомнения, он неплохо орудовал им, если судить по его довольному лицу. Однако художник расположился почти у мостовой, где проезжали трамваи. Ей показалось, что он выбрал весьма неудобное место для творчества. Правда, невдалеке от него стояли скамейки для прохожих. И Римма увидела отдыхающих там людей, которые следили за работой художника.

Вдруг и Римме захотелось взглянуть на его работу. И она потянула дедушку к художнику. Семён Львович бросил на внучку взгляд и, догадавшись, чего она хочет, улыбнулся и произнёс:

– Ну что ж, если тебе хочется взглянуть на его мазню, то я не против. Подойдём к нему. Быть может, он и нам будет полезен.

Когда они не спеша подошли к художнику, граф Смирнов взглянул на холст и, заметив, что он рисует портрет женщины, живо констатировал:

– Выходит, вы художник-портретист. Не так ли, молодой человек?

– Именно, – кивнул тот. – Кстати, я – Алексей Волков. Что вам угодно, господин?

– Смею надеяться, что вы сделаете портрет и моей внучки, – улыбнулся Семён Львович и, указав на стоявшую рядом Римму, спросил: – Ну как, вы согласны?

Волков, оторвавшись от работы, метнул быстрый взгляд на молодую особу, чья яркая, ослепительная красота до невозможности поразила его. С минуту он молчал, лишь разглядывая предмет мечтаний всех художников. Потом, опомнившись, Волков с весёлой улыбкой проговорил:

– Буду только рад, если мой эскиз понравится вам. Только вам придётся подождать, пока я закончу начатую работу.

– А мы никуда не торопимся, – быстро отозвалась Римма. – Ведь так, дедушка?

Семён Львович в знак подтверждения лишь кивнул в ответ. А художник предложил им:

– Тогда можете присесть на ту скамейку. – И он указал рукой на пустующую рядом скамью.

Граф Смирнов с внучкой прошли к скамейке и, опустившись на неё, стали обозревать Арбат. Улица постепенно наполнялась людьми. Некоторые из них шли с детьми и вскоре исчезали в торговых магазинах. День становился слишком жарким, и Римма сняла плащ. Держа его в руке, она смотрела на трамвайные рельсы, откуда только что отъехал трамвай. Молодая княжна не думала ни о чём, она лишь вдыхала свежий воздух и любовалась видом города.

Из казармы в город шёл трамвай, который только что тронулся с места. И друзья на ходу вскочили на подножку трамвая, пока дверь его не успела закрыться. Найдя свободные места, они уселись рядом и попробовали перевести дыхание. Ведь им пришлось бежать, чтобы не упустить трамвай.

Капитан Малиновский первым отдышался и, бросив на друга взгляд, с изумлением проговорил:

– Итак, ты только вчера прибыл в Москву и сразу же решил отыскать меня. Верно, Сергей?

– Ну конечно, – кивнул граф Беркович. – Не пойму, чем ты недоволен?

– Видишь ли, друг, у меня просто нет свободного времени, как у тебя, – проворчал капитан. – Скажи мне, зачем тебе так срочно понадобился Волков? Ведь мы уже года два не встречались с ним.

– Знаю, но у тебя есть его адрес, – возразил Сергей, искоса взглянув на Дмитрия. – А я вовсе не в курсе, где он живёт.

– Кажется, он живёт на Арбате, – выпалил Малиновский, сдвинув брови. – Хотя я забыл номер его дома, но хорошо помню это здание. Так что, думаю, мы всё равно найдём его, если он не сменил квартиру.

Вдруг они замолчали, так как пассажиры стали оглядываться на них. Красивый капитан в мундире и без того привлекал внимание молодых девиц. Заметив их взгляды, Беркович только усмехнулся, но его друг, похоже, ничего не замечал вокруг, занятый мыслями о своей службе.

Сергей тоже углубился в себя. Вчера, по прибытии домой, он едва не поругался с матерью, которая заладила, что он должен поскорее жениться. Кстати, она уже выбрала ему достойную невесту. По правде говоря, это было чересчур и не лезло ни в какие рамки. Ведь образ белокурой красавицы не выходил у него из головы, и он не собирался так быстро отказываться от неё. Поэтому он решил сделать эскиз девушки и сунуть его матери, чтобы она нашла ему такую девицу и больше никого не предлагала. Он был весь во власти этого желания. Но он не мог об этом сообщить другу, зная, что Малиновский только посмеётся над ним.

Граф Беркович неотрывно смотрел в окно трамвая, злясь на свою мать. «Сейчас не те времена, чтобы жениться по воле родителей, – думал он. – Я сам выберу себе невесту, которую полюблю всей душой. И никому не позволю за меня решать мою судьбу».

Сергей знал, что Римма живёт в Москве. Она говорила это ему при последней встрече в Петербурге. Скорее всего, она даже здесь. И он должен каким-то образом найти её. Молодая княжна наверняка появится в московском свете. Ему следует задержаться на какое-то время у матери. Придя к такому выводу, Беркович немного успокоился и решил не унывать. В душе он надеялся на свою счастливую звезду. Сергей наконец оторвал глаза от окна и уставился невидящим взглядом на пассажиров. Тем временем трамвай, петляя по городу, уже нёсся по Арбату. Однако Сергей не замечал этого, во всём положившись на своего друга. В этот момент капитан Малиновский тронул по привычке его за плечо и широко улыбнулся.

– Кажется, нам крупно повезло, – проронил он, глядя в окно. – Смотри, там у тротуара стоит Волков. Он, похоже, рисует прохожих.

Сергей снова впился взглядом в окно трамвая и действительно увидел на тротуаре Волкова. В это время художник сунул ватман пожилому господину, стоявшему возле молодой особы. Вдруг его глаза расширились от изумления. «Боже мой, это же Римма, – лишь успел граф подумать, как трамвай пронёсся мимо них. – Ведь я так мечтал увидеть её».

Как только трамвай остановился на следующей остановке, друзья поспешили к выходу. Выйдя из трамвая, они направились по тротуару в обратную сторону. Вскоре граф Беркович и Малиновский подошли к Волкову, который, собрав мольберт и складной стул, видимо, собирался уйти. Однако, заметив подошедших к нему молодых людей, он поднял на них глаза.

– Что вам угодно, господа? – спросил он, прежде чем успел рассмотреть их.

– Ты что, Алексей, не узнаёшь нас? – с возмущением в голосе осведомился капитан, пиля его мрачным взглядом. – Не думал, что ты так зазнался.

Волков пристально взглянул на них.

– Какими судьбами, господа?! – вдруг расплылся он в улыбке. – Вы что, ко мне?

– Конечно, к кому же ещё! – Малиновский хлопнул его по плечу. – Правда, если ты ещё помнишь друзей.

– Весьма рад, что не забыли бедного художника. – Он скривил физиономию в подобие улыбки. – Что ж, тогда милости прошу в мою обитель. Я живу совсем недалеко отсюда.

И он без дальнейших слов повёл друзей к себе. Малиновский шёл рядом с Волковым, а Сергей с задумчивым видом плёлся за ними. Хотя он и был рад встрече с художником, но граф ещё не совсем пришёл в себя после того, как обнаружил Римму на тротуаре. И потому он не проронил ни слова другу, которого так хотел найти. И неудивительно, ведь Сергей не знал, как переварить то, что случайно увидел девушку, когда он совершенно не ожидал этого.

Между тем друзья подошли к многоэтажному зданию, выстроенному из красного кирпича. Вскоре они поднялись на третий этаж, где, видимо, и была квартира художника. Вдруг Волков остановился перед железной дверью и, достав ключ из кармана костюма, открыл её и пропустил их вперёд. Входя в квартиру, Сергей с Дмитрием огляделись. Комната выглядела весьма чистой и довольно уютной. Только на столе, стоявшем у окна, царил беспорядок. Там лежала куча эскизов. Волков, пройдя вслед за ними к столу, вытащил из сумки ещё эскизы и бросил их к этой стопке. Затем он, повернувшись к друзьям, с улыбкой промолвил:

– Ну что ж, располагайтесь, друзья, где найдёте место. К сожалению, у меня не так много мебели.

– Не беспокойся об этом, – заявил Малиновский, усаживаясь в кресло у камина. – Мы как-нибудь разберёмся сами.

– В таком случае я на кухню, – пояснил Алексей и тут же их спросил: – Впрочем, что вы предпочитаете: кофе или чай?

– Нам всё равно, – ответил за двоих Сергей. – Я могу взглянуть на твою работу, Алексей?

– Разумеется, Сергей, – рассмеялся он. – Я буду только рад, если ты оценишь их.

Когда Волков скрылся за дверью, граф Беркович подошёл к столу и, взяв верхние эскизы, стал просматривать их. Малиновский молчал, о чём-то думая. Внезапно Сергей наткнулся на то, что искал. Это был эскиз Риммы, срисованный с оригинала чёрным графитом. На него с грустью в глазах смотрела белокурая княжна. Он, недолго думая, свернул набросок и сунул его во внутренний карман чёрного костюма. В общем, как раз вовремя, ибо Алексей уже входил в комнату с подносом в руках, где стояли чашки с горячим кофе. Поставив поднос на край стола, он выпалил:

– Разбирайте чашки, друзья! К сожалению, у меня нет ничего более крепкого, чем кофе.

– И не нужно, – ответил Малиновский. – Мы пришли к тебе по делу.

– В самом деле? – Его бровь мгновенно приподнялась. – Говорите, я слушаю вас. Чем могу быть вам полезен?

Малиновский взглянул на графа Берковича и заметил:

– Ну говори, Сергей, зачем ты искал его.

Сергей, проклиная в душе капитана за то, что он выболтал лишнее, был вынужден на ходу сочинить правдоподобную причину их посещения. В один миг он, не раздумывая, бросил:

– Я хотел, чтобы ты написал настоящий портрет моей матери. Надеюсь, ты не откажешь мне в этой просьбе. Я хорошо заплачу за работу.

– Ну о чём разговор, дружище, – отозвался Волков. – Я всегда к вашим услугам, друзья.

– Рад, что ты не отказал мне, – натянуто улыбнулся Беркович, злясь на самого себя. Ведь ничто другое не пришло ему в голову. – Уверен, матушка будет чертовски рада такому сюрпризу.

В этот момент Малиновский заговорил о студенческих годах, проведённых вместе. Они весело смеялись, вспоминая прошлое. Друзья пообещали почаще встречаться и не терять связи. Договорившись обо всём, Сергей быстро поднялся. За ним встал и капитан. Они тепло простились с художником и покинули его квартиру.

Когда граф Смирнов с Риммой вернулся в городской дом племянника, уже наступил вечерний закат. Дворецкий, открывший им дверь, доложил, что их ждёт в гостиной хозяин. Семён Львович взглянул на него и ответил:

– Передай своему хозяину, что я скоро буду там.

И он, не добавив больше ни слова, прошёл с внучкой в дом. Пётр только посмотрел им вслед. Ему совершенно не нравился этот высокомерный сноб. Ведь по его вине хозяева были лишены на долгие годы маленькой шалуньи, которую сейчас ни за что не узнать.

Поднимаясь на второй этаж, Римма повернула голову к дедушке и с грустью в глазах проговорила:

– Семён Львович, я прошу вас отдать этот эскиз моей бабушке. – Она быстро передала ему ватман, который держала в руке, и тут же продолжила: – Пусть она хоть иногда вспоминает меня. Теперь я поняла, что провела у вас замечательные дни.

Семён Львович, взяв у неё эскиз, лишь улыбнулся, но решил предупредить внучку:

– Римма, ты можешь в любое время приехать к нам, – сказал он, пристально глядя на неё. – Так что не переживай, что рассталась с нами. Наши двери всегда открыты для тебя. Помни это.

– Хорошо, я никогда не забуду об этом, – слабо улыбнулась молодая княжна. – А моим родителям скажите, что я очень устала и хочу отдыхать. Поэтому я не спущусь в гостиную.

Дедушка молча кивнул в ответ, и они поспешно расстались в коридоре. Римма с лёгким сердцем отправилась к себе. Чуть позже, когда она, переменив наряд, сидела в комнате, внезапно вошла служанка, которая, взглянув на госпожу, вежливо осведомилась:

– Скажите, вы будете ужинать в столовой? Или вам принести ужин в комнату?

В один миг Римма догадалась, кто именно послал её, чтобы спросить об этом. «Неужели матушка не хочет видеть меня даже за столом?» – Эта мысль едва не парализовала её. И она просто ужаснулась: «Боже мой, как она ненавидит меня?!»

И молодая княжна, не раздумывая, сухо проронила:

– Клара, лучше принеси мне ужин в комнату.

Как только Клара исчезла за дверью, Римма взглянула на часы, стоявшие на комоде. Хотя до ужина ещё оставался целый час, почему она так беспокоилась о ней? Это что, её забота? Или она не хочет встречаться с ней? Римма мрачно сдвинула брови. Как ни странно, она не понимала мать.